— Ника, здравствуй! Ну наконец-то я до тебя дозвонилась…

— Ой, Анна Юрьевна, здравствуйте! Я видела, что вы звонили, но не могла ответить, извините. Планировала вечером перезвонить… Что-то случилось? Что-то срочное?

Голос бывшей невестки Вероники звучал спокойно и чуть даже равнодушно, несмотря на то что та вроде бы проявила беспокойство. Планировала она вечером перезвонить, ага… В последнее время Ника частенько не брала трубку, когда звонила Анна Юрьевна. И перезванивала потом далеко не всегда.

— Да нет, ничего не случилось. Как ты, Ника? Как дети?

— Спасибо, Анна Юрьевна, все в порядке. Все здоровы, школа началась наконец-то. Так что дети теперь при деле. С Мишкой сели уроки делать только что. Соня, к счастью, сама учится, я за ней и не слежу особо. Все-таки восьмой класс уже.

— Понятно… Ника… А ты помнишь, какой завтра день?

— Какой? — машинально спросила бывшая невестка.

Анна несколько секунд помолчала, а потом тихо произнесла:

— Завтра пять лет, как Максим погиб.

На том конце трубки повисло молчание. Ника замерла. Потом тихо сказала:

— Точно.

Анна почувствовала, как внутри всё оборвалось.

— Ты забыла?

— Я не забыла Максима, — быстро ответила Ника. — Я дату забыла. Это разные вещи…

Анна Юрьевна сидела у себя на кухне и чувствовала знакомую боль в груди. Там, у невестки, продолжалась обычная жизнь. Только для неё пять лет назад всё остановилось.

— Я завтра поеду на кладбище, — сказала она. — Как всегда.

— Хорошо.

— А… ты не хочешь присоединиться? Может быть, детей возьмешь?

Ника помолчала.

— Не знаю, Анна Юрьевна. Я думаю, вряд ли получится. Дети в школе, у Сони контрольная. Я работаю. У Ромы завтра тоже сложный день… В общем, посмотрим.

Анна кивнула. Все понятно. Рома. Она не была против того, что у Ники появился мужчина. В конце концов, а как иначе? Ника молодая женщина, ей тридцать восемь, и конечно же Анна не думала, что невестка после гибели мужа будет всю жизнь одна.

Анна даже старалась нормально относиться к Роману. Он не был плохим человеком. Не лез в отношения с ней, детей не обижал, иногда помогал Мише с уроками, возил их на машине. Когда у Сони сломался ноутбук, именно он его наладил.

Но пять лет — слишком мало. По крайней мере, для Анны.

…Сын ее Максим погиб пять лет назад в сентябре.

Обычная автомобильная авария на трассе. Он возвращался с работы, дорога была мокрая, впереди кто-то резко затормозил. Анна потом много раз прокручивала в голове детали, хотя никто толком не мог объяснить, как именно всё произошло.

Сыну было тридцать шесть. У него остались жена Вероника и двое детей. Соне тогда было десять, Мише — четыре.

Анна до сих пор помнила первый вечер после похорон. Ника сидела на кухне, обхватив руками кружку, и смотрела в одну точку. Миша бегал по квартире с машинкой и не понимал, почему взрослые всё время плачут.

Анна тогда приехала к ним с сумками еды. Взглянула на невестку и сказала:

— Ника, я побуду у вас.

— Зачем?

— Просто побуду.

— Как хотите… – Ника посмотрела на неё и вдруг разрыдалась.

После этого Анна прожила у них несколько недель. Забирала Мишу из садика, водила Соню в школу, готовила еду. Ника первое время вообще почти ничего не могла делать. Анна понимала её. Она и сама не могла принять, что больше никогда не услышит: «Мам, ты чего опять мне звонишь? Я занят».

А через несколько месяцев пришлось решать ещё и вопрос с квартирой.

Квартира принадлежала Максиму. После смерти сына Анна могла оформить свою долю наследства. Но она отказалась.

— Мне ничего не надо, — сказала она нотариусу. — Пусть детям останется.

Ника тогда плакала.

— Спасибо вам, Анна Юрьевна. Я вам очень благодарна, правда. Я этого никогда не забуду.

— Не надо мне ничего, Ника. Просто детей подними.

