«Ну что мне еще сделать?» – с надрывом спрашивает муж

— Надя, ну сколько можно-то? Опять «не сегодня»? — муж с раздражением откинул одеяло и сел на край кровати. — Такое чувство, будто я у тебя милостыню выпрашиваю.

Надежда лежала с закрытыми глазами и чувствовала только одно — усталость. Такую, что даже разговаривать сил нет, не то, что выяснять отношения. Дети наконец-то уснули, младшего пришлось укладывать аж полтора часа, да и старший никак не мог улечься, благо, его укладывал муж.

Было бы неплохо поставить стирку на ночь, там порядочно поднакопилось белья. Но сил не было никаких. А тут еще муж в игривом настроении пытался залезть под одеяло.

— Сереж, я правда очень устала… — тихо сказала она.

— Ты всегда устала! — вспыхнул муж. — Я что, так много прошу от собственной жены?

Надя отвернулась к стене. Потому что знала: сейчас опять начнется один и тот же разговор.

Когда они только поженились, проблемы с интимом у них не было вообще. Наоборот даже. Сергей всегда был темпераментным, ласковым, инициативным. Надежде это нравилось. Она чувствовала себя желанной, красивой, любимой.

Потом родился старший сын. Было тяжело, конечно, но терпимо. Еще и темперамент мужа никуда не делся. Тогда Надя еще старалась соответствовать. Подруги усмехались:

— Тебе радоваться надо: муж тебя хочет любую, и беременную, и недавно родившую, не в самой лучшей форме. Это же хорошо!

Надя и радовалась. По крайней мере, старалась найти в происходящем позитив. А через два с небольшим года появился младший. И вот тогда Надежда как будто закончилась.

Сейчас одному ребенку четыре года, второму — год и два месяца. Младший плохо спит ночами. Старший — вечный двигатель с бесконечными «мам, мам, мам». Они постоянно делят игрушки: младшему всегда надо именно то, что взял старший, и наоборот. Днем Надежда почти не присаживается за день. Старший уже не спит днем, младший иногда спит два раза по полчаса, иногда на второй сон уже не уложишь. Жизнь превратилась в вечную череду укладываний, кормлений, переодеваний, сборов на прогулку.

К вечеру она чувствовала себя выжатой тряпкой.

Попробовали отдать старшего в сад – дело закончилось пневмонией. Подумали с мужем и решили – лучше сидеть дома с двумя здоровыми детьми, чем мотаться по больницам.

Сергей работал много. Деньги в семье были. Не миллионы, но нормально. И, надо сказать, муж действительно старался помочь. Когда понял, что Надя уже на грани, сам предложил взять домработницу.

Теперь через день приходила женщина — мыла полы, гладила, раскладывала вещи по местам, иногда готовила суп или котлеты. Могла посидеть со старшим, пока Надя сходит в поликлинику с младшим сыном. Помогала собрать детей на улицу и вытащить коляску. Просто золотая женщина, не отказывалась ни от какой работы.

— Может быть, стоит Кате платить побольше, пусть она тебе больше помогает с детьми? Предложи ей! – сказал муж Наде. – Я же вижу, как тебе тяжело. Я пытаюсь облегчить тебе жизнь.

И Надежда понимала — так и есть. Муж и сам помогал без проблем, и человека нанял на помощь.

Только проблема была в том, что дело оказалось не в грязных полах и не в кастрюлях.

Домработница не могла выспаться за нее. Не могла вернуть ощущение, что она не только мать, но еще и женщина. Не могла убрать этот постоянный внутренний шум от детей, мультиков, плача, просьб и бесконечного «мам-мам-мам».

Иногда Сергей подходил обнять ее вечером, а у Нади внутри всё сжималось. Не потому что он был неприятен. А потому что ей казалось — сейчас от нее снова чего-то будут хотеть. Она и здесь должна.

— Надь, ну это ненормально уже, — говорил муж. — Мне тридцать шесть лет. Я живой человек вообще-то.

— А я, по-твоему, кто?

— Ты жена. У нас семья. Секс — это довольно значимая часть брака.

Надежда после таких разговоров чувствовала себя виноватой. И злой одновременно.

Потому что умом понимала: муж не гуляет, домой идет, деньги зарабатывает, детей любит. Многие женщины сейчас бы сказали — золотой мужик. Таких еще поискать в наше время.

Но тело будто выключилось.

Иногда она соглашалась просто через силу. Лежала и думала только о том, чтобы всё быстрее закончилось. Потом ей становилось еще хуже. Как будто она сама себя предала.

Однажды Сергей не выдержал:

— Такое ощущение, что тебе вообще всё равно, что я чувствую.

— А тебе всё равно, что чувствую я! — неожиданно сорвалась Надя. — Ты приходишь вечером и хочешь жену. А я с шести утра даже в туалет одна сходить не могу! Я не человек уже, понимаешь? Я функция!

— Ну а что ты хочешь еще? Я стараюсь, как могу… Деньги зарабатываю, помогаю, вечерами по возможности вожусь с детьми. Что еще мне сделать?

Надежда даже не знала, что сказать. Потому что крыть было нечем…

Последние недели между ними вообще повисло напряжение. Муж стал обидчивым, резким. Может демонстративно уйти спать на диван. Иногда ходит молча весь день.

А Надя уже заранее напрягается к вечеру. Потому что знает: если снова откажет — будет недовольство. Если согласится через силу — самой потом тошно.

Недавно подруга сказала ей:

— Надь, так нельзя. Ты давай, бери себя в руки, и вперед – выполняй супружеский долг. Хочется, не хочется, а надо. У тебя просто нет выбора, понимаешь? Начинай через силу, а там – аппетит приходит во время еды. У тебя золотой муж, потерять такого было бы просто глупо, имея двоих детей. Мужик долго терпеть не будет, соберется и уйдет, а разведенный отец – это не отец в наших реалиях… Подумай об этом…

Другая подруга, наоборот, фыркнула:

— Пусть сам попробует с двумя маленькими детьми посидеть круглосуточно. Посмотрела бы я тогда на него вечером... Я на твоем месте не поддавалась бы на его манипуляции.

Сама Надежда уже не понимает, кто прав.

С одной стороны, ей жалко мужа. Он действительно не железный. Да и семья без близости постепенно становится какой-то холодной.

А с другой — почему женщина обязана хотеть секс просто потому, что она жена? Даже если у нее сил нет ни моральных, ни физических?

Муж действительно должен терпеть, пока дети маленькие?

Или жена обязана «не запускать» мужа, даже если сама уже на грани?