— Ты совсем уже, Рома? Ты понимаешь, что ты творишь? У тебя дома жена на сносях, не сегодня-завтра второго ребенка родит. А ты на даче развлекаешься с какой-то левой бабой?..

Вика стояла посреди комнаты в дачном доме родителей и была в полнейшем шоке. В доме царил беспорядок, на столике громоздились остатки, видимо, вчерашнего ужина – обглоданные кости от курицы-гриль, объеденные ветки винограда, пустая бутылка из-под вина и два бокала. На спинке дивана живописно висел кружевной бюстгальтер. Тут же на разложенном диване валялись смятые простыни.

Чужая полураздетая женщина, смущенно хихикнув, сгребла свою одежду в охапку и вышла из комнаты.

Брат Вики Роман, наоборот, вел себя как ни в чем не бывало. Он спокойно надел джинсы, подошел к столу и стал собирать грязные тарелки.

— Вика, ты голодная? Завтракать будешь? Пожарить яичницу? – спросил он.

— Да какую яичницу, Рома? Я жду объяснений!

— Ой, Вика, ну перестань, — спокойно ответил он. — Не надо делать из меня какого-то изверга. У меня тоже есть право на нормальную жизнь.

— Нормальную жизнь? С любовницей на даче? Ромка, у тебя ребенок скоро родится! Не сегодня-завтра! А ты не с женой в эти часы, а с любовницей на маминой даче!

— Не ори.

— А я буду орать!

Вика сама не ожидала от себя такого тона. Она приехала на дачу забрать кое-какие вещи, а застала брата с женщиной, которую раньше никогда не видела. И теперь никак не могла уместить в голове факт, что пока Ольга ходит с огромным животом и собирает вещи в роддом, Роман спокойно встречается с другой.

Ей было до боли жалко невестку. Ольга всегда была хорошей женой. Следила за собой и за домом, неплохо готовила, много сил и времени посвящала девятилетнему уже сыну. За десять лет их брака Вика ни разу не слышала, чтобы Ольга жаловалась на мужа подругам или родственникам. Романа она действительно любила.

А теперь Вика смотрела на брата и впервые не понимала, как вообще с ним разговаривать.

Роману тридцать семь, Ольге тридцать пять. Они отлично смотрелись вместе. Девятилетний Сашка был просто копией отца: высокий, голубоглазый, стройный. Когда-то Вика даже завидовала их семье. Не из-за денег или красивой квартиры. Просто они казались очень счастливыми. Ольга после рождения Саши быстро вернулась в форму, на работу вышла, дома было чисто. Роман сына обожал: водил на футбол, помогал с математикой, ездил на родительские собрания, по выходным таскал мальчишку кататься по лесу на велосипеде.

Когда Ольга впервые заговорила о втором ребёнке, Саше ещё не было и года.

— Ну куда сейчас, ты что. Давай подождем, — говорил Роман.

— А чего ждать?

— Я не готов. Сашка еще маленький. Очень тяжело будет с двумя, прежде всего тебе. Пусть немного подрастет, потом посмотрим.

Ольга тогда только улыбалась.

Но разговоры не прекращались. Иногда она заводила их за ужином, иногда в машине, иногда вечером, когда Саша уже спал. Она говорила, что разница между детьми будет большая, что Саше нужен брат или сестра, что потом будет поздно.

Роман сначала был вроде бы не против самой идеи о втором ребенке. Но в какой-то момент вдруг переобулся. Он не скрывал, что Сашу любит. Но именно после рождения сына Роман понял, насколько это непросто – маленький ребенок в доме. Бессонные ночи, болезни, садик, больничные Ольги, деньги, которые постоянно уходили, как сквозь пальцы песок. Роман старался, зарабатывал все больше, но вместе с этим увеличились расходы.

Он сам помогал с Сашей и прекрасно видел, что второй ребёнок — это не просто милые розовые пятки. Поэтому со временем он так и заявил:

— Я больше не хочу через это проходить. У нас есть один здоровый ребенок, прекрасный парень, и достаточно. Больше я не потяну. И главное — я не хочу.

Ольга не успокоилась, продолжала не мытьем, так катаньем продавливать мужа на второго ребенка. Брат жаловался Вике:

— Она меня вообще не слышит. Вот ей хочется и все тут. Как будто я должен просто согласиться.

— Ну а ты её почему не слышишь? — спросила тогда Вика. — Для неё это тоже важно.

— Важно — да. Но ребёнок общий. А не её личный проект.

После этого тема вроде бы затихла.

А потом Ольга забеременела.

Только Роман узнал об этом не сразу.

Почти четыре месяца она молчала. Говорила, что плохо себя чувствует, списывала тошноту на желудок, носила свободные вещи. Роман ничего не замечал, пока однажды Ольга сама не положила перед ним на стол снимок УЗИ.

Она потом говорила, что боялась его реакции. И реакция действительно была тяжёлой.

Роман несколько дней почти не разговаривал. Потом заявил, что Ольга специально всё устроила.

— Ты знала, что я против.

— Знала.

— Тогда зачем?

— Потому что я хотела ребёнка.

— То есть моё мнение для тебя вообще ничего не значит?

Ольга плакала. Говорила, что не хочет разрушать семью, что любит его, что всё будет хорошо. Роман выслушал и сказал только:

— Ты меня поставила перед фактом.

С тех пор он словно перестал считать себя участником этой беременности.

Ольга ходила в консультацию на осмотры, покупала пелёнки, выбирала коляску, собирала сумку в роддом. Поговорила с сыном, Саша радовался, что скоро станет старшим братом. А Роман старательно делал вид, что никакой беременности не существует. Ходил на работу, занимался сыном и всё чаще задерживался вечерами.

