«Потерпи, мне нельзя ссориться с Юлей!» – просит Элину мать

— Мам, ты сейчас серьезно? То есть опять виновата моя дочь? Не Соня, а именно Алина?

Элина вышла во двор, где ее мама разбирала очередной конфликт своих двоих внучек. Точнее, не разбирала, а пыталась все замять. Получалось это плохо. Шестилетняя Алина стояла с красными глазами, крепко прижимая к себе растрепанную куклу. Четырехлетняя Соня всхлипывала так громко, будто ее сильно обидели.

— Алина, ты же старше. Ну уступила бы. Что тебе, жалко, что ли? – выговаривала мама старшей внучке.

— Бабушка, но она сама первая начала… – пыталась оправдаться Алина.

— Все, хватит. Давай, извинись перед сестренкой, и играйте мирно уже, вы же девочки, в конце концов.

— Мам! — не выдержала подошедшая к ним Элина. — Может быть, сначала нужно разобраться, понять, что произошло?

Мама только махнула рукой.

— Элина, не начинай. Ты же видишь, они постоянно ссорятся. Если мы будем развираться каждый раз, что кто кому сказал и кто первый начал, то ничем другим мы вообще заниматься не сможем. Алина старше, должна быть умнее. К тому же Сонечка – гостья у нас, да, Соня? Пойдем со мной, милая, я тебе сейчас на кухне что-то покажу…

Соня дала бабушке руку, и, продолжая натужно всхлипывать на публику, дала увести себя в дом. Элина с дочкой Алиной остались на поле боя отнюдь не победителями – в очередной раз…

Элина тяжело вздохнула и поправила дочке прическу. Как с этим всем мириться? Раньше лето было ее любимым временем. Уже несколько лет подряд она приезжала к родителям на дачу почти на все каникулы. Муж работал в городе, приезжал только по выходным, а Элина жила с двумя детьми – дочерью Алиной и маленьким Мишкой, которому сейчас чуть больше года, у мамы с папой. Детям раздолье: песочница, качели, речка неподалеку, клубника с грядки, бабушка и дед рядом.

С мамой у Элины всегда были очень теплые отношения. Она могла позвонить ей просто так, рассказать, как прошел день, пожаловаться на усталость или посоветоваться. Никогда не думала, что однажды между ними словно вырастет стена.

Все изменилось в начале лета. Брата Элины отправили в месячную командировку, и он привез к родителям свою жену Юлю с четырехлетней дочкой Соней. На первый взгляд ничего необычного.

Только была одна проблема. Еще совсем недавно Юля со свекровью почти не общалась. Несколько лет они были в ссоре, виделись только по большим праздникам. Из-за чего именно все началось, Элина уже и не помнила. Но последние полгода отношения наконец начали налаживаться. Вплоть до того, что Юлия даже царственно согласилась приехать с дочерью к свекрови на дачу, пока муж будет в отъезде.

Мама словно боялась спугнуть этот хрупкий мир. И очень скоро Элина почувствовала это на себе.

Поначалу ссорились только дети. Как правило, начинала Соня: хватала чужие игрушки, не хотела уступать качели, бежала жаловаться своей маме на Алину на ровном месте. Алина тоже не оставалась в долгу: толкалась, обзывалась, отстаивала свое, как могла.

В принципе, это были самые обычные детские конфликты, которые бывают в любом дворе. Но почему-то каждый раз виноватой в итоге оставалась именно Алина.

— Она же старше, – говорила Элине мама. – Она должна быть умнее. Пусть уступит, ничего страшного с ее куклой не случится, если сестренка поиграет немного. У Алины этих кукол здесь на даче десять штук!

Разница между девочками была всего полтора года, но мама считала Алину чуть ли не взрослой уже. Элину это начинало раздражать. А больше всего ей не нравилось, когда конфликты детей начинала разбирать Юля. Она, разумеется, тоже стояла за свою дочку горой, требуя от Алины делиться с сестренкой.

— Юля, не надо воспитывать моего ребенка, – как-то сказала невестке Элина.

— Я просто ей объясняю...

— Моему ребенку объясню я сама.

После этого разговора они впервые серьезно поссорились. Юля ушла в дом в слезах. Мама потом долго уговаривала Элину.

— Ну зачем ты так резко? Мы только начали нормально общаться. Не хочу опять все испортить…

Потом появились бытовые мелочи. День шел за днем, а Юля все так же жила на правах гостьи и почти ничего не делала по хозяйству. Не готовила, не убирала даже за собой и своей дочерью.

Мама сама говорила:

— Юленька, отдыхай. Ты же в гостях.

И сама мыла за всеми посуду.

— Мам, а почему я после обеда мою тарелки за собой, за детьми, еще кастрюлю, а Юля просто встала и пошла?

— Тебе сложно? Давай я вымою сама.

— Мама, не в этом дело. Мне не сложно. Просто это неправильно.

— Элина, ну Юля у нас гость.

— А я кто?

Мама виновато улыбнулась.

— Ты дома.

Эти слова неожиданно больно задели Элину. Получалось странно. Она дома, и ей можно сделать замечание, попросить помочь, отчитать. А госье слово не скажи, чтоб не обиделась ненароком.

С каждым днем Элина все сильнее чувствовала обиду. Вот и сегодняшний случай стал характерным примером.

Девочки опять поссорились. Элина прекрасно видела из окна дачной кухни, как все начиналось. Соня сама подбежала к Алине, стала молча выхватывать у той из рук куклу.

Алина закричала и оттолкнула двоюродную сестру. Через минуту они орали и дрались, вцепившись обе в эту несчастную куклу. Мама, охнув, побежала разнимать сестер.

— Алина, что ты делаешь? Разве можно так себя вести? Немедленно извинись.

Тогда Элина уже не смогла промолчать.

— Мам, почему ты никогда не разбираешься?

— Потому что я все вижу.

— Нет, не видишь! Ты видишь только результат – потасовку. А что было до этого, ты видеть не могла…

Мама тяжело вздохнула.

— Элина, ну неужели ты не понимаешь? Мне сейчас нельзя ссориться с Юлей.

— Ну прекрасно. А со мной можно?

Мама отвела глаза.

— Я ведь знаю тебя. Ты моя дочь. Мы потом поговорим спокойно. И все выясним. А с Юлей все сложнее.

Элина почувствовала, будто ее ударили. Вот оно. Мама действительно все понимала.

Понимала, что Алина не всегда виновата, что Элине обидно. Но сознательно выбирала другую сторону. Потому что с дочерью можно помириться, а невестка снова перестанет приезжать, перестанет давать внучку, снова начнется холодная война.

Вечером мама тихо зашла к Элине в комнату.

— Не обижайся.

— А как не обижаться?

— Ты взрослая. Потерпи немного. Эдик скоро вернется из своей командировки, Юля уедет, и все станет как раньше.

Элина долго молчала. Потом тихо спросила:

— Мам... а если ради мира с Юлей тебе приходится делать больно мне, это точно хороший мир?

Мама ничего не ответила.

Элина лежала без сна и думала, что больше всего ее ранит вовсе не Юля. Не детские ссоры. Не немытая посуда. Больше всего больно от того, что человек, которого она всегда считала своей главной опорой, вдруг перестал быть на ее стороне.

Даже если мама права и действительно пытается сохранить мир в семье, почему этот мир должен строиться именно за счет собственной дочери?

А может быть, мама поступает мудро, стараясь любой ценой сохранить мир в семье?