«Если ты не будешь уважать моего мужа, мама, то мы ограничим общение!» – сказала Ирине Алексеевне дочь
Просмотров: 3874
— Мам, я серьезно сейчас говорю. Если ты не прекратишь так относиться к Жене, мы просто ограничим общение.
Ирина Алексеевна сначала подумала, что ослышалась. Стояла у мойки, вытирала руки кухонным полотенцем и с удивлением смотрела на Юлю.
— Это ты мне сейчас угрожаешь? — помолчав, спросила она.
— Я не угрожаю. Я устала. Каждый раз одно и то же. Ты демонстративно его не замечаешь, разговариваешь сквозь зубы, фыркаешь, на вопросы его не отвечаешь. Он приходит — ты сразу губы поджимаешь. Это очень некрасиво выглядит…
— А мне надо забыть, что он здесь творил? — резко перебила Ирина Алексеевна.
Юля шумно выдохнула, отвернулась к окну.
— Мам, прошло пять лет уже.
— И что? Память у меня хорошая. Я еще не в маразме.
На кухне повисла тяжелая тишина. В комнате возился четырехлетний Артемка, что-то строил из кубиков и периодически кричал:
— Бабушка, смотри, я построил гараж! Бабушка, ну иди сюда! Иди, я тебе покажу, как я умею!
А Ирина Алексеевна смотрела на дочь и не понимала, как они вообще дошли до того, что родная Юля теперь ставит ей ультиматумы из-за этого человека.
…Когда дочь только познакомилась с Евгением, Ирина Алексеевна была рада. Парень ей понравился. Высокий, веселый, разговорчивый. Работал тогда в автосервисе, все обещал:
— Я вашу Юлю на руках носить буду.
И ведь поначалу носил. Цветы таскал, пикники организовывал, в выходные они вечно куда-то ездили. У Евгения было много друзей, так что дома не сидели. Юля светилась вся.
Свадьбу они сыграли скромную. Посидели в кафе возле парка, потом фотографировались у фонтана. Ирина Алексеевна еще тогда подумала: ну и хорошо, главное — живите нормально.
А потом Юля забеременела. И Евгения словно подменили.
Сначала он начал пропадать вечерами. Потом стал приходить сильно нетрезвым. Грубил, причем не в лоб даже, а просто мерзко издевался.
— А чего ты ноешь постоянно? Беременность не болезнь. Все беременные ходят, никто не разваливается. Почему это я должен теперь возле тебя плясать? Я не хочу сидеть дома рядом с тобой, я-то не беременный!
Юля старалась матери не жаловаться. Но Ирина Алексеевна видела, что дочь ходила грустная, расстроенная, глаза больше не блестели. Пару раз все-таки, не выдержав, она звонила матери в ночи в слезах:
— Мам, Женя ушел, и я не знаю куда. У него телефон выключен… Мам, я не знаю, где он… Что делать? А вдруг с ним что-то случилось?
Ирина Алексеевна ехала к Юле. Они тогда вместе с дочерью обзванивали больницы и морги. Ирина Алексеевна сама пила корвалол, а Юлю трясло так, что ложка о кружку стучала. Никакие уговоры о том, что нужно думать о ребенке, не помогали. Они вдвоем не спали всю ночь, а этот красавец вернулся под утро. Пьяный. С запахом дешевого алкоголя и сигарет.
— Чего разорались? — буркнул он тогда. — Что со мной могло случиться? Я что, арестован, меня свободы лишили? Где надо, там и был. У друга сидел.
Ирина Алексеевна после этого впервые подумала, что никогда этого человека не простит.
Однажды, когда Юля была уже на седьмом месяце, она позвонила в панике: сказала, что у нее каменеет живот, и это, кажется, схватки. Ирина Алексеевна вызвала дочери скорую и сама кинулась к ней на такси. Прилетела одновременно с врачами. Юлю увезли в больницу. К счастью, начавшиеся роды удалось остановить, но Юля почти месяц тогда провела в больнице. После выписки Ирина Алексеевна перевезла дочь к себе. Евгений как-то не очень огорчился, да и вообще непонятно, заметил ли.
