«Мне не жалко этих денег, я тебя спасла!» – говорит дочери мать

— А мне, доченька, не жалко тех денег, вот ничуточки, – говорит Полинина мать. – Ну согласись, надо же было что-то делать. Что у прабабушки нашей, что у бабушки, что у меня – жизнь как под копирку. Не хватало еще, чтобы и ты нашу судьбу повторила! А ты бы повторила, если бы я тогда не поехала к той женщине. Она мне прямо так и сказала – родовое проклятье на вас! И снять его будет непросто…

Полина тяжело вздохнула. Опять эта тема, да что такое-то… Они сидели на кухне у матери, пили чай из старых кружек, которые были здесь еще при бабушке. Двухлетний сынишка Полины играл на полу с машинками.

— Мам, ну зачем ты опять об этом? — устало ответила она. — Я тебе уже много раз говорила, что я не верю в твоих гадалок. Ерунда это все!

— А вот и не ерунда! – перебила мать. – Тут не захочешь, а поверишь. Из поколения в поколение одно и то же у нас, разве это может быть просто так? Ты просто не понимаешь. Я тебе жизнь тогда поменяла.

Полине почти тридцать. У неё своя семья. Отличный муж, вместе они семь лет, живут душа в душу, здоровый и смышленый сын. А еще ипотека, от которой временами темнеет в глазах. В декрете Полина не сидела ни дня — она работает удалённо с первых месяцев после родов. Сын уже почти год ходит в частный сад, потому что работать нужно. Есть няня на подхвате, соседка, которая выручает их за небольшие деньги. И иногда помогает Полинина мама.

Они с мужем считают каждую копейку. Новостройка съела кучу денег: минимальный ремонт, кухня, холодильник со стиралкой, кровать, шкаф. Всё самое простое, без изысков. Ничего лишнего. И всё равно они в долгах, как в шелках.

И помощи особо нет ни от кого. Мужнины родители далеко, в другом регионе. У Полины мама рядом, в Москве, в своей двушке. Пенсия небольшая, живёт скромно. Хотя в начале века был у матери период, когда она попала в струю, оказалась в нужном месте в нужное время, и начала прямо хорошо зарабатывать. Бабушка сидела с Полиной дома: гладила блузки, пекла пироги, проверяла уроки. Настоящая женская семья. Как, по рассказам, у них было всегда.

Отца у Полины не было. Мать растила её одна. Точнее, с бабушкой. С отцом они разошлись ещё до рождения Полины. В свидетельстве о рождении — прочерк. Кто он, где он — Полина не знает и никогда не интересовалась. Ей и так хватало любви в своей чисто женской семье.

Хотя мама Полины часто, пригорюнившись, рассказывала историю о том, что на них явно проклятье какое-то: из поколения в поколение передается одна и та же модель. Замужем никто из них толком не был, ни мать Полины, ни бабушка, ни прабабушка. У всех в определенный момент случается большая любовь, рождается ребенок-девочка, а отец ребенка уходит, хотя изначально вроде и жениться были не прочь, и ребенка хотели.

В итоге очередную рожденную девчушку воспитывают мать и бабушка. Мать больше замуж не выходит, всю себя посвящает дочери, работает, растит малышку. Дочь вырастает, встречает свою любовь, и все опять повторяется.

И вот мать Полины решила, что эту цепочку нужно разорвать, пока ее маленькая дочь не выросла и не повторила судьбу своих старших родственниц. Навела справки и поехала к какой-то гадалке, снимать порчу. Небесплатно, конечно. Гадалка так и сказала: родовое проклятье, очень сильное. Повезло, что оно уже на излете, несколько поколений его уже отработало. Поэтому снять оказалось возможно.

Но все равно, отдать за это пришлось очень приличную сумму. На квартиру бы однокомнатную хватило запросто. Мать, не скрывая, так и говорит. Квартиры в те времена стоили гораздо дешевле, чем сейчас, но все же.

Бабушка потом долго ругала Полинину мать, но та стояла на своём:

— Лишь бы помогло. Лишь бы у Полинки жизнь сложилась по-другому.

И теперь она искренне верит, что помогло. Ну а как же иначе? Во-первых, у Полины хороший муж. Свадьба была, вес честь по чести. Во-вторых, ребенок. Малыш был рожден в браке. А еще он — мальчик, что для их семьи вообще событие. И мама воспринимает это как прямое доказательство: магия сработала.

— Видишь? Я всё правильно сделала, — говорит она с удовлетворением.

А у Полины внутри каждый раз поднимается тяжёлое, неприятное чувство досады на мать. Как можно было взять и просто выбросить такие деньги? Отдать их шарлатанке какой-то? Если бы тогда мать купила квартиру, сдавала её все эти годы – был бы дополнительный доход. Реально было бы еще на одну квартиру накопить. И сейчас не было бы этой ипотеки, этих нервов, отказа себе во всем, этого вечного страха «а вдруг не потянем».

— Мам, ты правда веришь, что гадалка помогла? — как-то не выдержала Полина.

— Ну а как не верить? — искренне удивилась мать. — Посмотри на нашу семью.

— Может, просто дело в том, что я выбрала нормального мужчину? И мы оба стараемся?

Мать обиделась.

— Ага, то есть ты умная, значит, а мы все дуры были, да? И я, и мать моя, твоя бабка, и прабабка – мы все ерундой занималась? Хорошего мужчину от плохого отличить не смогли? Не старались, да?

И Полина замолчала. Потому что сказать «да» она не может. Мама всю жизнь для неё старалась. Работала, тянула, помогала. И сейчас помогает — как может. Но в глубине души у Полины сидит обида.

Мама считает, что уже однажды сделала для дочери главное. Спасла её судьбу. И этого как будто достаточно на всю жизнь вперёд. А Полине хочется совсем другого. Не разговоров про порчу. А реальной, осязаемой подушки безопасности, с которой могло бы не быть этой вечной гонки.

Да, мама правда верит, что тогда помогла ей больше, чем могла бы помочь деньгами. И в её картине мира это подвиг. А в Полининой — упущенная возможность, последствия которой она расхлёбывает сейчас.

И формально мама ничего не обязана. Квартиру ту она не купила, потому что хотела как лучше. Для неё.

Как вы думаете, Полина вправе обижаться на мать?

Что скажете?

Комментарии (25)

Старые первыми

Новые первыми

Ек

ЕкатеринаЯ

около 2 недель назад
#173868