Сказать это вслух она, конечно, не могла. Хотя иногда очень хотелось. Ведь когда-то это был любимый конек сестры. Алла почти десять лет объясняла Тамаре, что каждый взрослый человек обязан работать, и маленький ребенок – это вовсе не причина, чтобы сидеть дома. Просто удобная отговорка для лентяек.

Теперь Тамара смотрела на Аллу и, в общем-то, искренне сочувствовала сестре. У той рушилось все сразу: сын, который в свои четырнадцать будто объявил войну всему миру, муж, который, как выяснилось, несколько лет жил на две семьи, слил на сторону кучу денег и даже умудрился ребенка там прижить. Так теперь еще и с работы Аллу просят на выход. С той самой работы, в которую она вложила душу и годы жизни.

Тамара, конечно, говорила сестре ободряющие слова, поддерживала и кивала, но где-то глубоко внутри сидела другая мысль, которую она сама считала гадкой: «А может, если бы ты не рвалась работать, так и проблем сейчас бы не было? По крайней мере, таких?»

Алла с самого начала критиковала сестру за отсутствие трудового энтузиазма.

Тамара родила дочку в двадцать восемь и поняла, что хочет сама заниматься ребенком. Муж нормально зарабатывал, жили они без роскоши, но на жизнь хватало. Жилье было свое. Тамара не видела смысла выходить на работу только ради того, чтобы половину зарплаты отдавать няне или возить маленькую дочку по бабушкам.

Она отсидела декрет до трех лет, потом уволилась с работы и продолжала просто сидеть дома. Занималась дочкой, хозяйством.

Алла этого решения не понимала категорически. Ее сыну едва исполнился год, когда она заявила, что выходит на работу.

— Алл, ну куда ты торопишься? — удивлялась Тамара. — Хотя бы год еще посиди в декрете. Сашка еще совсем маленький.

— И что? Я не собираюсь становиться домохозяйкой.

— Да никто тебя домохозяйкой не заставляет. Тебе официально государство дает это время для того, чтобы заниматься ребенком…

— Да какая разница, во сколько выходить, сейчас или через год? – с раздражением отмахивалась Алла. – В два года ребенок еще тоже маленький, несамостоятельный, и тоже будут проблемы его оставить. И в три тоже… Тамара, я тебя умоляю. Смысла сидеть при ребенке и тухнуть в четырех стенах никакого! Надо идти вперед!

Родители тоже уговаривали Аллу подождать. Да и муж был не в восторге от ее решения выйти в офис так рано.

Но Алла была непреклонна. Она нашла няню, договорилась о графике и вышла на работу. Первое время зарплата у нее действительно почти целиком уходила на оплату няни.

— Ну и что? — говорила она Тамаре. — Я зато в профессии остаюсь… Не буду тупеть, сидя дома.

Тем временем у Тамары тоже родилась дочь. Девочка росла здоровая и умненькая, проблем особо не доставляла, разве только тем, что была слишком стеснительной и робкой по характеру.

— Это потому, что ты ее возле себя держишь! – выговаривала сестре Алла. – Ее надо приучать к людям. Как только появится возможность, отдавай в сад, да вон хоть в частный.

Но Тамара с мужем решили с садом не спешить. Тамара сидела с дочкой дома, водила ее на площадки, позже подключила занятия в детской студии. В сад дочка пошла, на год перед школой. Да и то ее водили в основном на полдня, а то и не каждый день. Тамара по-прежнему не работала, и оставлять ребенка до конца в саду не видела смысла.

Алла каждый раз ее активно за это критиковала.

— Ну вот чего ты сидишь? — спрашивала Алла. — Стажа нет. Опыт потеряешь. Потом кому ты будешь нужна?

Тамара тогда только пожимала плечами.

— Разберусь.

— Конечно, разберешься. Полы мыть пойдешь, если что.

— Алла, ну зачем ты так?

— А как? Ты родила ребенка и просто спряталась за ним. Лентяйка ты, Тамарка. Вот честно. Я всегда хотела работать. Мне нравится моя работа. Я не прикрывалась ребенком.

Тамара обижалась. Пару раз плакала после таких разговоров, когда оставалась одна. Но спорить с сестрой не хотела.

Она действительно не считала себя героиней. Просто ей нравилось быть рядом с дочкой. Утром они вместе завтракали, потом либо шли в садик, либо гуляли, ходили на занятия, читали перед сном. Когда дочка пошла в школу, Тамара продолжила сидеть дома еще некоторое время. Ну как оставишь первоклассницу без присмотра?

Денег хватало. Не на все желания, конечно, но на обычную жизнь — вполне.

А потом, когда дочка пошла уже в третий класс, Тамара нашла работу делопроизводителем.

Никакой катастрофы не случилось.

Да, первые недели было непривычно. Она путалась в программах, боялась сделать ошибку в документах, несколько раз задерживалась вечером, чтобы разобраться с очередным реестром. Зато через пару месяцев освоилась.

Прошло полгода.

Тамара работала, получала зарплату, делала успехи, коллеги ее уважали. Дочь уже была достаточно самостоятельной: сама собирала портфель, после школы приходила домой, разогревала обед.

