— Полина, слушай, я тут подумал… Выход один – давай-ка забирай Дарину к себе. Ты же видишь, что происходит.  Мне теперь не до неё. Кроме тебя, взять ее некому, – глухо сказал отец в телефонную трубку, даже не поздоровавшись

Полина сначала подумала, что ослышалась. Она стояла посреди своей кухни с мокрыми руками, потому что только что вытащила из стиральной машины детские футболки, а телефон прижала плечом к уху.

— Пап, ты чего? Как это – забирай?

— Да вот так. Просто забирай. К себе. Ты же ее тетя.

Полина положила белье на сушилку, машинально вытерла руки кухонным полотенцем и перехватила телефон.

— Мама лежит. Ты же знаешь, – продолжал отец. –  Мне приходится ухаживать сейчас за ней. Ребенок брошен. На Дарину у меня уже не хватает ни сил, не времени…

Да, Полина знала, что у родителей сейчас сложная ситуация. Три дня назад маму выписали из больницы полностью лежачей: перед этим у нее случился инсульт. Хорошо, что отец успел вызвать скорую, маму быстро доставили в реанимацию, самого худшего не произошло. Но теперь она не вставала с кровати, речь разобрать было невозможно. У отца просто голова шла кругом, он не знал, за что хвататься: лекарства, еда, памперсы, а ведь еще надо было начинать реабилитацию. И всё это на фоне того, что дома жила одиннадцатилетняя Дарина — его внучка, которую он с женой фактически воспитывал с младенчества.

— Пап, у Дарины есть мать, она жива-здорова. Что Света говорит? Ты ей звонил?

— Я ей неделю уже звоню. Не отвечает.

Полина посмотрела на часы. Без пятнадцати семь. Муж должен был скоро прийти с работы, нужно было разогревать ужин.

— Пап, я не могу вот так просто взять и забрать её.

— Почему?

Вопрос прозвучал так спокойно, что Полина даже растерялась.

— Потому что у меня двое детей. Потому что квартира у нас не резиновая. Потому что мы не богачи. И потом, я не одна живу. Мне надо обсудить это с Игорем...

— Игорь тут вообще при чём? — перебил отец. — Дарина твоя племянница.

Полина медленно села на табурет.

Она всю жизнь знала, что Дарина — её племянница. Помогала ей, чем могла. Привозила одежду, когда девочка вырастала из старых вещей. Летом подарила телефон, не айфон, конечно, но добротный гаджет. Иногда они с мужем забирали Дарину к себе на выходные, когда родителям было тяжело с подростком. И не сказать, что Игорь воспринимал это с большим восторгом. Но терпел.

Если же ему сказать, что Дарина приедет к ним не на три дня… Полина просто не представляла, что будет. Она и так чувствовала себя виноватой за то, что то и дело таскает у своей семьи деньги на Дарину…

— Пап, давай не будем сейчас решать этот серьезный вопрос на эмоциях.

— А когда решать? — устало спросил отец. — Когда меня самого скорая увезет? Я один с вашей матерью не справляюсь. Дарину кормить надо, в школу водить, за ней следить. Она уже не маленькая, но все равно ребенок.

— Я понимаю.

— Вот и хорошо. Давай разговаривай со своим Игорем, и завтра забирайте. Я соберу вещи.

После этих слов отец попрощался и отключился.

Полина ещё несколько секунд сидела с телефоном в руке, потом положила его на стол. В кухню заглянула младшая дочь.

— Мам, а папа скоро придёт?

— Скоро.

— А что на ужин? Гречка? Мааам, я не хочу гречку!

Полина посмотрела на кастрюлю и неожиданно подумала, что ещё час назад её самой большой проблемой было, что дети опять не хотят есть гречку. Теперь же она только махнула рукой...

…Дарина – дочь Полининой младшей сестры Светланы, которая родила ее в свои семнадцать, будучи сама еще ребенком. Света скрывала беременность сколько могла, потому что боялась сказать родителям. Когда все выяснилось, был жуткий скандал, Света рыдала и говорила, что откажется в роддоме от ребенка

Родители встали в позу:

— Никаких отказов, — сказали они Свете. — Родишь — значит, заберешь и будешь воспитывать. Надо нести ответственность.

Для Светы настали черные дни. Мать с отцом гнобили ее каждую минуту, называли позором семьи. Парень, от которого она забеременела, сначала обещал приехать, потом перестал отвечать на звонки. Позже выяснилось, что он уехал к родственникам в Беларусь. Следы его затерялись.

Когда Света вернулась домой с ребёнком, пренебрежительное отношение со стороны родителей продолжилось. Мама постоянно была недовольна.

— Давай вставай и берись за дела, чего разлеглась? Ну и что, что ночь не спала. Ты думала, ребенок – это тебе легко? Нет, дорогая. Если уж родила – хлебай теперь полной ложкой. Кто это за тебя будет делать, мы? Вот уж нет! Раньше надо было думать…

Отец говорил меньше, но от его молчания иногда было ещё тяжелее.

