«Я не могу сидеть в грязи!» – жалуется мать

— Вика, ты когда приедешь? У меня тут кошмар просто какой-то. Неделю уже никто не убирался толком, пылища везде! Надо бы залезть на стремянку, на шкафах все вытереть, люстру помыть, окна протереть хотя бы изнутри. А в ванной что творится! Плитка вся заляпана...

Виктория закрыла глаза и на секунду прислонилась лбом к холодной дверце шкафа в раздевалке. Только что закончилась двенадцатичасовая смена. Ноги гудели, телефон показывал почти десять вечера, а дома ждали муж и четырехлетняя дочь.

— Мам, я тебя умоляю, ты только сама никуда не лезь, хорошо? Помнишь, что доктор сказал?

— Вика, ну ты же знаешь, я не могу сидеть в грязи. Мне физически плохо от этого…

— Мам, ты лекарства свои выпила?

— Выпила.

— Давление мерила? Сколько сегодня?

— Мерила. Нормально все.

— Ну и хорошо.

— Хорошо-то хорошо. Ты совсем не слышишь, что я тебе говорю, Вика. Квартира заросла грязью, сроду у меня такого не было! Надо приехать и помочь убраться. Когда ты сможешь?

Виктория тяжело вздохнула.

Этот разговор повторялся уже не в первый раз. Две недели назад мать выписали из больницы после инфаркта. Все обошлось относительно благополучно, врачи вовремя помогли. Но при выписке кардиолог несколько раз повторил одно и то же:

— Минимум физических нагрузок. А то я знаю женщин, приезжают домой и хватаются за уборку. Любовь Михайловна, вы меня слышите? Никаких генеральных уборок, никаких ведер с водой не таскать, Окна мыть не лазить. Поберегите себя хотя бы несколько месяцев. Иначе недалеко до повторного инфаркта, и тогда уже проблем может быть больше…

Мама тогда кивала – мол, конечно-конечно, что вы, я все понимаю. Обещала. Соглашалась. А потом вернулась домой и выяснилось, что жить спокойно она просто не умеет.

Она всегда была чистюлей. Виктория иногда думала, что мать родилась с тряпкой в руках.

Сколько она себя помнила, мама всегда что-то мыла, терла, складывала или переставляла. Полы каждый день. Пыль по два раза в сутки. Кухонные фасады должны блестеть. Зеркала без единого пятнышка. Даже окна она умудрялась протирать каждую неделю, хотя бы изнутри.

В детстве Вика считала, что так живут все. Потом выросла и поняла, что большинство людей не бегают с салфеткой за каждым отпечатком пальца на холодильнике.

Сама Виктория была совсем другой.

У нее семья, ипотека, работа по графику два через два и четырехлетняя дочь Полина. Когда Вика на смене, девочку из сада забирает няня. Она же выручает на больничных, потому что бабушки и дедушки давно не участвуют в ежедневной жизни семьи.

Муж тоже работал, на пятидневке. Денег лишних не было, но и не голодали. Жили как многие. До тех пор, пока мама была здорова, так и вовсе все было прекрасно. Мать жила отдельно, по прежнему мыла, терла, переставляла вещи в собственной квартире в свое удовольствие.

А после инфаркта она автоматически решила, что теперь дочь будет регулярно приезжать и заниматься ее квартирой. Вика же обещала врачу следить и ухаживать за мамой.

Только вот Виктория совершенно не понимала, когда именно ей это делать. Да, у нее при графике 2/2 сравнительно много выходных. Но в выходные хотелось провести время с ребенком. Да и дома дела никто не отменял, особенно после двух двенадцатичасовых смен, когда Вика только поспать домой приходила.

Нужно было и наготовить, и убрать, и вещи приготовить всем в сад и на работу. С мужем пообщаться, особенно если выходной совпадал, ведь такое у них нечасто. Себя в порядок привести.

А тут еще мама. Причем, ладно бы нужно было делать что-то такое, от чего бы жизнь зависела – тут бы Вика, конечно, все бросила и приехала. Но бесконечно ездить и мыть квартиру, в которой все и так относительно неплохо, совсем не хотелось. Вика лучше бы у себя уборку сделала.

Впрочем, первое время она приезжала убираться к матери. Мыла полы. Протирала зеркала и поверхности, чистила сантехнику. Пылесосила под стоны матери, что от этого пылесоса одни проблемы, ковер надо чистить тряпочкой и щеткой, а это все не уборка, а так, видимость одна.

Но очень быстро поняла, что это превращается в бесконечный процесс. Через три дня мать звонила снова.

— Вика, а когда ты приедешь?

