«Ты своими руками чужую женщину на свое место в доме сажаешь!» – говорит дочери Татьяна

— Ты вообще понимаешь, что ты делаешь? — Татьяна даже не сразу узнала свой голос, таким он получился резким. — Подумай головой. Своими руками в семью проблему тащишь… Ты, значит, на работе будешь, а эта Вероника целый день в квартире с твоим мужем, наедине. Ты не находишь, что это довольно двусмысленная ситуация?

Дочь Ксения закатила глаза и тяжело выдохнула.

— Мам, ну перестань. Вероника – няня. Ня-ня. Она к ребёнку будет приходить, а не к Максиму.

— Да-да, конечно. А Максим у тебя, значит, слепой? Ему тридцать один год, между прочим. Не семьдесят. А тут девочка двадцатишестилетняя будет крутиться перед носом, в шортиках и в маечке… Ксюш, подумай еще раз, я тебя прошу. Ты эту Веронику своими руками на свое место сажаешь.

— Мам, ты сейчас серьёзно? Ты сама слышишь, что говоришь?

Татьяна слышала. И от этого ей становилось только хуже.

Она вдруг почувствовала себя какой-то злобной, подозрительной бабкой. Но тревога внутри никуда не девалась. Наоборот — разрасталась.

Ксении тридцать один. Мужу её, Максиму, тоже. Их сынишке — год и два месяца. Маленький, шустрый, уже вовсю бегает по квартире, лезет во все ящики. Ксения сидела в декрете с самого рождения ребенка, и всё это время жаловалась, что устала, что закисла дома, что мозги «ржавеют».

И вдруг ей предложили работу мечты. Хорошая зарплата, офис в центре, перспективы. Знают, что у нее маленький ребенок, готовы первое время подстраиваться и терпеть накладки. Ну, потом-то, конечно, надо будет включиться по полной.

Ксения буквально загорелась.

— Мам, это шанс. Я не могу его упустить. Не хочу ещё два года дома сидеть. Да и потом мне такого места не предложат уже…

Сначала дочь попросила Татьяну:

— Может, ты посидишь с внуком? Хотя бы на первое время? Ты вроде уходить с работы собиралась, разговоры вела…

У Татьяны действительно уже оформлена пенсия по выслуге лет, и работать она устала, если честно. Перед Новым годом совсем уже было решилась уходить. Но потом подумала… Дома-то хорошо, конечно, но жить на что? Идти пол мыть через пару лет, когда все запасы закончатся? Нет, это не вариант. Татьяна подумала и осталась на работе.

А теперь вот дочь с этим предложением – мол, мама, будешь сидеть дома, отдыхать, как ты хотела, и за внуком присмотришь заодно. Татьяна чуть не расхохоталась. С таким маленьким ребёнком на постоянной основе сидеть — не для нее. Погулять, в гости прийти, выручить на несколько дней в случае форс-мажора — да. Но каждый день с утра до вечера — это слишком.

— Ладно, не хочешь, как хочешь, – сказала дочь. – Я тогда няню найду.

И нашла няню, ту самую Веронику. Молодую. Двадцать шесть лет. Миловидную, стройную, длинноволосую, с аккуратным пучком на голове. Ксения сбросила Татьяне аккаунт этой Вероники. И Татьяна в шоке. Слишком приятная девушка. И слишком молодая.

А самое главное — работать она будет у них дома.

Максим, муж Ксении и зять Татьяны, работает на гибридном графике – в основном дома, время от времени ездил в офис. До обеда он дома почти всегда, например. Утром Ксения будет уходить рано, к восьми. А в квартире остаются молодая няня и тридцатилетний муж.

И эта ситуация не давала Татьяне покоя. Она пыталась объяснить это дочери спокойно.

— Ксюш, ну можно же было женщину постарше найти. Лет сорока хотя бы. Надёжнее как-то.

Ксения засмеялась.

— Мам, ты не представляешь, какие тети приходили, ужас! Ты бы видела, там выбирать не из кого… Не волнуйся ты так, ну правда. Вероника хорошая няня, и это главное. Мне важно, как она с ребёнком ладит. А ладит она отлично.

— Да при чём тут ребёнок… — Татьяна осеклась.

Она понимала, как это звучит. Будто она считает зятя каким-то озабоченным, а няню — охотницей за чужими мужьями.

Но мысли лезли сами. Максим — симпатичный, высокий, всегда аккуратный. Ксения в последнее время ходит вечно уставшая, с хвостом на голове, в растянутых футболках. Не до себя ей сейчас. Ребёнок, дом, заботы. А тут в квартире каждый день молодая, свежая девушка.

Татьяна ловила себя на том, что прокручивает в голове дурацкие сцены. Как они вместе на кухне чай пьют. Как смеются. Как ребёнок спит, а они болтают.

«Да что со мной такое?» — думала она. Но тревога не отпускала.

Дочь начала работать, ребенка стала оставлять с няней. Все вроде было нормально неделю, вторую. На третьей неделе Татьяна заехала к дочери днём, без предупреждения. Привезла банки с кабачковой икрой и компот. Дверь открыла няня.

Из комнаты доносился голос Максима — он разговаривал по видеосвязи с коллегами. В наушниках, сосредоточенный. Няня тихо прошла на кухню, помешала в кастрюльке суп для ребёнка.

Всё было прилично. Но Татьяне почему-то стало ещё неспокойнее.

Няня ловко двигалась по кухне как хозяйка. Открывала шкафчики, знала, где что лежит. Ребёнок к ней тянулся, улыбался. Максим вышел на кухню с кружкой.

— О, Татьяна Ивановна, здравствуйте! — улыбнулся он. — Вы бы предупредили, я бы кофе сварил.

Он говорил вежливо, как всегда. Но Татьяне вдруг стало неприятно, что он чувствует себя тут так свободно… рядом с чужой, по сути, девушкой. «Это же его дом, ты что», — одёрнула она себя.

По дороге домой она всё думала: а если это начало? А если вот так всё и начинается — невинно, спокойно, по чуть-чуть?

Вечером она снова позвонила Ксении.

— Я сегодня заходила к вам…

— И? — спокойно спросила дочь.

— И мне это всё не нравится.

— Что именно?

— То, как эта Вероника там ходит. Как дома. И Максим с ней постоянно.

Ксения устало выдохнула.

— Мам, ну хватит. Ты уже придумываешь.

— Я ничего не придумываю! Я просто вижу.

— Что ты видишь? Людей, которые сидят с ребёнком и работают?

Татьяна замолчала. А потом тихо сказала:

— Ты брак свой совсем не бережёшь, Ксюша.

В трубке повисла тишина.

— То есть, по-твоему, если в доме появляется молодая женщина, мой муж сразу бросается на неё? — голос Ксении стал холодным. — Ты так думаешь о зяте? Или обо мне?

Татьяна растерялась.

— Я просто знаю жизнь.

— Нет, мам. Ты просто придумываешь какую-то ерунду на ровном месте.

Татьяна чувствовала, что где-то она, может, и перегнула. Но и молчать не могла. Такое впечатление, что она единственная, кто видит опасность, которая может разрушить семью дочери. А дочь, как назло, смеётся и не видит ничего.

А может, правда она накручивает? Может, это просто её возраст, её тревожность, её недоверие к мужчинам? Или она действительно видит то, чего Ксения в своей уверенности просто не хочет замечать?

Как считаете, может ли молодая няня в доме быть обычной няней…
Или Татьяна волнуется совсем не зря?