Света действительно была растерянной. Могла забыть купить смесь, могла проспать утром, могла оставить ребёнка с мамой и уйти гулять. Но при этом Полина помнила, как сестра сидела на краю кровати и плакала, пока Дарина спала рядом.

— Я не знаю, как это всё делать, Полин. Я не справляюсь. Я чудовище, наверно… Я родила этого ребенка, но я ее, кажется, не люблю…

Полина тогда пыталась ее утешать. Но как и что делать с ребенком, она и сама не знала. Детей тогда у нее не было, ей было двадцать пять, она только начинала встречаться с Игорем, и помогать сестре с ребенком ей тоже не очень хотелось.

Когда Дарине было пять месяцев, между родителями и Светой случился страшный скандал. В итоге то ли сама Света ушла из дома, хлопнув дверью, то ли родители выставили ее на мороз, теперь понять было уже невозможно. Правда, сестра сделала слабую попытку забрать Дарину, но ребенка ей не отдали: «Сама иди куда хочешь, а ребенка мучить не дадим».

Света устроилась в общежитие. Нашла работу продавцом в магазине, стала получать деньги, познакомилась с мужчиной. Несколько лет они встречались. Он тоже снимал комнату, копил на съем. В какой-то момент мужчина собирался ехать на Дальний Восток на работу и позвал её с собой.

Перед отъездом Света снова попыталась забрать Дарину.

Мама отказала.

— Ты куда её повезёшь? У тебя самой ни жилья, ни нормальной работы.

— Я буду работать.

— А ребёнка кто будет смотреть?

— Ну, не знаю. Там наверняка тоже есть детские сады.

— Значит, так. Сначала все узнай точно. Устройся сама. А там посмотрим.

Тогда Полина впервые подумала, что родители уже не столько защищают Дарину, сколько просто не хотят её отдавать.

В итоге Света уехала со своим кавалером одна. Там они зарегистрировали брак, Света родила сына. Несколько лет Полина почти не слышала от неё жалоб. Света устроилась на хорошую работу, они с мужем взяли ипотеку. А спустя годы развелась и стала жить с сыном.

Дарина все это время оставалась с бабушкой и дедушкой. Разговоры о том, что Света заберет ребенка, уже давно прекратились.  Полина не знала, можно ли назвать это виной Светы. Иногда ей казалось, что можно. Иногда — что родители сами сделали этот выбор. Надо было собрать Дарину и отправить с матерью, так лучше было бы для всех. Света ведь пыталась забрать дочь – ей не дали. Родители привыкли к тому, что Дарина рядом, и, кажется, уже сами не представляли свою жизнь без неё.

А Полина всё это время не вмешивалась. Просто помогала. Давала деньги, покупала вещи. И никогда не считала это подвигом. Это была её племянница.

Но сейчас отец вдруг решил, что этого достаточно, чтобы Полина забрала девочку насовсем.

Когда Игорь пришёл домой, Полина рассказала ему всё за ужином. Он молча выслушал, положил вилку рядом с тарелкой и несколько секунд смотрел на жену.

— Нет.

Полина даже не удивилась.

— Я ещё ничего не решила.

— А я решил.

— Игорь, но так тоже нельзя. Отца можно понять. Мама больна, все силы сейчас уходят на нее, куда ему сейчас еще Дарина…

— Полин, у нас двое детей. Ты сама знаешь, как мы живём. У нас нет ни места, ни ресурса еще на одну одиннадцатилетнюю девочку... Если бы нужно было помочь временно, на пару недель или месяц – куда ни шло. А постоянно – нет и нет

Полина сжала губы.

— Это моя племянница.

— Я знаю.

— Ей больше некуда идти.

— Ей есть куда идти. К деду. К матери. Если они отказываются, ну что ж, есть детские дома… Да, вот так жестоко. Причем, это не наша с тобой жестокость. Это большой вопрос к твоему отцу: зачем они практически отжали этого ребенка у матери?

Полина ничего не ответила.

Игорь продолжил уже спокойнее:

— Я не против Дарины. Ты это прекрасно знаешь. Я против того, чтобы мы вдруг впрягались в решение проблем не только твоих родителей, но и прочей родни.

— Они не могли тогда просто отдать Дарину Свете. И что им надо было делать? Отправить младенца в общагу с семнадцатилетним ребенком, который еще и  сам не знал, чего хочет?

— Я не знаю, Полин. Но они ведь потом не один год жили с Дариной. У Светы обстоятельства менялись. Она уехала, вышла замуж, родила сына — а родители продолжали растить девочку. Они не могли не понимать, что однажды наступит момент, когда им будет тяжело… Тем не менее вставали стеной и не отдали девочку родной матери. А теперь наигрались – и все, хотят отдать игрушку кому угодно, только заберите, не до нее?