Вика сначала думала, что брат просто переживает.

— Ты знаешь, Вика, мне кажется, у Ромы кто-то есть! – печально сказала ей Ольга этим летом на даче.

— Да ну, что ты, Оль. Ромка не такой! Тебе просто кажется. Ты придумала что-то, накрутила себя…

Вика была действительно уверена в порядочности брата. И вот теперь стояла на даче и смотрела, как эта самая женщина в трусах спокойно идет мимо нее.

— Ты хоть понимаешь, что Ольга сейчас на сносях? — спросила Вика.

— Да ты что? Спасибо, что сказала, а то я не в курсе! – с сарказмом в голосе произнес брат.

— Ромка, тебе не стыдно?

Роман устало потёр лицо.

— А ей не стыдно было меня обманывать?

— Беременность — это не измена!

— А для меня её поступок ничем не лучше.

Вика замолчала.

Роман говорил без крика, и от этого его слова звучали ещё неприятнее.

— Я ей десятки раз говорил, что второго ребёнка не хочу. Не один, не два раза, Вика. А твердил об этом девять лет, как попугай. Она прекрасно знала, что я против. И всё равно сделала по-своему. Потом четыре месяца молчала. Ты понимаешь? Почему я должен теперь делать вид, что всё нормально?

— Потому что ты взрослый мужчина и это твоя семья.

— А я разве от семьи отказался? Саша — мой сын. Будущий ребёнок тоже мой. Я деньги домой приношу. Всё необходимое покупаю. Что ещё от меня надо?

Вика смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается злость.

— Верность, например. Ты все-таки пока еще в браке состоишь.

Роман усмехнулся.

— Вот только не надо.

— А что «не надо»?

— Не надо рассказывать мне про верность после того, как меня самого поставили перед фактом. Ольга получила то, чего хотела. Теперь пусть тоже живёт с последствиями.

В соседней комнате, где одевалась та женщина, что-то упало на пол. Включился телевизор.

— Ты еще любишь жену? — спросила она брата.

Роман не ответил сразу.

— Я её любил, — сказал наконец. — И, наверное, люблю. Но я на неё очень зол.

Эта фраза почему-то задела Вику. Потому что в ней была правда. Роман действительно выглядел не счастливым любовником, а человеком, который сам запутался в собственной обиде и теперь пытается сделать больно в ответ.

— То есть ты решил: она тебя обманула — теперь ты имеешь право обманывать её?

— А почему нет?

— Потому что это разные вещи!

— Для тебя разные. Для меня — нет. Она знала, чего я хочу. Знала, чего не хочу. Всё равно поступила по-своему. А теперь я поступаю по-своему.

— И что будет дальше?

— Не знаю.

— А Ольга?

Роман пожал плечами.

— Она ничего сделать не может.

Вика резко подняла на него глаза.

— Что?

— А что она сделает? У неё ребёнок скоро родится. Сашка. Квартира. Работа. Куда ей деваться? Она понимает, что семья ей нужна.

Вика почувствовала настоящий холод.

— Ты этим пользуешься?

— Я просто реалист. Я тоже ничего не могу поделать с тем, что у меня скоро родится ребенок, которого я совсем не хочу.

— Нет, Рома. Ты пользуешься тем, что сейчас она слабее тебя.

Он ничего не ответил.

Вечером Вика рассказала о происходящем подруге – просто надо было поделиться с кем-то. Она ожидала услышать примерно то же, что сама думала: что Роман негодяй.

Но подруга неожиданно сказала:

— А ты уверена, что тебе вообще надо туда лезть?

— Ты серьёзно?

— Вика, я не оправдываю измену. Но давай честно. У них семья. Двое детей. Ольга сама много лет хотела второго ребёнка, хотя муж был категорически против. Она знала, что он не хочет. Это тоже серьёзная проблема.

— Но она же не одна забеременела.

— Конечно. Но Роман прав, он сейчас тоже не может отменить ситуацию. Ребёнок родится в любом случае. Может, ему просто нужно куда-то деть свою злость.

— И что, теперь нужно заводить любовницу?

— Я не говорю, что он прав. Просто я его понимаю. Иногда человеку проще разрушать отношения, чем признать, что он оказался в ситуации, которую не выбирал.

Вика долго молчала.

— А если бы ты была на месте Ольги?

Подруга вздохнула.

— Не знаю. Наверное, я бы тоже не хотела, чтобы муж гулял. Но и не знаю, как бы я жила, если бы он всю беременность говорил: «Я этого ребёнка не хотел».

После разговора Вика долго сидела на кухне. Ей было неприятно не от самой измены. А от того, насколько спокойно брат теперь жил с этой ложью. Он даже не прятался и не шифровался особо, спокойно привез свою женщину на семейную дачу, вполне отдавая себе отчет, что туда может кто-то приехать из родных…

Ольга тем временем готовилась стать матерью во второй раз. Наверняка гладила крошечные распашонки, проверяла сумку в роддом и помогала Саше сделать уроки и собрать ранец на завтра. Наверняка думала, что муж просто устал, злится, переживает.

А Роман считал, что теперь у него есть моральное право делать то же самое, что делали с ним.

Вика не знала, что страшнее: то, что Ольга действительно когда-то сознательно переступила через его категоричное «нет», или то, что Роман теперь превратил эту обиду в разрешение самому переступать через неё.

Она так и не решила, что ей теперь делать с ее знанием. И думала об одном: можно ли действительно считать себя вправе причинять другому боль только потому, что когда-то больно сделали тебе?

Как вам ситуация? На чьей вы стороне? Что думаете?