«Полин, я не могу! Мне плохо...» – жалуется муж
Просмотров: 2973
— Юра, подгузник надо поменять! Пока я смесь развожу, сделай, пожалуйста!
Муж заглянул в детскую, посмотрел на сына, потом резко отвернулся.
— Полин, нет. Давай ты сама. Я не могу.
— Опять?
Полина почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение.
Малыш уже вовсю возмущался в кроватке. На часах было без десяти семь утра. Ночь выдалась тяжелая: сын просыпался три раза, потом долго не мог уснуть после пяти. Полина чувствовала себя разбитой.
— Юр, его надо переодеть, он не любит лежать в грязном подгузнике.
— Я знаю.
— Тогда сделай.
Муж стоял в дверях и морщился так, будто речь шла не о собственном ребенке, а о чем-то ужасном.
— Полин, меня сейчас вырвет.
— Господи, Юра, ты взрослый мужик, а ведешь себя, как пятиклашка...
Она поставила бутылочку на столик и взяла ребенка на руки. За спиной послышались шаги мужа.
— Не начинай только.
А ей именно этого и хотелось – высказать ему все, что она о нем думает. Потому что за три месяца после рождения сына эта ситуация успела надоесть ей до невозможности.
Ребенка они ждали долго, почти пять лет. Беременность не наступала, и причин врачи найти не могли. Полине назначали все новые обследования, анализы, таблетки. Она слушала разговоры о том, что нужно потерпеть еще немного, а сама уже начинала думать, что матерью ей не стать никогда.
Когда наконец увидела две полоски на тесте, плакала от счастья. И муж был рад.
Беременность оказалась непростой. Почти весь первый триместр прошел на лекарствах и постоянных страхах. Потом появились отеки, давление, угроза преждевременных родов. Хорошо, что муж был рядом, постоянно успокаивал, поддерживал, помогал во всем. Возил ее по врачам, вставал ночью за водой, сам готовил ужины, запрещал таскать тяжелые пакеты из магазина.
— Главное, чтобы вы оба были здоровы, — говорил он, кладя руку ей на живот.
Ребенка муж ждал не меньше ее самой. Покупал одежду, выбирал коляску, спорил на форумах про автокресла. Полина была уверена: отцом он станет замечательным.
Во многом так и получилось.
Юра охотно гулял с сыном на улице, мог покачать его на руках, купал малыша. Но была одна проблема – подгузники. Стоило ребенку сделать свои дела, как муж буквально менялся в лице и стремительно убегал на кухню.
Сначала Полина думала, что он притворяется. Но оказалось – нет. Полина видела своими глазами, как муж однажды героически попытался переодеть сына. Развернул его, побледнел, закрыл рот руками и бегом помчался в ванную. Там его действительно стошнило.
— Ты серьезно? — не поверила тогда Полина.
— Я же говорил...
— Ну, слушай, надо как-то брать себя в руки, Юр. Дело малоприятное, я согласна, никто такое не любит, но…
— Полин, я не просто не люблю. Меня физически выворачивает! Разве ты не видишь? – перебил Юрий.
Она тогда только рукой махнула. Но ситуация не изменилась. Прошло три месяца, а муж по-прежнему не мог оставаться с ребенком один больше чем на полчаса. А вдруг придется менять подгузник?
Если Полине нужно было сходить в поликлинику или магазин, она старалась подгадывать время сразу после переодевания малыша. Это раздражало.
Иногда она ловила себя на неприятной мысли: получается, отец он только пока все хорошо? Чистого ребенка носить на руках может. Улыбаться ему может. Играть может. А как только начинается что-то неприятное — сразу отходит в сторону, передавая малыша жене.
Однажды она пожаловалась матери.
— Представляешь? До сих пор подгузники не меняет.
Мать удивилась.
— Совсем?
— Совсем. Ему сразу плохо становится.
— Странно.
— Вот и я говорю.
А свекровь встала на сторону сына.
— Полина, он с детства такой. Ты же знаешь, он очень брезгливый, и всегда таким был. Его даже от запаха нашего мусоропровода мутило в детстве, он мусор не мог выбросить…
Ну да, Полина знала, что муж ее аккуратист. Чужим полотенцем никогда не вытрется, из чужой чашки не отопьет, очень болезненно реагирует на неприятные запахи. Но рвотных позывов раньше вроде не было.
Полина слушала свекровь и чувствовала раздражение. Потому что легче ей от этого не становилось. Ну хорошо. Допустим, это правда. Но ведь ребенок-то его собственный.
Разве взрослый человек не может взять себя в руки?
В пятницу Полина собиралась в женскую консультацию. До выхода оставалось десять минут. Именно в этот момент сын сделал все свои дела. Полина посмотрела на часы. Потом на мужа.
— Юра, давай. Твой выход.
— Полин... Ну ты же знаешь!
— Нет. Меняй.
— Я не могу.
— А я могу?
Он подошел к пеленальному столику. Открыл подгузник. Лицо моментально стало серым. Полина увидела, как у мужа задрожали руки. Еще через секунду он снова побежал в ванную. Оттуда послышались характерные звуки.
Через несколько минут Юра вышел бледный и измученный.
— Прости.
— За что?
— За все это.
Он сел на край дивана и опустил голову.
— Думаешь, мне самому нравится? Я сына люблю. Но меня реально выворачивает. Я пытаюсь. Каждый раз пытаюсь.
Полина уже не знает, как относиться к этой ситуации. Она вдруг подумала о том, что если бы у мужа была аллергия или больная спина, она бы не требовала от него невозможного. Но почему тогда с брезгливостью все кажется таким несерьезным? Где проходит граница между реальной проблемой и обычным нежеланием напрягаться?
С одной стороны, Полине обидно видеть, как отец собственного ребенка морщится и убегает при виде грязного подгузника.
С другой — если человеку действительно физически плохо, можно ли обвинять его в этом?
Или взрослый мужчина все-таки обязан справиться с такой брезгливостью, когда речь идет о собственном ребенке?
Оставьте свой комментарий
-
Оставить комментарий в качестве ГОСТЯ.
Но в этом случае Вы не сможете ставить лайки другим комментаторам, а также редактировать или удалять свои комменты.
Для этого нужно Зарегистрироваться либо, если регистрация уже пройдена, Авторизоваться
- Sign up or login to your account.
-
А ЕЩЁ МОЖЕТ БЫТЬ ИНТЕРЕСНЫМ (МОЁ)
-