Полина посмотрела на мужа. В его словах не было злости. И от этого было сложнее спорить.

— А если отец не справится? Если, действительно, еще и он сляжет рядом с матерью?

— Тогда надо искать другое решение.

— Какое?

Игорь пожал плечами.

— Не знаю. Давай решать проблемы по мере поступления.

— Игорь, но это тоже не вариант – просто махнуть рукой. В конце концов проблемы накопятся и свалятся на нас разом. Не только с Дариной, но и с обоими родителями…

— А что ты хочешь от меня? Чтобы я сказал: конечно, давай заберём ещё одного ребёнка, а потом будем решать, где всем спать и на что жить?

После этого они почти не разговаривали до утра.

На следующий день Полина позвонила отцу.

— Я поговорила с Игорем. Он против. Даже слушать не хочет.

— А ты?

Полина замолчала. Отец тяжело вздохнул.

— Я так и думал.

— Пап, надо искать Свету. Пиши ей.

— Я уже и писал, и звонил. Она не отвечает.

В голосе отца впервые за всё время появилась обида.

— Я ей всю жизнь говорил: Дарина твоя дочь. Она отвечала: «Пап, я знаю». А теперь трубку не берёт.

Полина прикрыла глаза.

Ей было жалко отца. Жалко маму, которая лежала там на кровати и, возможно, уже не понимала до конца, что происходит. Жалко Дарину, которая наверняка слышала эти разговоры.

Но жалко было и себя.

В тот вечер Полина приехала к родителям одна.

Дарина сидела на краю дивана с телефоном в руках. Рядом стоял школьный рюкзак, хотя завтра была суббота.

— Дед сказал, я теперь к вам переезжаю? — спросила она.

Полина не знала, что ответить.

— Дед сказал, что тебе сейчас будет тяжело оставаться здесь.

— А мне нормально.

— Дарин...

— Правда нормально.

Девочка пожала плечами.

— Бабушка спит почти всё время. Дед злится, нервничает. Но я могу сама себе макароны сварить. У нас в холодильнике яйца есть, колбаса. Не пропадем.

Полина села рядом.

— А к нам ты хотела бы?

Дарина посмотрела на неё внимательно.

— А вы с дядей Игорем хотите?

Полина замерла.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что если не хотите, я не поеду.

— Ты ребёнок, Дарин. Не надо сейчас за взрослых думать.

— А я уже давно думаю.

Дарина помолчала и добавила:

— Я маме звонила.

Полина резко повернулась к ней.

— Когда?

— Вчера. Она не взяла. Потом сегодня написала.

— И что?

— Прочитала. Не ответила.

Полина почувствовала неприятный холод в груди.

— Что ты ей написала?

Дарина отвела взгляд.

— «Мам, дед говорит, что я теперь к тёте Полине должна переехать. Ты заберёшь меня или нет?»

В комнате стало тихо.

— И она ничего не ответила?

Дарина покачала головой.

— Наверное, занята. У нее же там маленький ребенок. Может, на работе. Может, времени много уже, поздно. У нас же разница во времени чуть ли не полдня…

Она сказала это слишком быстро, будто хотела защитить мать.

Полина посмотрела на девочку и вдруг подумала, что именно этого она всегда боялась больше всего: не слёз, не скандала, не подростковых истерик. А того, что Дарина научилась не ждать ответа.

Домой Полина возвращалась поздно. Муж уже уложил детей, свет горел только на кухне.

— Ну что? — спросил Игорь.

— Дарина звонит матери. Света молчит. Папа в депрессии какой-то. Мама почти овощ.

— Ясно.

Полина достала телефон. На экране снова было ее последнее сообщение сестре, отправленное ещё два дня назад. «Свет, ответь. Пожалуйста. Нам надо поговорить про Дарину». Рядом стояла отметка о доставке. Ответа не было.

Полина долго смотрела на экран, потом убрала телефон в карман.

Она понимала мужа. Понимала отца. Понимала даже Светлану, которая когда-то была испуганной семнадцатилетней девочкой, а потом годами строила жизнь, в которой для Дарины места почти не находилось.

Но перед глазами почему-то всё время стояла сама Дарина. Одиннадцатилетняя девочка с рюкзаком у ног, которая уже понимает, что нигде ее особо не ждут.

И Полина пока не знала, что ей сказать. Формально она имеет полное право отказаться. Родители сами решили растить Дарину. Светлана много лет назад уехала и теперь должна сама разбираться с последствиями. У Полины своя семья, дети и ипотека. А главное – муж против…

А вы как думаете: должна ли Полина забрать Дарину, если её родители сами когда-то не дали Светлане забрать дочь? Или теперь, когда бабушка тяжело заболела, а дед не справляется, это уже не вопрос старых обид, а ответственность всей семьи?