— Зачем я только тебя тогда послушала, Оль? Это ведь ты меня на развод подбила. Может, и не надо было мне от мужа уходить… Вот бы сейчас вернуть время назад…

Светлана сидела на краешке Ольгиного дивана и теребила бумажную салфетку. Она пришла в старой толстовке и с собранными кое-как волосами. За последние месяцы Ольга уже привыкла видеть подругу такой: без макияжа, уставшую, с красными глазами. А ведь когда-то, в прошлой жизни, Светлана была совсем другой — яркой, ухоженной, всегда следила за собой.

— Свет, ну при чём здесь я? — тихо спросила Ольга.

— А при том! Ты мне тогда всё время говорила: «Разводись, чего ты терпишь?» Вот я и развелась!

— Я говорила: если тебе настолько плохо, подумай о разводе. Это не одно и то же.

— Нет, Оль. Не выкручивайся. Ты меня убедила, что у меня муж плохой. А он, оказывается, был нормальный. Даже хороший. Это я с жиру бесилась. Не знаю, о чем я думала вообще…

Ольга посмотрела на подругу и почувствовала неприятный укол в груди.

Она много раз прокручивала в голове те события. И иногда, особенно после очередного сообщения Светланы, ей действительно становилось не по себе. А вдруг она тогда слишком легко дала совет? Вдруг надо было сказать не «разводись», а «потерпи»? Вдруг семья Светланы действительно могла сохраниться?

Но потом Ольга вспоминала, как Света звонила ей почти каждый вечер и плакала в трубку.

Тогда всё выглядело совсем иначе.

Они дружили много лет. Познакомились ещё на работе, а потом оказалось, что они практически в один день уходят в декрет. Стали общаться. Потом вместе гуляли с колясками, болтали на мамские темы. Как всегда: о детях, пюрешках, подгузниках, мужьях…

Светлана рассказывала, что муж почти не помогал с ребёнком. Если она просила ночью встать к сыну, он ворчал, что утром на работу. В выходные мог уйти к друзьям или вдруг обнаружить срочные дела. Деньги давал под расчёт и постоянно спрашивал, зачем ей ещё, если продукты они купили уже.

— Мне даже крем для лица приходится выпрашивать, муж считает, что он не нужен и это придурь, — жаловалась Света. — Представляешь? Стоит семьсот рублей. Семьсот! Я что, миллион попросила?

Ольга тогда только вздыхала.

Светлана сидела дома с малышом, который плохо спал, почти не оставлял её в покое и болел каждый месяц. Квартиру заполонили игрушки и детские вещи. На кухне постоянно стояли немытые бутылочки, а Света днем и ночью ходила в одной футболке и трикотажных штанах. В них же и спать ложилась.

Муж приходил с работы, ужинал и садился с телефоном на диван.

— Витя, подержи его хотя бы десять минут, я в душ схожу.

— А через час в душ сходить нельзя? Когда ребенок уснет?

— Ну Вить…

— Ладно, оставляй, он нормально сидит.

— Витя, за ним нужно смотреть. Он не сидит. Он ползает.

— Ну, Свет, тогда смотри сама, я весь день работал.

Потом начинались ссоры.

Светлана говорила, что больше не может. Муж отвечал, что она преувеличивает. Она упрекала его в жадности, он говорил, что она транжира. Она плакала, он раздражался и уходил в другую комнату.

Ольга слушала всё это по телефону.

— Свет, а ты ему прямо говорила, что тебе нужна помощь?

— Конечно!

— И что он отвечает?

— Что он не обязан быть нянькой. Что мне декрет дали, чтобы я смотрела за ребенком, и деньги еще платят за это. А ему не платят, поэтому он не должен. Представляешь?

В другой раз Светлана сказала:

— Мне кажется, мы вообще чужими людьми стали.

Ольга тогда спросила:

— А ты его ещё любишь?

Света долго молчала.

— Не знаю.

И именно тогда Ольга впервые сказала:

— Если тебе настолько плохо, ну разводись тогда. Зачем мучиться? Может быть, одной будет даже легче.

