«Я в нее больше вкладывать не буду, бесполезно это все!» – говорит про дочь Леонид

— Слушай, Лёнь, я тут подумала… Может, поможем дочери с квартирой немного, а? Ну, пока у нас с тобой есть возможность. Возьмем в ипотеку ей хоть студию самую маленькую. Пусть платит не за съем, чужому дяде в карман, а за свое. А мы подстрахуем. И будет у нее старт. Что скажешь?

— Что скажу? Хм… Да пускай она лучше мужика себе ищет. Я в неё больше вкладывать не буду, бесполезно это все. Не в коня корм.

Тамара растерянно посмотрела на мужа.

— Ты с ума сошел? Это ты про родную дочь говоришь так? Про Еву? — спросила она.

— Ну да, про нее, а про кого же еще-то, — спокойно ответил Леонид. — Я устал уже. Сколько можно.

И в его словах не было ни злости, ни раздражения. Было только холодное равнодушие.

Ева у Тамары с Леонидом была очень желанным ребёнком. Беременность долго не получалась, Тамара лечилась, потом лежала на сохранении. Когда родилась дочка, все были счастливы. Леонид первое время был очень вовлеченным отцом. Он носил малышку на руках часами. Вставал ночью, менял подгузники, гулял с коляской во дворе даже в мороз. Соседки говорили: «Вот это отец, не то что другие». Тамара тогда смотрела на него и думала, что ей повезло.

Ева подрастала, и Леонид по-прежнему много возился с дочкой. Играл с ней в плюшевых зверей, строил башни из кубиков, читал вслух книжки с выражением. Ева смеялась, тянула к нему руки, и Леонид светился.

А потом как-то постепенно начались проблемы.

Еве было уже почти шесть, а она до сих пор не могла запомнить буквы. Научить ее читать было ну очень сложно. Девочка делала все с огромным трудом, читая конец слова, не могла вспомнить, что было в начале, не понимала смысла прочитанного. Старалась угодить отцу, но получалось не особо. Леонид сначала терпеливо объяснял, рисовал, выкладывал буквы на столе из спичек.

— Смотри внимательно, запоминай. Ну это же просто.

Но для Евы это было не просто. Со счётом у нее тоже не шло. Считала долго, элементарные задачки для неё были как китайская грамота. Леонид начинал раздражаться, Тамаре приходилось вмешиваться, спасать дочь.

— Я не понимаю, в кого она такая у нас, Том, а? – спрашивал поздно вечером жену Леонид, когда дочь уже спала. – Мы с тобой отличники, с красными дипломами оба. Я в первый класс пошел, уже читал бегло. А мой ребенок слово «воробей» читала по буквам полчаса…

Тамара изо всех сил пыталась сглаживать ситуации.

— Не все же люди одинаковые. Ты такой, она другая. Может, у нее другие таланты. И ей просто сложнее.

Леонид только скептически хмыкал.

— Надо просто не лениться. Заниматься с ней больше. В конце концов, вон, медведей и обезьян в цирке учат… Не глупее же она обезьяны, а?

У Тамары в такие моменты внутри всё сжималось. Ей было жалко всех – и дочь, и мужа. Видно было, что дочка старается изо всех сил, но будто всё время бежит за уходящим поездом. А Леонид… в нем как будто что-то ломалось.

В школе стало только хуже. Ева тянула только пока над ней стояли родители. Стоило ослабить контроль, все сыпалось. Домашку она делала через силу, путалась в заданиях. Леонид искренне не понимал, почему так. И чем дальше, тем больше в нем появлялось это разочарование в дочери.

К шестому классу он опустил руки. Перестал проверять уроки, перестал спрашивать, что задали, решать с ней задачи часами. Отстал. Ева стала для него каким-то неудачным проектом. Как будто он вложился, а результат не оправдал ожиданий.

Они почти перестали разговаривать. За ужином — короткие фразы. В квартире сидели каждый в своем углу. Тамара иногда ловила себя на мысли, что не верит: это тот самый отец, который когда-то носил дочку на плечах и хохотал с ней до упаду.

Ева закончила девять классов, кое-как сдала ОГЭ на тройки и пошла в колледж на повара. Не потому что мечтала об этой профессии. Ей, казалось, было все равно. Колледж был рядом, и по баллам она туда проходила.

— Ну, логично, — хмыкнул Леонид.

Ева отучилась, получила диплом и устроилась официанткой в кафе у метро. Сняла комнату с девочкой напополам и съехала. Тамара понимала — дочь просто хотела быть от отца подальше.

Звонит Ева теперь только ей. Про отца даже не спрашивает.

Леонид ей тоже не интересуется. У него теперь свет в окошке – племянница Инна, дочь его сестры. Одиннадцатиклассница, умная, собранная, с любовью к математике и физике. Мать растит её одна, денег немного. С осени Леонид оплачивает Инне трёх репетиторов. Постоянно с ней на связи.

— Ну как, написала МЦКО? Результат когда? А что по физике? Молодец! Умница, я в тебя верил!

Он гордится ею, как родной дочерью. Переживает, радуется, обсуждает задания. Недавно сказал, что если вдруг Инна не поступит на бюджет, он оплатит ей институт. Девочка безусловно способная, ее надо учить, а родной папа там явно не раскошелится.

Тамара смотрит на это и внутри всё сжимается. Инна правда хорошая девочка. Умная, старательная. Но разница в отношении Леонида к ней и к Еве режет глаз.

— Ты бы лучше родной дочери помог с квартирой, — не выдержала она на кухне. – Сейчас очень непросто купить жилье, а аренда стоит сумасшедших денег. Давай, может, подумаем на эту тему?

И услышала в ответ:

— Нет уж. Пусть мужика себе ищет. Я в неё больше вкладывать не хочу. Не в коня корм…

Как считаете, Леонида можно понять? Ну, разочаровался в родной дочери, сердцу же не прикажешь. И племяннице помогать имеет полное право, почему бы и нет. Как ни крути, родная кровь.

Но Тамара в недоумении. Ей обидно за Еву. Только непонятно, что теперь делать в такой ситуации? Молчать дальше? Защищать взрослую уже дочь? Или признать, что Леонид просто не может любить того, кто не оправдал его ожиданий?

Комментарии (52)

Старые первыми

Новые первыми

Лара

около 4 недель назад
#174345