«Ты Ире помогала — значит, и мне обязана», – говорит Наталье младшая дочь

— …А я вообще не понимаю, как женщины по три года в декрете с ребенком сидят! Это же чокнешься за столько времени в четырех стенах. Нет, я так не смогу, мам, мне кажется, я полгода смогу просидеть максимум, и вес… Хорошо, что у меня ты есть! Будешь мне помогать с малышом, правда же? – дочь с улыбкой посмотрела на Наталью.

Наталья отвернулась к окну, будто разглядывала двор. Во дворе лаяла собака, кричали дети. Наталья тянула время. Потому что ответ уже был внутри, готовый, чёткий, но сказать его вслух было страшно.

— Анюта, доченька, давай пока не будем загадывать. Ребенок еще не родился!

— Ну родится через два месяца, подумаешь!

— В любом случае, еще дожить надо. Насчет помощи… Я пока не знаю, Ань. Посмотрим по самочувствию. Ты же понимаешь, что возраст у меня уже не тот.

Она сказала это как можно мягче. Но Аня замолчала так, что стало ясно — она обиделась.

У Натальи две дочери. Старшая, Ирина, в двадцать три выскочила замуж, родила первого, через четыре года второго, а потом развелась. Муж ушёл быстро и навсегда. И тогда жизнь Натальи превратилась в бесконечный график: садик, больничные, школа, кружки, выходные, каникулы. Внуки жили у неё едва ли не большее количество времени, чем у своей матери. Наталья даже с работы ушла раньше, оставила хорошее непыльное место — Ира попросила, сама никак не справлялась.

Наталья не спорила. Надо — значит надо. Жалко было дочь, хотелось помочь ей наладить жизнь, ипотеку взять, а потом и выплатить, встать на ноги. Жалко было внуков мариновать в садике до прихода сторожа и в школе на продленке. Поэтому Наталья и помогала, как могла.

Сейчас внуки уже подростки. Звонят редко, максимум раз в неделю. Наталья спрашивает у них, как оценки, как дела, есть ли новости. И ей, если честно, этого достаточно. Теперь Наталья живёт своей жизнью. Два раза в неделю ходит в бассейн в пенсионерский час за смешные деньги. Выращивает на балконе цветы. Смотрит сериалы по вечерам. Гуляет. Котика завела, иногда просто сидит с ним в тишине. И эта тишина ей дороже всего.

Она только сейчас поняла, как устала. Все бежала, бежала куда-то: с одним внуком, с другим, успеть, не опоздать, приготовить, встретить, не забыть. Нет, все-таки отлично, что теперь они сами справляются и о помощи не просят.

А перед Новый годом младшая дочь, Аня, обрадовала: она тоже ждет ребенка. Ну, так-то дело хорошее, дочери-то уже прилично за тридцать. Пора. До этого они с мужем все откладывали детский вопрос: карьера, проекты, командировки. Квартиру купили, ипотеку почти выплатили, на ноги встали. Аня забеременела. И, по всему видно, что она не сомневается: мама сейчас засучит рукава и кинется в бой. Потому что так всегда было.

— Ну ты же всё это проходила, — говорила она. — Все знаешь, как и что. Двоих детей и двоих внуков вырастила. Тебе даже объяснять ничего не надо.

Наталья кивала, слушала и чувствовала, как внутри поднимается тяжесть. Потому что ей совсем не хочется впрягаться опять с нуля, как ни кощунственно это звучит.

Она вспоминала, как не спала ночами, когда у внука был отит. Как ротавирус лечили с Ирой обоим детям, а потом сами лежали пластом. Как бежала в школу под проливным дождем за старшим с младшим за руку. Как отменяла свои дела. Как всё время жила в чьём-то режиме.

И главное — тогда она не думала, что это на годы. Казалось: нужно просто немного помочь. Забрать из сада, отвести на секцию, посидеть до пятницы. А получилось — почти вырастила.

— Мам, я не понимаю, ты что, отказываешься мне помогать? — спросила Аня уже без улыбки. — Ире же ты помогала от и до. А я чем хуже? Это же несправедливо.

И вот это слово задело. Несправедливо.

В чем-то Аня права, ведь старшим внукам она отдала столько сил, что иногда даже злилась на себя за это. А теперь на ребенка младшей вообще нет никаких ресурсов. Она понимала Аню. Та в чём-то права. Но и себя она понимала впервые в жизни так ясно.

— Мам, ты прямо скажи. Ты не хочешь заниматься моим ребенком? Совсем? – не отставала дочь.

— Я не могу так, как раньше, Ань.

— Да ладно тебе, мам, почему не можешь-то? Тебе шестьдесят пять лет всего. Ты молодая женщина!

— Да какая же молодая, Ань, ты чего? Столько болячек уже, давление, сердце. Когда Ирины дети росли, я была гораздо здоровее.

— Ага, то есть я виновата, да? Не вовремя решила родить?

Аня смотрела на неё с обидой, почти детской. И в этот момент Наталье стало по-настоящему тяжело. Потому что дочь не кричала, не ругалась — она была уязвлённой.

— Ты понимаешь, что мне тоже страшно? — тихо сказала Аня. — Я рассчитывала на тебя. А ты меня бросаешь в такой ответственный момент…

И Наталья вдруг почувствовала себя виноватой. Как будто действительно нарушает какой-то негласный материнский закон: помогать детям одинаково.

Аня теперь обижалась. Звонить стала реже. Сообщения писала односложные. Говорила сухо. Наталья делала вид, что не замечает, но замечала всё.

В бассейне она теперь лежала на воде и думала не о расслаблении, а о том, что, может, надо было просто промолчать и потом как-нибудь втянуться. Потихоньку, сегодня посидеть, завтра забежать, послезавтра с коляской на улицу выйти… Как раньше. А с другой стороны — от одной мысли, что снова начнутся крики, бессонные ночи, режим, детские болезни – у неё внутри поднималась паника.

Сериалы не отвлекали. Цветы на подоконнике цвели, а радости не приносили. Она впервые в жизни выбирала себя. И впервые чувствовала за это вину.

И чем ближе был срок родов, тем сильнее Наталья понимала: если сейчас уступит, то снова проживёт чужую жизнь вместо своей.

Но если не уступит — рискует испортить отношения с дочерью на долгие годы.

Скажите, разве мать обязана помогать детям одинаково, даже если сил на это уже немного? Если уж одной помогла, будь добра теперь и вторую тянуть? Отказываться теперь некрасиво?

Что скажете?

Комментарии (45)

Старые первыми

Новые первыми

ДС

Дашка Сашковна

около 2 недель назад
#175944