И однажды Тамара поймала себя на мысли, что сестра была права только в одном: выйти на работу после такого перерыва действительно оказалось непросто.

Но она справилась.

А потом у Аллы начались проблемы. Сначала сын, как она говорила, «закозлил».

Саше четырнадцать, и последние месяцы он будто специально проверял всех взрослых на прочность. Грубил, хлопал дверями, пропадал после школы, не отвечал на звонки. Алла несколько раз звонила Тамаре почти в слезах.

— Я не понимаю, что с ним делать. Он вообще меня не слышит.

— Может, психолог?

— Да какой психолог? Он туда не пойдет. Он вообще делает теперь только то, что хочет. Уроки делать наотрез отказался. Сидит в телефоне, говорит – отстань. И что я могу? Отобрать телефон? Он выше меня на голову уже… Я не справлюсь с ним физически.

— Ну поговори с ним спокойно, без наездов. Пусть муж поговорит.

— Ты думаешь, мы не говорили, что ли? Языки уже смозолили! Он просто уходит!

Тамара старалась не давать непрошеных советов. Хотя иногда вспоминала прежние разговоры. «Вот если бы ты тогда не на нянек надеялась, а больше времени с ним проводила…»

Эта мысль мелькала, но Тамара тут же отгоняла ее. Потому что подростковый возраст — сложная вещь. И работа матери здесь не обязательно виновата.

А потом Алла поймала мужа на измене. Выяснилось, что он изменял не случайно, не один раз и не пару месяцев. У него действительно была практически вторая семья. Любовница беременна, ребенка ждет.

Алла узнала обо всем случайно. Сначала не поверила, потом нашла переписку, фотографии, переводы денег. После этого она будто сломалась. Почти не спала, могла ночью позвонить сестре и час рассказывать одно и то же. То плакала, то злилась, то уверяла, что немедленно подаст на развод, а утром говорила, что не знает, как жить дальше.

На работе начались проблемы.

Алла стала ошибаться, забывать документы, срывать сроки. Начальство сначала терпело, потом вызвало ее на разговор.

— Мне очень жаль, — сказала она Тамаре однажды вечером. — Я серьезно накосячила с документами, подставила компанию на штраф. Кажется, меня уволят. И не удивлюсь, если с волчьим билетом…

Они сидели на кухне у Тамары. На плите остывал суп, дочь делала в комнате уроки, а телефон Аллы лежал экраном вниз.

— Ну подожди. Может, еще не уволят. Обойдется… Ты сама пока не знаешь.

— Знаю.

Алла посмотрела в чашку.

— Я вообще не понимаю, как я все это буду одна тянуть. Развод. Раздел имущества. Сын в пубертате. А теперь еще и это…

Тамара почувствовала, как внутри снова поднимается та самая мысль. «Зато ты никогда не прикрывалась ребенком и всегда работала»… Нельзя так думать, не говоря о том, чтобы озвучить вслух. Ну зачем? Человек и так в таком состоянии.

И все же Тамара вдруг поняла, что ей очень хочется спросить: «А ты сама довольна тем, как все получилось?»

Хотелось сказать, что работа не спасла ее семью. Что с самого начала Алла могла бы проводить больше времени с сыном. Что, может быть, если бы не эти бесконечные гонки, карьерные амбиции и стремление всем что-то доказать, сейчас ей было бы легче.

Но тут же другая мысль остановила ее. Муж изменял Алле не потому, что она работала. Да и сын не стал трудным подростком только потому, что его мама когда-то рано вышла в офис. И работу сейчас она теряла не потому, что слишком много лет строила карьеру.

Просто в жизни иногда наваливается сразу несколько бед.

Тамара это понимала, и все равно ей было трудно забыть те слова. «Тебя только полы мыть возьмут». Когда-то они ранили ее. А теперь почему-то хотелось вернуть их обратно.

Не сказать вслух. Просто чтобы Алла хоть на секунду почувствовала то, что когда-то чувствовала сама Тамара.

Тамара налила сестре еще чая.

— Разберемся, — сказала она. — Сейчас главное не паниковать. С работой что-нибудь придумаешь.

Алла усмехнулась.

— Ты так спокойно говоришь.

— А что делать?

— Не знаю…

Они посидели еще немного молча.

Когда Алла ушла, Тамара закрыла дверь и вернулась на кухню. Дочь уже закончила уроки и убирала тетради в рюкзак. Тамара посмотрела на дочь и вдруг подумала, что, наверное, самое трудное сейчас — удержаться от соблазна доказать сестре свою правоту. Ткнуть сестру носом было бы легко.

Но станет ли от этого кому-нибудь легче?

Тамара сама не знала.

С одной стороны, сестра когда-то была жестока и совершенно не берегла ее чувства. С другой — сейчас перед ней сидит не та самоуверенная Алла из прошлого, а женщина, у которой рушится привычная жизнь.

И Тамара никак не могла решить: простить сестре те старые слова — значит ли это забыть собственную обиду? Или иногда человеку действительно полезно услышать от других то, что он когда-то говорил сам?

А вы бы как поступили на месте Тамары?