«Сидит и внаглую из моего заварника наливает себе чай!» – жалуется Галина на бывшего мужа

— Да я уже не знаю, Тань, смеяться мне или плакать… Он вчера опять среди ночи пришёл, хлопнул дверью, в прихожей наследил, ботинки свои сорок шестого размера бросил, на кухне насвинячил и спать лёг. А утром, смотрю, сидит на кухне и внаглую из моего заварника чай наливает...

— У вас и чай у каждого свой? – с сочувствием спросила подругу Татьяна.

— Ну да. Вообще теперь стараюсь на кухне ничего не оставлять, все уношу в нашу с Дашкой комнату: чай, сахар, печенье. Потому что этот сожрет. Но он все равно ухитряется что-то найти и поживиться…

Галина говорила это спокойно, даже устало как-то. Не жаловалась — констатировала. И от этого мне становилось ещё тяжелее. Потому что когда человек орёт, злится — там хоть эмоция живая. А тут будто всё выжжено.

Татьяна с Галей дружат больше десяти лет. Они ровесницы, им сейчас по тридцать три. Девять лет Галина прожила с мужем, Пашей. Дочке их — пять. Все эти годы супруги снимали одну и ту же квартиру. Хорошую, светлую, с нормальным ремонтом. Детский сад — прямо во дворе, из окна видно площадку. Галя до работы добирается на трамвае за десять минут, остановка тоже рядом. Хозяин квартиры адекватный, не лезет, цену много лет почти не поднимает. По нынешним временам — подарок, а не жильё.

И вот именно за эту квартиру теперь идёт война.

Отношения у Галины с Павлом начали портиться года два назад. Паша стал грубый, раздражительный. Мог вечером уйти «к ребятам» и отключить телефон. Иногда возвращался по утро, сильно выпивший. Мог неделями разговаривать сквозь зубы. Деньги в дом почти не приносил, за собой не убирал, с дочкой общался по настроению. Галя говорила, что, возможно, он и изменяет, но она специально не копалась — «чтобы окончательно не добивать себя».

Десять месяцев назад она подала на развод. Их уже развели, назначили алименты.

Только вот Павел из квартиры не съехал, и не собирается этого делать.

— А чего это я должен уезжать? — спокойно сказал он. — Меня всё устраивает. Не нравится — сама съезжай. Я тебя не держу.

Ещё бы его не устраивало. За квартиру платит Галя. И аренду, и ЖКУ. Он живёт, по сути, бесплатно. Приходит, уходит, хлопает дверями, мотает нервы.

А Галя тоже съезжать не хочет.

— Тань, я тут посмотрела цены на аренду в нашем районе, чуть не поседела. А район нам менять никак нельзя. Садик во дворе. Я на работу быстро добираюсь, ездить по полтора часа я просто не могу себе позволить... Ну куда с ребёнком пойду? И почему я должна?

С одной стороны, логика у Галины железная. Паше проще. Он к садику не привязан. До работы может хоть на другой конец города ездить. Вещей у него — спортивная сумка да ноутбук. Взял и ушёл.

А с другой стороны, Татьяна видит, что подруга уже почти год живёт как на минном поле.

Он может нагрубить. Может демонстративно не здороваться. Может раскидать по квартире свои вещи, и даже специально насвинячить там, где только что убрано. И всё это — на глазах ребенка.

— Я чувствую себя квартиранткой у себя дома, — жалуется Галина. — Представляешь? Дошло до того, что я даже кружки-ложки свои из кухни забираю, чтобы он не трогал.

— Слушай, ну, может, тогда по-хорошему с ним как-то договориться? – предлагает Татьяна. – Без скандалов, без наездов. Просто спокойно попросить не шуметь, не мусорить, убирать хотя бы за собой. Ну не совсем же он конченный? Раньше нормальный вроде был.

— Был, да сплыл, – невесело усмехнулась Галина. – Ты думаешь, я не пробовала нормально поговорить? Не-а, не вариант. Тебе, говорит, надо, ты и убирай, ты мне больше никто, я тебе не обязан. Вот и весь разговор.

— Ты и так за все платишь.

— ПлачУ, ага. Время от времени ему об этом напоминаю. Но там как об стенку горох. «Тебя никто не просит тут оставаться. Снимай другую квартиру, съезжай»… Понимаешь, Тань, он меня выживает. Специально. Чтобы я сама ушла.

— Галь, съезжай. Правда. Ты себя и ребёнка медленно ломаешь. Да, тяжело, да, дороже, да, неудобно. Но это хоть будет твоя жизнь, без него.

Она долго молчала.

— А если я съеду, он останется тут. В тёплой, удобной квартире, за те же деньги. И будет дальше жить, как ни в чём не бывало. Почему ему должно быть хорошо, а мне плохо?

Да, в её словах тоже есть правда. Она девять лет вкладывалась в этот быт. Искала эту квартиру. Договаривалась с хозяином. Обживала тут все. И теперь фактически должна всё бросить, потому что бывший муж ведёт себя как хам.

Но с другой стороны — цена этой «справедливости» слишком высокая.

Нервы. Атмосфера дома. Ребёнок, который всё это видит.

И Татьяна уже не знает, что ей советовать.

С одной стороны — обидно до слёз: почему она должна уходить?

А с другой — сколько можно жить в этой ежедневной войне?

Как правильно поступить в такой ситуации? Уйти и бросить все на милость победителя? Или стоять до последнего, потому что это «её» квартира и её жизнь?

Комментарии (22)

Старые первыми

Новые первыми

АП

Александр Павлов

около 5 дней назад
#176984