«Или мы твою мать сдаем в пансионат для престарелых, или я уйду!», – говорит Валерии муж

— Лера, так дальше продолжаться не может, ты же понимаешь. Надо с твоей мамой что-то решать.

— Что решать? – машинально спросила Валерия.

— Ну как что. Определять ее …в пансионат.

Константин сказал это спокойно. Даже устало как-то. Он стоял у окна, смотрел во двор, где дети с криками кидались снежками. А у Валерии внутри всё оборвалось.

— Ты серьёзно сейчас? — только и смогла она выдавить.

— Более чем.

Валерии и ее мужу Константину по сорок, у них двое детей, в браке они пятнадцать лет, с самого начала живут с мамой Леры в трешке.

У Кости есть своя однокомнатная, он ее сдает в аренду. В первое время они начинали жить там, но потом родился ребенок, в однушке стало тесновато, да и помощь мамы была нужна. Костя много работал, ездил по командировкам. Решили переехать к маме, она сама предложила:

— Давайте ко мне, так всем проще будет. Места больше, трешка всё-таки. И я смогу больше помогать.

Переехали «временно». План был простой: поживут год-два, потом мама переберётся в однушку, а они останутся в трёшке.

Но этого так и не случилось. Лера забеременела второй раз, родила. Мама была на подхвате — готовила, забирала старшего из садика, ночью могла встать к малышу, если Лера валилась с ног. Несколько раз они с Костей даже ездили вдвоём на море — мама оставалась с внуками.

Однушку решили сдавать, ну чего ей стоять-то просто так. Деньги со сдачи Костя отдавал в общий бюджет. И до недавнего времени всё было хорошо. Мама внуков обожала, в них просто растворилась. По хозяйству помогала колоссально. Пироги пекла такие, что Костя по три куска ел. Борщ варила — пальчики оближешь.

А потом начались странности.

Сначала мелочи. Потеряла очки, ну с кем не бывает, ладно. Но…. Одни, вторые, третьи. Делали новые — недешёвые, с прогрессивными линзами, — через неделю и их нет. Мама только беспомощно разводила руками: я их на тумбочку всегда кладу, а теперь вот их там нет. Исчезли… Потом ключи от квартиры стали уходить раз за разом. Костя сначала менял замки, потом уже просто махнул рукой – ну невозможно это уже.

Лера отмахивалась:

— Ну возраст. Бывает. Неизвестно, какими мы будем в ее годы.

Костя хмурился:

— Ей всего шестьдесят два. Разве это возраст?

Однажды пришёл с работы — входная дверь настежь. Мама ушла «на пять минут в магазин». В квартире никого. Старший сын позже сказал, что бабушка регулярно проделывает такое.

Потом мама сварила суп… с консервированными ананасами. Есть это было невозможно. Но она прямо до слез обижалась и твердила:

— Я всегда так готовила! Вы ели и хвалили! Всем нравилось!

Костя как-то на работе обмолвился приятелю. Тот не раздумывая сказал:

— Так это деменция у твоей тещи, ты не понимаешь, что ли? В наше время обычное дело. У тетки тоже так же начиналось. Это еще цветочки, Костян. Сочувствую, если вместе живете. Дальше хуже будет.

Костя сначала не поверил. Какая деменция? Это же у девяностолетних.

Но вечером полез читать. И с каждым абзацем становился мрачнее.

Лера замечала, что он смотрит на тёщу иначе — не с привычным раздражением, а с настороженностью.

А недавно у них случился безобразный скандал. Мама кричала, что внуки украли у неё пенсию. Деньги, мол, лежали в тумбочке, а теперь их нет. Старший покраснел, младший расплакался.

— Бабушка, мы ничего не брали! — твердили они.

Лера металась между ними, сердце колотилось. Костя проверял ящики, шкафы, школьные рюкзаки. Деньги исчезли. Правда, нашлись на следующий день… в морозильнике. Аккуратно завернутые в газетку, рядом с пельменями.

Мама смотрела на них растерянно.

— Я туда не клала… Это кто-то подложил.

А вечером Костя сказал:

— Всё. Хватит. Я не хочу, чтобы мои дети жили в этом.

— В чём — в этом? — Лера уже чувствовала, к чему он клонит.

— В постоянном риске. Ты понимаешь, что я серьезно сына старшего начал подозревать? Уже думал в полицию обращаться. Какой бы был позор, а главное, травма ребенку на всю жизнь… Что там в голове, ты представляешь? Сегодня в краже обвинит, завтра газ забудет выключить, послезавтра молоточком тюкнет по головушке ночью. Я не готов.

— Это моя мама, Костя. Мы с ней живем много лет, в ее квартире… Ну какая богадельня, ты что?

— А это мои дети. В общем, так, Лера, выбирай: или твоя мама, или мы. Одну ее оставлять нельзя уже, ты понимаешь.

Он говорил жёстко, но без злости. И от этого было ещё страшнее.

Лера понимала: он не из вредности. Он правда боится. Они оба работают, приходят в семь вечера. Мама днём одна дома, дети возвращаются из школы, греют еду. Если что-то случится?

Но пансионат… Это слово резануло.

— Ты предлагаешь сдать её? Как ненужную вещь? — Лера почувствовала, как в груди поднимается обида.

— Я предлагаю специализированный уход. Там врачи. Присмотр. Это не «сдать». Это обеспечить безопасность.

— А ты бы свою мать сдал?

Костя помолчал.

— Во-первых, сейчас речь не о ней. А во-вторых… Если бы она стала опасна для себя и для детей — да. В общем, так, Лера: надо с этим что-то решать, пока ничего не случилось. Я не хочу нести ответственность. Или мы сдаём твою мать в пансионат, или я ухожу. Выбирай.

После ультиматума в квартире повисла тишина. Мама сидит у окна, перебирает старые фотографии, иногда спрашивает, какой сегодня день. Дети стараются не оставаться с ней одни. Старший признался тихо:

— Мам, я боюсь, когда бабушка злится.

Лера разрывается. Это мама, которая поднимала её одна, работала на двух работах, чтобы Лера поступила в институт. Которая ночами качала её детей. Которая всегда была опорой.

И теперь — пансионат?

Но и Костя прав в чём-то. Он устал жить в напряжении. Он хочет спокойствия в доме. Он переживает за сыновей.

— Я не хочу уходить, — сказал он. — Но и жить вместе с неадекватным человеком я тоже не хочу.

Лера смотрит на маму и видит уже не строгую хозяйку трёшки, а растерянного человека, который прячет деньги в морозильник и не понимает, как они там оказались.

А может, Костя просто пытается защитить семью? Но с какой совестью Лера будет сдавать в пансионат мать, которая ей все отдала и внуков практически вырастила? Сдать мать и остаться в ее квартире – ну, как-то это не очень красиво вообще-то.

Вы бы как поступили на месте Валерии?