«Тебе слишком хорошо живется!» – сказал Веронике отец
Просмотров: 3827
— Пап, ты сейчас серьёзно? Ну не хочу я брать сейчас эту ипотеку. Зачем?
Вероника стояла у кухонного стола, наливала себе чай и чувствовала, как внутри всё неприятно сжимается. Отец не повышал голос, не размахивал руками. Он говорил спокойно и рассудительно, как всегда.
— Затем, что я не хочу, чтобы ты сидела и ждала, когда мы умрём, и ты получишь наследство.
— Папа, ну о чем ты говоришь! Я ничего подобного не жду!
— Ну, если прямо сейчас не ждешь, то потом будешь ждать. Просто сама себе в этом не признаваясь. Ничего хорошего в этом нет. Ты взрослый человек, Ника, не инвалид. Тебе двадцать пять! Самые лучшие годы. Работай, зарабатывай свою собственность, не надо оглядываться на нашу с мамой…
Вероника посмотрела на сидящую за столом мать, но та отвела глаза. Как будто это не её касается.
— Мы дадим тебе первоначальный взнос. Хороший. Если хочешь, квартиру поможем подобрать. Остальное — сама.
— Пап… Ну у меня же на платёж будет уходить почти вся зарплата!
— Значит, начнёшь думать, как зарабатывать больше. Не сидеть на месте… В общем, дочь, я тебе нашу с мамой точку зрения сказал. А дальше твое дело, решай. Ты, конечно, можешь отказаться и жить с нами дальше. Но на наследство в таком случае не рассчитывай. Я всё оформлю на кошачий приют. И позабочусь, чтобы именно туда все и ушло, после того как нас не станет. Ты меня знаешь… Так что думай…
…Веронике двадцать пять. Она живёт с родителями в большой четырёхкомнатной квартире. У неё своя комната и даже свой санузел — по факту, маленькая автономия. Места хватает, никто никому не мешает. Конечно же, с родителями жить хорошо и удобно. Люди они довольно обеспеченные. Холодильник в квартире всегда полный, раз в неделю приходит женщина на уборку. И у Вероники тоже протирают пыль, моют пол, меняют постель. Так было в детстве, и так продолжается сейчас.
Институт Вероника закончила без особого блеска, но и без провалов. Отец устроил её на работу через знакомых — тихое, стабильное место, средняя зарплата, без авралов и нервов. Вероника не перерабатывает, не горит на работе, но и не страдает.
Всю свою зарплату она тратит на себя: одежда, косметика, поездки, иногда заказать что-то вкусное домой. Родители никогда не требовали с неё денег. Даже разговоров таких не было. У родителей, помимо этой квартиры, ещё две, обе сдаются. Деньги в семье есть. Вероника — единственная дочь.
И вот теперь отец будто решил резко поменять правила.
Сначала она думала, что это разговор так, в общих чертах. Папа поговорит и забудет. Но нет. Через пару дней отец прислал ей ссылку на объявление.
— Смотри. Нормальный вариант. Новостройка, не центр, но район приличный.
— Пап, я не хочу.
— Хочешь или не хочешь — вопрос не в этом.
— А в чём?
— В том, что ты расслабилась. Тебе слишком хорошо живется.
Вероника аж задохнулась от негодования. Как будто это преступление, хорошо жить. Как будто бы Вероника у кого-то ворует этот комфорт. Она не просила этих условий. Её так растили. Ей так устроили жизнь. Почему теперь за это её же и упрекают?
«Я что, обязана страдать, чтобы считаться нормальной?» — думала она.
Отец видел ситуацию по-другому.
— Ты живёшь, как будто тебе уже всё положено. А ничего не положено. Своё надо иметь. А чтобы его иметь, нужно заработать.
— У нас и так куча квартир.
— У нас с мамой, Ника. Не у тебя.
И вот тут ей стало обидно по-настоящему. Она вдруг поняла, что всю жизнь жила с ощущением: всё это — её тоже. Семья, недвижимость, стабильность. А для отца это, оказывается, не так.
— Ты специально мне жизнь усложнить хочешь? — не выдержала Вероника.
— Я хочу, чтобы ты выросла наконец. Стала взрослым человеком. Чтобы у тебя появилась ответственность.
— Папа, я и так взрослый человек. Я работаю!
— Ты тратишь всё на ерунду. Ты не копишь, ты не думаешь о будущем, ты не пытаешься устроиться в жизни лучше, зарабатывать больше…
— Потому что могу себе позволить!
— Вот именно.
Отец говорил спокойно, но жёстко, как на совещании.
— Ты не понимаешь, что жизнь может поменяться за год. Мы можем заболеть. Умереть. Деньги могут закончиться. Квартиры могут уйти. А ты останешься с нулём навыков выживания.
— Ипотека — это навыки выживания?
— Это дисциплина. Это понимание цены денег.
Вероника почувствовала, как к глазам подступают слёзы — от злости.
— То есть, по-твоему, я бездельница?
— По-моему, ты слишком привыкла, что всё за тебя уже сделано.
Он встал из-за стола.
— Либо ты берёшь ипотеку в самое ближайшее время, либо я действительно переписываю всё имущество. Я не шучу.
И она впервые увидела, что он правда не шутит.
После этого дома стало тихо. Неприятно тихо. Мать ходила мимо, будто между ними стекло. Отец разговаривал коротко, по делу. Вероника лежала вечером в своей комнате и смотрела в потолок. Всё было как раньше: чисто, спокойно, уютно. В ванной — тёплый пол. На кухне — фрукты в вазе. В холодильнике — еда, которую она не покупала.
И вдруг всё это стало каким-то… чужим.
«Может, он прав?» — думала она.
«А может, он просто хочет, чтобы мне было не так сладко жить?»
Её пугало, что придётся резко стать взрослой. Считать деньги. Отказывать себе. Думать не о поездке, а о платеже. Искать подработку. Делать ремонт.
Влезать в это всё только ради того, чтобы доказать, что она не «сидит на попе ровно».
Или всё-таки отец видит то, чего не видит она?
Как вы считаете: отец перегибает палку, или он действительно пытается спасти дочь от удобной, но опасной инфантильности?
Оставьте свой комментарий
-
Оставить комментарий в качестве ГОСТЯ.
Но в этом случае Вы не сможете ставить лайки другим комментаторам, а также редактировать или удалять свои комменты.
Для этого нужно Зарегистрироваться либо, если регистрация уже пройдена, Авторизоваться
- Sign up or login to your account.
-
А ЕЩЁ МОЖЕТ БЫТЬ ИНТЕРЕСНЫМ (МОЁ)
-