Она не знала, что через какое-то время эта фраза станет для Светланы главным доказательством её собственной вины.

Когда ребёнку исполнилось три года, Светлана вышла на работу. Сначала на неполный день, потом постепенно перешла на полный. Зарплата была около шестидесяти тысяч, но для неё это были первые собственные деньги за несколько лет.

Через пять месяцев она подала на развод.

Ольга помнила тот день. Светлана позвонила вечером и сказала:

— Всё. Подала.

— Ты уверена?

— Оль, я уже год об этом думаю.

И она действительно думала. Не один день и не под влиянием подруги.

Муж Светланы разводиться не хотел. Сначала был разговор. Потом скандал. Потом обещания.

— Я всё исправлю. Только не уходи. Давай попробуем дать друг другу шанс. У нас ребенок.

Он стал забирать сына из садика, готовить ужины, сам покупать продукты. Несколько раз приходил с букетами. Потом начал ждать Светлану возле работы.

Но она уже закусила удила, и ни в какую не соглашалась.

— Поздно, — говорила она.

— Почему поздно?

— Потому что я больше не хочу с тобой жить.

Он съехал из общей квартиры на съёмную. Светлана осталась с ребёнком. Ольга тогда даже удивлялась, насколько спокойно её подруга держалась.

— Ты точно не сомневаешься?

— Нет.

— Ну не знаю, Свет. Ты не спешишь? Все-таки у тебя не самый плохой муж. Не пьет, не бьет, не изменяет, как говорится.

Светлана посмотрела на неё и сказала:

— Мне рядом с ним плохо.

И Ольга не стала спорить.

После развода прошло несколько месяцев, и у Светланы появился другой мужчина — Андрей. Всё произошло быстро. Он красиво ухаживал, много говорил о любви, называл Свету «своей девочкой», приносил кофе в постель и уверял, что никогда в жизни не встречал такой женщины.

Через пару месяцев переехал к ней.

Ольга тогда насторожилась.

— Вот мне кажется, ты опять торопишься. Вы два месяца знакомы всего…

— А чего ждать? — смеялась Света. — Мы взрослые люди.

Андрей действительно умел говорить. Он рассказывал, что за плечами у него неудачный брак и двое детей, но виновата во всём бывшая жена.

— Она ему мозг выносила, — пересказывала Светлана. — Говорит, он дома не бывает. А он, оказывается, работал на износ.

Потом Андрей рассказывал, какой он замечательный отец.

— Детей своих обожает.

А потом началась совместная жизнь, и Светлана поняла, что, мягко говоря, не все, что Андрей рассказывал о себе, оказалось правдой. Он обещал Светлане помочь с ремонтом — не помог. Говорил, что скоро найдёт работу получше, но месяцами перебивался случайными заработками. Обещал возить её на машине — машина то ломалась, то была «нужна по делам».

А потом начались крики. Сначала по мелочам. Потом Андрей стал перебивать Светлану, не давал договорить, мог хлопнуть дверью.

Однажды Света позвонила Ольге поздно вечером.

— Оль, он на меня руку поднял.

Ольга тогда чуть не выронила телефон.

— Что значит «поднял»?

— Замахнулся. Не ударил. Но мне страшно.

Через месяц Светлана сама выставила его за дверь.

Потом выяснилось, что Андрей ещё и кольца ее украл, снес в ломбард, а теперь ищи-свищи….

И вот теперь Светлана сидела перед Ольгой и говорила, что самым большим несчастьем в её жизни был вовсе не Андрей. А развод с Виктором.

— Витька меня любил. Никогда на меня руку не поднимал. Никогда не орал так. Он вообще спокойный был. Сына любил, меня чуть ли не на руках носил. Разводиться не хотел, плакал. А я, дура, послушала тебя…

Ольга закрыла глаза.

— Света, ты сама мне рассказывала, как жила в декрете.

— Да всякое бывает.

— Ты говорила, что он ребёнком не занимался.

— Зато теперь занимается! Только чужим. Его новая девушка вообще говорит, что он отличный отец. Фотки постит везде…

Вот этого Ольга уже не выдержала.

— Какая новая девушка?