Развелись они быстро. Без скандалов даже. Евгений платил алименты — и на том спасибо. К ребенку не приходил. Артема растили вдвоем: Юля и Ирина Алексеевна. Бабушка вставала ночью качать малыша, гуляла с коляской в снег, взяла на себя быт.
Но когда Артему исполнился год с небольшим, Евгений снова проявился.
Сначала начал писать Юле. Потом приезжал «просто увидеть сына». Потом стал забирать ребенка гулять. Ирина Алексеевна бесилась.
— Не пускай ты его обратно! Люди не меняются!
Юля сначала тоже держалась холодно. Но постепенно оттаяла. Евгений действительно стал другим. По крайней мере, внешне. Пить перестал. Работать устроился. С ребенком возился. Продукты покупал. Снял квартиру, перевез туда Юлю с ребенком. Какое-то время они жили вместе, а полгода назад опять зарегистрировали брак. Юля выглядела счастливой.
Но вот только Ирина Алексеевна смотреть на этого Женю не могла. Внутри у нее все равно будто что-то каменело каждый раз, когда он был рядом. Она не могла забыть беременную Юлю, которая сидела ночью на кухне и дрожащими руками набирала номера больниц.
Поэтому вела себя сухо. Не ругалась, не скандалила. Но и разговаривать с Женей не собиралась. В гости к ним не ездила, приглашала к себе, или встречалась с Юлей и внуком где-то на нейтральной территории.
Юля несколько раз пыталась говорить спокойно.
— Мам, ну хватит уже. Ты можешь хотя бы нормально с ним разговаривать? Я не понимаю, чего ты добиваешься. В конце концов, это некрасиво, так себя вести с зятем. У нас с ним семья вообще-то.
А Ирина Алексеевна только губы поджимала.
— Семья — это когда беременную жену ночью одну не бросают. И в больницу к ней приходят. Уж не говоря про роддом.
Последний разговор случился в прошлое воскресенье. У Артемки был день рождения, праздновали в детском кафе, Ирина Алексеевна тоже приехала с подарком. Евгений к ней подошел поздороваться, но она только смерила его взглядом и ничего не сказала. Юлия, наблюдавшая эту сцену, была расстроена.
— Мам, ну сколько можно? – сказала она матери чуть позже, отведя в сторонку. – Ты взрослый человек вообще-то. Как ты себя ведешь? Женя с тобой здоровается — ты отворачиваешься.
— Пусть не здоровается! – пожала плечами Ирина Алексеевна. – Он знает прекрасно мое к нему отношение. .
— Ну и что теперь, ты хочешь, чтобы мы до конца жизни на коленях перед тобой стояли? Он ошибся! Да, ужасно ошибся! Но он изменился!
— Люди не меняются.
Юля резко дернула головой.
— А вот тут ты неправа. И если ты не будешь уважать моего мужа, мама, то мы ограничим общение.
Ирина Алексеевна даже задохнулась от обиды.
— Значит, вот как… Муж важнее матери стал?
— Не важнее. Просто я устала жить между вами.
После этого разговора Юля почти неделю не звонила. Ирина Алексеевна тоже упрямо молчала.
Как считаете, она неправа? Ведет себя некрасиво? Вообще, обязана ли мать прощать человека только потому, что его простила дочь, и у них семья?
Или Евгений сам виноват, получает то, что заслужил, ведь некоторые поступки навсегда перечеркивают нормальное отношение?
Оставьте свой комментарий
-
Оставить комментарий в качестве ГОСТЯ.
Но в этом случае Вы не сможете ставить лайки другим комментаторам, а также редактировать или удалять свои комменты.
Для этого нужно Зарегистрироваться либо, если регистрация уже пройдена, Авторизоваться
- Sign up or login to your account.
-
А ЕЩЁ МОЖЕТ БЫТЬ ИНТЕРЕСНЫМ (МОЁ)
-