— Мам, я же только была.

— Где же только что, ты в среду была, а сегодня уже суббота… Пыль уже везде лежит.

— За три дня?

— Я сама не понимаю, откуда она берется. Но лежит.

Виктория сначала смеялась. Потом начала раздражаться. А потом испугалась. Потому что однажды приехала без предупреждения и застала мать за мытьем пола. Мать мыла его руками, ползая на коленях. После инфаркта.

— Мам, ты что творишь?!

— Да я чуть-чуть. Немножко тут освежила.

— Тебе нельзя! Доктор же ясно сказал – не наклоняться ни в коем случае, и ведра таскать нельзя, мам!

— Ну а что, мне в грязи сидеть теперь?

Виктория тогда отобрала ведро почти со скандалом. Вечером рассказала мужу.

— Закажи клининг, — пожал он плечами. — В чем проблема? Ну да, заплатить придется, но это проще, чем самой туда мотаться. Справимся как-нибудь.

На первый взгляд решение выглядело идеальным. Виктория тоже так подумала. На следующий день нашла женщину по рекомендации соседки, договорилась о времени и позвонила матери.

— Мам, завтра к тебе придет уборщица. Очень хорошая женщина. Не переживай, я ее знаю, она у моих соседей не первый год уже работает, убирает отлично. Будешь довольна.

На том конце наступила тишина.

— Кто придет?

— Женщина. Уберет квартиру.

— Зачем?

— Затем, что тебе нельзя.

— Мне не нужны чужие люди в доме.

— Мам, это не обсуждается.

Казалось, вопрос закрыт. Но вечером мать снова позвонила.

— Вика, перенеси ее на пятницу.

— Почему?

— Потому что мне нужно подготовиться.

— К чему подготовиться?

— Ну как к чему? У меня же бардак. Убрать надо хоть немного, полы вымыть, пыль протереть. Человек придет в дом, а тут грязища. Это ведь позор какой…

Виктория сначала даже не поняла.

— Мам, она именно для этого и приходит, чтобы навести чистоту.

— Нет. Я должна сначала сама убраться. Я со стыда сгорю, неужели непонятно?

Виктория несколько секунд молчала. Потом рассмеялась. Но мама говорила абсолютно серьезно.

— Мам, скажи, а за что я буду тогда этой женщине деньги платить? Это приличные для меня деньги, между прочим. Чтоб она пришла и посмотрела, как у тебя все зашибись чисто, и ушла?

— А я вообще не понимаю, зачем ты это придумала, Вика! Прислугу наняла. Барство какое-то, я к такому не привыкла. Что, у самой рук нет? Я же тебя не ремонт сделать прошу. Просто рядовую уборку. Неужели это так сложно?

Вика плюнула и отменила уборщицу. В свой выходной поехала к матери. Мать сидела за столом и перемывала в тазике с мыльной водой свой фамильный хрусталь.

— Убираешься опять? – сразу спросила Вика.

— Немножко.

— Мам!

— Ну а что такого?

— Тебе нельзя.

— Я аккуратно. Видишь, сижу. Все под контролем.

— А пол ты тоже сидя мыла? Ты понимаешь, что таким путем можно получить второй инфаркт?

— Я тебе уже сказала, Вика: сидеть и смотреть на беспорядок мне тяжело. Я прошу тебя помочь. Но тебе некогда. Поэтому вот, приходится самой…

Сейчас Вика стоит перед выбором. Ездить каждую неделю и убирать у матери она физически не может. Нанять клининг мать не позволяет. Оставить все как есть — значит она будет демонстративно убираться сама. И не просто пыль вытирать – она и окна мыть полезет, и пыль со шкафов стирать, и шторы вешать...

Муж говорит, что пора перестать решать проблемы человека, который сам не хочет принимать помощь. Подруга советует просто вызвать уборщицу без предупреждения. Но мать ее либо просто не пустит, либо будет ходить следом по пятам, охать, стрессовать, переживая за свой «страшный бардак» - неизвестно еще, как это скажется на ее состоянии, все-таки сердце же.

И вообще, мать решила, что дочь должна помочь, и без вариантов. А если дочь не хочет, ну что ж, она будет умирать, но делать сама. А то, что сляжет после этого серьезно – так это тоже не ее проблема, а дочери. Вот пусть посмотрит, до чего довела мать, а всего и надо было – прийти и пол вымыть...

Виктория чувствует себя виноватой при любом варианте.

Как быть в такой ситуации? Имеет ли дочь право просто махнуть рукой? Или после болезни родителя нужно находить время и силы, даже если их уже почти не осталось?