Светлана отвела взгляд.

— Не знаю. Кажется, есть кто-то.

Ольга почувствовала неприятное чувство. Не ревность, конечно. Скорее тревогу за подругу.

— И ты теперь из-за этого страдаешь?

— А что мне делать? Я сама всё разрушила. У меня была нормальная семья. Муж нормальный. Квартира. Ребёнок. Я могла спокойно жить.

— Спокойно?

Светлана подняла на неё глаза.

— Да.

— Свет, ты два года в декрете мне рассказывала, что не живёшь, а выживаешь.

— Потому что была уставшая.

— Ты говорила, что он жадный.

— Ну, не жадный. Экономный.

— Что тебе приходилось выпрашивать деньги.

— Я сама зарабатываю теперь.

— Что он не помогал тебе с ребёнком.

— Ну, он работал. Его тоже, знаешь, можно понять. Кому охота, только с работы вернувшись, хватать младенца и швабру?

— А то, что вы почти не разговаривали неделями.

Светлана пожала плечами.

— Ну… Люди меняются.

Ольга посмотрела на подругу и вдруг поняла, что Светлана сейчас вспоминает не мужа. Она вспоминает свою прежнюю жизнь.

Ту самую квартиру, где ребёнок был ещё маленьким. Вечера, когда они втроём ели пиццу. Поездки на дачу. Новый год, когда сын впервые сам нарядил ёлку. Муж, который тогда действительно мог раздражать, но был рядом.

Память выбрала из всего плохого несколько хороших картинок и теперь показывала их Светлане одну за другой.

— Свет, а ты его любила тогда? — спросила Ольга.

Светлана задумалась.

— Наверное.

— Тогда почему развелась?

— Потому что ты меня с толку сбила. Ты сказала, что так будет лучше.

Ольга откинулась на спинку стула. Вот оно. Не Андрей. Не бывший муж. Не новая девушка. Сейчас Светлане было проще сказать, что решение приняла не она.

— Света, я не подавала заявление в суд. Не я подписывала документы. Не я собирала твои вещи. Не я отказалась от его букетов. Ты сама это сделала.

— Потому что ты меня накрутила!

— А если бы я сказала «терпи», ты бы осталась?

Светлана молчала. Ольга ждала.

— Не знаю, — наконец сказала она.

— Вот именно.

За окном моросил сентябрьский дождь. По стеклу медленно ползли капли, а на кухне тикали часы. Ольга поставила перед Светой новую чашку чая.

— Я не знаю, правильно ли ты тогда поступила. И не могу знать. Но я точно знаю другое: я не жила твоей жизнью. Я не вставала ночью к твоему ребёнку. Не просила у мужа деньги. Не ждала его с работы. Не ложилась рядом с ним спать.

— Зато ты говорила: «Уходи».

— Я говорила: «Если тебе настолько плохо — подумай об уходе». Это была твоя жизнь, Свет.

Светлана заплакала.

— А вдруг я всё-таки могла потерпеть?

Ольга помолчала.

Она хотела ответить сразу, но не смогла. Потому что сейчас сама вдруг вспомнила тот период и поняла: Светлана тогда была не просто недовольна мужем. Она была совершенно вымотана.

Но и бывший муж не был чудовищем.

Он не бил её. Не пил. Не изменял. Не оскорблял. Просто оказался человеком, который не понимал, насколько тяжело женщине, сидящей дома с маленьким ребёнком. А Светлана, возможно, не смогла донести до него это так, чтобы он действительно услышал.

А потом они оба сделали свой выбор.

— Свет, — осторожно сказала Ольга, — если ты сейчас поняла, что любишь его, почему бы тебе не поговорить с ним?

Светлана горько усмехнулась.

— А толку говорить? У него уже другая женщина…

Ольга теперь чувствует себя отвратительно, как будто не в своей тарелке. Может быть, она действительно виновата? А вдруг Светлана и правда тогда нуждалась не в совете уйти, а в человеке, который заставил бы её остановиться и ещё раз подумать?

Или все же Ольге не в чем себя винить?

Как вам ситуация? Что скажете?