«Я смотрю, Лариса, тебе штаны в доме важнее сына», — рыдает мать

— Ларис, так больше нельзя, — сказал Сергей тихо, но так, что у неё внутри всё сжалось. — Надо что-то решать. Твоя мама сводит на нет всё, что мы пытаемся сделать.

Лариса стояла у плиты, переворачивала на сковородке котлеты и чувствовала, как поднимается раздражение.

— Что значит «сводит на нет»? Это моя мама вообще-то.

— И твой сын, — спокойно ответил он. — Которого я каждый вечер тащу на стадион, уговариваю, занимаюсь с ним рядом. Объясняю ему, почему чипсы с газировкой — это не еда. А в выходные он идёт к бабушке и ест это всё ведрами.

Лариса резко выключила плиту.

— Ну какими ведрами, Сереж, ты что. Не преувеличивай.

Сергей посмотрел на неё устало.

— Я не преувеличиваю. Я вижу, что происходит.

Сыну Ларисы, Диме, почти двенадцать. Крупный, тяжёлый мальчик. Неуклюжий. В школе дразнят, на физкультуре он последний, футбол терпеть не может, бегать – тоже. После школы любит сидеть за компьютером с бутербродами. Лучший его друг – телефон.

Полгода назад в их жизни появился Сергей. Лариса сама просила его «взяться за мужское воспитание» Ну, помочь как-то, потому что видно, что у сына проблемы. Мужчин в жизни Димы как-то не случилось. Родной отец исчез, когда мальчику не было и трёх. Всё это время его растили Лариса и её мама.

Мама тогда после развода вытащила их обоих: и дочь, и внука. Сидела с Димой, пока Лариса работала, варила супы, забирала из сада, водила к врачам. Читать учила, с уроками помогала на первых порах. Мама очень любит Диму, ведь она фактически вырастила его вместе с Ларисой.

И вот теперь этот же самый внук стал предметом спора.

Сергей подошёл к делу серьёзно. Не криками, не наказаниями. Он разговаривал. Объяснял. Купил хорошие беговые кроссовки, записал Диму в бассейн, по вечерам водил на стадион. Учил подтягиваться, отжиматься, сам делал упражнения рядом с ним, что-то подсказывал. Ввел режим: во сколько ложиться, что есть, сколько времени за компьютером.

Дима кивал. Старался. Но было видно — ему тяжело. А результата не было. Вес стоял. Даже прибавился за зиму. Это тоже не добавляло мальчику оптимизма и решительности.

А причина вскрылась случайно. Лариса полезла в рюкзак за тетрадью и наткнулась на пакет с чипсами, шоколадки, банку газировки.

— Это что?

Дима замялся.

— Купил.

— А деньги у тебя откуда?

— Бабушка дала…

Лариса тогда ничего не сказала. Но вечером Сергей всё-таки разговор завёл.

— Ты понимаешь, что происходит?

И Лариса понимала. Каждые выходные Дима ходил к бабушке. Там его кормили пирожками, жареной картошкой, котлетами в масле. На столе всегда стояли конфеты, печенье, газировка. Бабушка радовалась: «Внук пришёл, худенький какой-то стал. Ну-ка давай-ка, садись за стол, я сегодня приготовила твое любимое…».

А потом звонила Ларисе:

— Этот твой Сергей вообще с ума сошёл. Ребенок как с голодного края! Все смел, что было, и блины, и пироги, и котлеты… Вы его голодом морите, что ли? Изверги!

Дима всё это слышал.

— Она подрывает мой авторитет, Ларис, — говорил Сергей. — Так-то мне, конечно, не особо важно, что про меня говорит и думает твоя мама. Хорошо она думать не будет, ее можно понять. Вы жили, не тужили, тут появился я, забрал тебя, внука, устанавливаю какие-то свои порядки. Все это ей не нравится, поэтому она все саботирует и делает назло… Но вот проблема в том, что это касается Димы и вообще нашей семьи. Она подрывает в его глазах наш с тобой авторитет. И это аукнется в будущем.

— Это моя мама, — упрямо отвечала Лариса. — Она Димку с пелёнок растила. Я вообще не представляю, как бы справилась с ребенком одна, без ее помощи.

— Я не спорю. Но сейчас она ему вредит. Попробуй с ней поговорить, конечно. Может, получится достучаться.

На следующий день Лариса позвонила матери.

— Мам, ну зачем ты ему всё это покупаешь? И деньги даешь зачем-то на всякую ерунду…

— А что, жалко, что ли? — удивилась та. — Ребёнок пришёл, я его вкусненьким угощаю. Это мой единственный внук. Вы его полуголодным держите.

— У него лишний вес. Мы пытаемся наладить питание.

Мать фыркнула.

— Да нормальный он. Пацан как пацан. Просто он еще ребенок, израстется. А этот твой командир из него солдата делает.

— Мам…

— Что мам? Он полгода в семье, а уже порядки наводит. Я, между прочим, этого ребёнка вырастила с рождения. Лечила, учила, баюкала. А этот твой появился без году неделя как, и уже все пляшут под его дудку. Я смотрю, Лариса, тебе штаны в доме важнее сына, да?

Лариса положила трубку с тяжёлой головой. Вечером Сергей спросил:

— Ну что?

— Она не понимает.

— Да-да, конечно. Или не хочет понимать… В общем, Ларис, свою точку зрения я уже сказал. Мне кажется, что общение Димы с Верой Игоревной надо ограничить. Хотя бы на время. Пока Дима не привыкнет к новому режиму и не увидит хоть какой-то результат от наших с ним занятий.

У Ларисы внутри всё перевернулось.

— То есть как это — ограничить? Запретить ему к бабушке ходить?

— Да.

— Ты серьёзно?

— Более чем.

Она смотрела на него и не верила, что этот человек, которого она любит, говорит ей такое.

— Сергей, ну как ты себе это представляешь? Мама нам столько помогала. Если бы не она, я бы одна не вытянула. Димку мама фактически вырастила. С работы ушла в свое время, чтобы мне помогать. Я работала, она сидела с ним, с температурящим, все нам отдавала…

— Я это уважаю, — кивнул он. — Но сейчас она ему вредит. И делает это осознанно. Нам с тобой назло. Он приходит от неё с пакетами сладостей и с мыслью, что я тут злодей, а ты на моей стороне и против него. Понимаешь?

Лариса понимала. Но и представить, как она говорит матери: «Не приходи. И Дима к тебе не пойдёт», — она не могла.

— Ларис, — сказал Сергей, — ты должна решить, что важнее, хорошие отношения с матерью или сын...

Она кивнула, но внутри всё сопротивлялось.

Как объяснить матери, что её любовь теперь — проблема? Имеет ли право чужой, по сути, человек требовать вычеркнуть бабушку из жизни ребёнка?

И что важнее для Димы — бабушкины пирожки и безусловная любовь или строгие правила, которые, возможно, действительно пойдут ему на пользу?