Ника уткнулась ей в плечо и заплакала. Тогда Анна гладила ее по волосам и даже подумать не могла, что через пять лет они будут чувствовать себя чужими людьми...

…Поначалу они ездили на кладбище вместе, и довольно часто.

Соня приносила цветы, Миша ещё маленький был, бегал между могилами и задавал вопросы. Анна рассказывала детям про Максима.

— А папа в детстве хорошо учился? — спрашивал Миша.

— Плохо. Особенно по русскому языку.

— А почему?

— Потому что был такой же упрямый, как ты.

Ника иногда улыбалась. А потом вдруг поездки на кладбище почти прекратила.

— Анна Юрьевна, нам всем тяжело там. Соня потом сама не своя, да и Мишка тоже весь взбудораженный…

Анна продолжала ездить сама. Она не требовала, чтобы Ника обязательно ехала. Но в глубине души всё равно ждала. Ведь Максим был её мужем. Отцом её детей.

А потом появился Рома. Хотя случилось это не сразу. Почти три года Ника была одна. Анна даже жалела её.

А потом Ника позвонила и сказала:

— Анна Юрьевна, я хотела поговорить. Рома хороший. Я понимаю, как это выглядит…

— Как?

— Будто я Максима забыла.

— А ты забыла?

Ника долго молчала.

— Нет. Но я хочу жить.

Анна тогда ответила:

— Живи.

И действительно старалась принять. Только ей было трудно смотреть, как постепенно из квартиры исчезают вещи Максима. Старый письменный стол. Одежда. Фотографии. Книги.

Анна однажды не выдержала:

— Зачем ты всё это убрала?

— Потому что… жизнь продолжается.  И я хочу, чтобы дети привыкли к нормальной жизни.

Максим постепенно исчезал не только из жизни Ники. Он исчезал из жизни собственных детей. Недавно Миша сказал ей:

— Бабушка, а папа мне сказал, что купит мне самокат!

Анна почувствовала укол в сердце:

— Папа?

— Ну, то есть Рома… – смущенно поправился мальчик.

Анна тогда не стала акцентировать внимание на этой фразе. Она понимала, что Миша был совсем маленьким, когда Максим погиб. Он почти не помнил отца. И всё-таки услышать это было тяжело.

На следующий день Анна приехала к Нике с коробкой старых фотографий.

— Что это?

— Да вот нашла у себя. Тут Максим маленький. Вот это ему лет семь. А тут он такой, как Мишка, в третьем классе… А вот это уже в институте. Возьми.

Ника посмотрела на фотографии.

— Зачем?

— Ну, посмотрите с детьми. Пусть они знают, каким он был.

Ника устало вздохнула.

— Анна Юрьевна, ну зачем вы опять начинаете? Каждый раз, когда приходите, разговор сводится к Максиму.

— Потому что он был твоим мужем и их отцом!

— Был. Я не отрицаю.

— Тогда почему Миша называет Рому папой?

Ника резко подняла глаза.

— Потому что он его так чувствует. Отца своего он, к сожалению, почти не помнит.

— Значит, надо напоминать.

— Зачем?

Анна не ожидала этого вопроса.

— Как зачем?

— Я не хочу каждый раз объяснять девятилетнему ребёнку, что человек, которого он почти не помнит, был его настоящим папой, а тот, кто каждый день рядом, как бы не папа. А просто Рома…

— Но это правда! Максим был его отцом.

— Биологически — да. Но отец для ребёнка — это не только тот, чья фамилия стоит в свидетельстве о рождении.

Анна почувствовала, как у неё задрожали руки.

— А Рома, значит, отец?

— Для Миши сейчас да.

— А если завтра Рома уйдёт? Ты не думала об этом? Ну, если вдруг у вас не сложится? Что тогда?

Ника замолчала.

— Не знаю.

— Вот именно.

— Анна Юрьевна, и что теперь? Вы хотите, чтобы я вообще больше ни с кем не строила жизнь? Чтобы вместе с детьми мы каждое воскресенье ходили на кладбище и жили воспоминаниями?

— Я хочу, чтобы они знали своего отца!

— Они знают!

— Нет, Ника. Они знают, что у них когда-то был какой-то Максим. А я хочу, чтобы они знали, что это был живой человек. Что он их любил. Что Соня у него на руках засыпала. Что Мишу он таскал на плечах. Что собирался летом повезти их на море…

Ника закрыла глаза.

