«Я простила отца, и вы должны его принять!» – говорит Даше мать

— …Ты не имеешь права так говорить об отце! — мать стояла посреди кухни, бледная, сжала край стола так, что побелели пальцы. — Какой бы он не был. Да, не идеальный, но… Он вам всё-таки отец!

Дарья даже задохнулась от возмущения.

— Отец? Мам, ты серьёзно сейчас?..

Даша зашла к маме по пути – ходили с сыном на осмотр в детскую стоматологию, она как раз возле маминого дома. Ну, и сын потащил к бабуле. Даша позвонила, спросила, дома ли мама, сказала, что они тут с Дениской рядом, можно ли подняться.

— Ну конечно заходите, о чем ты, какой разговор! – засуетилась мама. – Я вас обедом покормлю, у меня голубцы, борщ, а еще я вчера «Наполеон» испекла…

— Ого! – удивилась Даша. – А что, у нас праздник какой-то?

— Заходи. Сама все увидишь! – ответила мама.

Дарья поднялась с сыном на третий этаж, мама уже ждала у открытой двери. Сынишка кинулся на шею к бабушке, быстро с ее помощью скинул курточку и сапоги, забежал в комнату. Даша повесила одежду, пошла на кухню вслед за мамой и остановилась на пороге, как вкопанная. За столом сидел седой мужчина в домашней одежде. Постаревший, но вполне бодрый.

— Привет, Даш. Узнала?

У неё в глазах потемнело. Она, конечно, узнала. Папаша, собственной персоной. Хотя не удивительно было бы и не узнать. Почти двадцать лет прошло с того момента, когда они виделись в последний раз…

Подписывайтесь на Телеграм-канал и на канал в МАХ с реальными историями из жизни от читателей!

Когда распалась родительская семья, Дарье было десять, брату шесть. Честно говоря, родители и до этого жили не очень. У отца была своя жизнь, у матери с детьми – своя. Что случилось, до конца Дарья так и не поняла, но в один из дней папаша выбросил их вместе с матерью из дома практически в чем стояли, даже вещи собрать не дал.

Жили по углам. Сначала у знакомых на даче, потом мать сняла комнату в коммуналке. Она работала с утра до вечера, по вечерам разносила листовки, иногда ходила убирать квартиры. Даша сидела с младшим братом, иногда ходила помогать матери. Она хорошо помнит те времена: носили то, что люди отдали даром, ели тоже небогато, сладости и фрукты видели по праздникам.

Отец ничем не помогал, детьми не интересовался, жил на широкую ногу, гулял, ездил по заграницам, алименты не платил, пока бывшая жена и дети одну сосиску на троих делили.

Дарья тогда себе поклялась: вырасту — никогда не буду зависеть.

И выросла. Выучилась, работает, замуж вышла, сына родила. Живут с мужем хорошо, ипотеку платят на двушку в новостройке. Сын в садик ходит. Брат тоже успешный: в айти ушёл, зарабатывает больше всех в семье, шутит, что «детство закалило».

С матерью они были очень близки. Часто встречались, мама в гости приезжала, к себе звала, обожала внука, пекла ему его любимые блинчики. Дарья уважала её за то, что вытянула всё одна. Детей вырастила, на ноги поставила, себе квартиру купила, маленькую, но свою.

А теперь — это.

— В общем, Даш, тут такое дело… Мы с папой живем теперь вместе, вот.

— Вот так сюрприз, – машинально пробормотала Дарья. – Вместе? После всего, что было? После того, что он вытворил с нами?

— Ну, он изменился, — тихо сказала мать. — Пожил один, понял многое. Ему тяжело… Мне тоже, Даша, это решение нелегко далось, но… Я решила попробовать. Мы не чужие люди с вашим папой, большая часть жизни за плечами, впереди старость, и встретить ее хочется не в одиночестве все же…

— Я не понимаю, мам, — сорвалось у Дарьи. – Зачем тебе это надо? Старый козел таскался где-то двадцать лет, а теперь вот решил пристроить свою задницу с комфортом, да? Вспомнил, что у него есть семья, жена и дети, надо же! Вернулся, чтобы было кому горшки из-под него таскать!

Мать вскинула голову:

— Не смей так говорить, Даша! Он ваш отец.

Дарью как ударили. Где был этот «отец», когда они с матерью к чужим людям ходили пол мыть? Когда брата машина сбила, и он в больнице лежал месяц? Когда мать заболела воспалением легких, едва выкарабкалась, и им с братишкой тогда вполне реально корячился детский дом?

Она смотрела на мать и не узнавала. Та будто помолодела даже — глаза блестят, волосы подкрасила, кофточку новую надела. Торт вон испекла свой фирменный этому козлу. Сто лет уже этого не делала…

Неужели всё можно вот так просто забыть и начать с чистого листа?

— Мам, он нас выкинул. Понимаешь? В прямом смысле.

— Я его простила, Даш, — сказала мать. — Кто старое помянет, тому глаз вон. И вы должны его принять.

Вот это «должны» стало последней каплей.

— Я ничего не должна, — отрезала Дарья. — Ни ему, ни тебе в этом вопросе.

Отец, сидя за столом, неловко кашлянул:

— Даш, ну хватит. Сколько можно прошлое ворошить?

Сколько можно?

Двадцать лет прошло. А у неё до сих пор перед глазами тот подъезд и пластиковый пакет с документами. Единственное, что они вынесли из квартиры, где родились и росли.

— Денис, мы уходим, пойдем скорей, нас папа ждет! – позвала Даша. Немного удивленный сынишка вышел к ней из комнаты, Даша подхватила его, надела куртку, натянула сапоги. Напоследок обернулась к матери:

— Пока он здесь, ноги моей у тебя не будет.

Дверь хлопнула громко. Уже в лифте Дарья поняла, что руки дрожат.

Мать звонила вечером. Потом на следующий день несколько раз. Писала в мессенджер. В субботу приехала, стучала в дверь. Даша была дома, но дверь не открыла. Позвонила брату, рассказала новости.

— Ну и дела! – присвистнул тот. – Хорошо, что предупредила. Я туда не пойду. Не готов.

Муж осторожно говорит Дарье:

— Это их жизнь, Даша. Твоя мама имеет право сама принимать решения. Ты можешь не прощать, это твое дело. А она простила.

И Дарья умом понимает — да, мама взрослый человек. Может простить, может жить с кем хочет.

Но сердце не принимает.

Словно мать предала не только себя тогда, но и их сейчас. Словно перечеркнула всё то тяжёлое, что они вместе пережили.

Как считаете, имеют ли право взрослые дети в такой ситуации отвернуться от матери, если она приняла человека, который когда-то разрушил их детство?
Или они должны уважать её выбор?

Комментарии (24)

Старые первыми

Новые первыми

Го

Гость

около 2 недель назад
#170065