— Я всё это помню.

— Тогда почему детям не рассказываешь?

— Потому что я не хочу жить прошлым.

Анна ничего не ответила.

На следующий день Анна утром приехала на кладбище одна. Поставила цветы, протёрла фотографию на памятнике и долго сидела на скамейке. Нику она не ждала. После их разговора стало понятно, что ждать бессмысленно.

Но вечером Ника сама позвонила.

— Анна Юрьевна, вы завтра Мишу сможете забрать из школы?

— Смогу. А что?

— Нам с Ромой нужно задержаться после работы. Часа на два. У коллеги юбилей, она пригласила отметить.

Анна помолчала. Вот, значит, как. На чужой юбилей сходить возможность нашлась… Но говорить вслух ничего не стала.

На следующий день Анна забрала Мишу из школы. Уже дома мальчик вдруг спросил:

— Бабушка, а ты на кладбище ездила, да? Где папа похоронен.

— Ездила, малыш.

— А почему я его почти не помню?

— Ты маленький был.

Анна достала старую фотографию. Миша долго рассматривал снимок.

— А почему мама никогда про него не рассказывает?

— Потому что ей тяжело.

— А тебе не тяжело?

— Тяжело. Но я всё равно хочу помнить.

Миша посмотрел на фотографию ещё раз.

— Бабушка, а другие фотки у тебя есть? Где папа маленький?

— Конечно! – оживилась Анна Юрьевна. – Хочешь посмотреть, какой он был в девять лет?

Потом они долго сидели на диване, листали альбомы и разговаривали. Вечером Ника приехала за сыном и увидела стопку старых альбомов на столе.

— Это что?

— Он спросил про отца.

— Анна Юрьевна, я вас очень прошу. Не надо больше вести такие разговоры.

— А что я должна была сказать? Что его папа — Рома?

— Я не просила вас говорить неправду.

— А я и не хочу, чтобы моему внуку врали.

— Ему никто не врёт. Миша не должен чувствовать, что предаёт кого-то, если любит Рому.

Анна резко поставила чашку на стол.

— Это ты сделала всё, чтобы дети о нём забыли.

— Всё? Я пять лет одна их растила!

— Не одна.

— Хорошо. Не одна. Вы помогали, я этого не забываю. Вы отдали нам квартиру, приезжали, сидели с детьми. Но это не даёт вам права воспитывать их так, как считаете правильным. Я их мать. Я сама решу, когда и что им рассказывать.

— А если я буду молчать, Максим совсем исчезнет.

— Для вас он не исчезнет. Но Миша не обязан носить в душе ваше горе.

— Это не моё горе. Это память о его отце!

— Анна Юрьевна… После ваших разговоров он третью ночь плохо спит. Целые дни расспрашивает про смерть, про могилы, про похороны… Плачет, что мы все умрем.

Анна нахмурилась.

— И ты думаешь, это из-за меня?

— Я думаю, что раньше он не особо понимал, что значит смерть. А теперь боится её.

— А я думаю, что ты слишком долго делала вид, будто её не было.

Несколько секунд они молчали.

— Анна Юрьевна, — наконец сказала Ника, — вам пока лучше не приходить к нам.

— Ты меня выгоняешь? После всего, что я для вас сделала? Квартиру тебе отдала!

Ника на секунду замерла.

— И я вам благодарна. Но это не даёт вам права решать за меня, как воспитывать моего сына.

— А теперь ты меня ещё и из квартиры моего сына выгоняешь?

— Это и моя квартира тоже.

Анна побледнела.

— Конечно. Теперь уже только твоя.

— Не надо так.

— А как надо? Я пять лет старалась быть рядом. И вот теперь из-за того, что рассказала внуку правду о его отце, мне говорят, что я больше не нужна.

— Вы нужны. Но ребенка пугать не надо. Это ненормально, что Миша стал бояться засыпать.

Анна взяла сумку, оделась и вышла из квартиры.

Спускаясь по лестнице, она думала: имеет ли она право говорить внуку правду о погибшем отце, если эта правда причиняет ему страх? Или Ника, защищая ребёнка от прошлого, сама лишает его права знать человека, который дал ему жизнь?

И если Анна действительно переступила границу — не слишком ли легко Ника забыла, кому пять лет назад доверяла своих детей и кто отдал ей квартиру собственного сына?