— Ты почему так поздно, Гоша? – как можно более спокойным и будничным тоном спросила Алла.

Алла сидела на кухне и кормила трехлетнюю дочку ужином.

Георгий остановился в дверях кухни, придерживая плечом приоткрытую дверь. В одной руке у него был телефон, в другой — ключи от машины. Он выглядел уставшим и каким-то мрачным.

— Пришлось задержаться на работе, – коротко ответил он.

— Неправда, – так же спокойно ответила Алла, не глядя на мужа. – Я звонила на твою работу два часа назад. Мне сказали, что ты давно уехал.

— Ты звонила на мою работу? – с раздражением переспросил Георгий. – Зачем? Ты за мной следишь?

— Я не слежу, —ответила Алла. — Просто хотела узнать, когда ты будешь. Позвонила тебе, а у тебя телефон отключен.

— А! Наверно, разрядился! Сейчас поставлю на зарядку.

Муж повернулся и вышел из кухни. Алла почувствовала знакомое неприятное напряжение под рёбрами. В последние недели она не узнавала собственного мужа. Георгий поздно приходил домой, то и дело раздражался, начал прятать телефон. Раньше он мог запросто оставить гаджет на столе, попросить её ответить на звонок свекрови, например, переслать сообщение или найти нужный адрес. Теперь он носил его с собой даже в ванную.

Если Алла заходила в комнату, когда он разговаривал, Георгий замолкал или отходил к окну. Если приходило сообщение, он сначала смотрел на экран, а потом быстро убирал телефон в карман.

— Папа, иди сюда, — позвала его дочка. — Давай будем вместе кушать.

— Сейчас, солнышко.

Он вернулся на кухню, улыбнулся дочери, поцеловал её в макушку и достал из пакета упаковку ее любимых пирожных. Для Маши Георгий почти всегда находил время и силы. Он мог приехать поздно, раздражённый и молчаливый, но обязательно заглядывал к малышке, спрашивал, как прошёл день, читал ей книжку перед сном.

Именно это и сбивало Аллу с толку.

Сложнее всего было подозревать человека, который был примерным отцом.

До недавнего времени Алла считала свою жизнь почти образцовой. Не идеальной — с бессонными ночами, детскими капризами, бытовыми расходами и редкими ссорами, — но всё-таки счастливой.

С Георгием они познакомились на дне рождения общей знакомой. Он тогда три года ухаживал за Аллой, не торопил её и умел красиво заботиться. Присылал цветы без повода, забирал с работы, однажды среди недели повёз её в соседний город просто потому, что там проходила ярмарка и Алла когда-то сказала, что любит домашний сыр.

Он постепенно создавал ощущение, что рядом человек, на которого можно положиться. Алла и Георгий начали встречаться. Георгий продолжал вести себя по-рыцарски: встречал, провожал, дарил подарки, возил Аллу на отдых.

Ещё до свадьбы Георгий купил квартиру и оформил её на Аллу.

— Хочу, чтобы нам было где начинать семейную жизнь, — объяснил он тогда. — Скажи, ты выйдешь за меня замуж?

Алла уже давно в глубине души ждала этих слов, поэтому обрадовалась. И все же жест с квартирой ее немного смутил. Ей казалось неправильным, что он вкладывает столько денег в жильё для женщины, с которой они ещё даже не расписались.

Но Георгий только отмахнулся: все нормально!

Позже он оформил на неё и фирму. Георгий работал на государственной службе, поэтому не мог официально владеть некоторыми активами. Алла не слишком разбиралась в делах компании, но доверяла ему. Он говорил, что это обычная формальность, а все решения всё равно будут принимать вместе.

Свадьбу сыграли большую, почти на сто человек. Ресторан, ведущий, фотограф, живая музыка, дорогие наряды и бесконечные поздравления.

После свадьбы они сделали в квартире хороший ремонт и полностью обставили ее мебелью. Георгий даже дизайнера нанимал. Получилось очень достойно, и неудивительно: деньги были затрачены приличные.

Алла забеременела, родила дочь. Георгий по-прежнему старался. Он сам вставал ночью, если Алла совсем не могла подняться, покупал подгузники, возил их к педиатру и никогда не говорил, что забота о ребёнке — исключительно женское дело.

Алла привыкла считать, что ей очень повезло.

А какое-то время назад муж изменился.

Сначала едва заметно. Стал чаще задерживаться на работе, хотя раньше предупреждал о каждой задержке. Начал раздражаться на простые вопросы. Мог сидеть за ужином, глядя в одну точку, а потом резко вставать и уходить в спальню с телефоном.

Однажды ночью Алла проснулась от света в коридоре. Георгий стоял у окна и тихо разговаривал.

— Нет, сейчас не могу, — сказал он. — Она рядом.

Алла не стала выходить. Просто лежала и слушала, как он ещё несколько минут что-то объяснял, а потом вернулся в постель.

— Кто звонил? — спросила она.

— По работе.

— В половине первого?

— Алла, ну не начинай. Да, у меня такая работа. Я на связи день и ночь, чтобы иметь возможность содержать семью на должном уровне. Тебе ведь нравится, когда я приношу тебе зарплату? Ну вот.

Он отвернулся к стене, и разговор закончился.

Через несколько дней Алла нашла в машине женский шарф.

Они собирались ехать в детский парк, усадили дочку в кресло, Алла села рядом. Достала из кармана на переднем сиденье детскую книжку, чтобы отвлечь дочь. А вместе с книжкой на свет показался тонкий светлый шарф. Чужой. От него пахло чужими духами — сладкими, терпкими, с ноткой ванили.

Она взяла его двумя пальцами и несколько секунд смотрела на ткань.

— Гоша, это что? – спросила она.

— Где? А, это? Не знаю. Платок какой-то. Ты, наверно, забыла в прошлый раз.

— Гоша, это не мой платок. Чужой.

— Может, чей-то из коллег. Кто-то случайно забыл.

— Ты возил женщину?

— Я много кого вожу.

— Ты понимаешь, о чём я спрашиваю.

Георгий устало вздохнул.

— Алла, ну не устраивай допрос из-за тряпки.

Это «из-за тряпки» задело её сильнее, чем если бы он начал оправдываться. Алле хотелось услышать простое объяснение. Хотелось, чтобы Георгий сам удивился, вспомнил, откуда вещь, и рассмеялся над её подозрениями.

Но он только пожал плечами.

— Я не знаю, чей он. Выброси, если мешает.

— А если я не хочу выбрасывать?

— Тогда не выбрасывай. Может быть, кто-нибудь хватится.

Настроение было испорчено.

Весь день Алла пыталась убедить себя, что у вещи в машине может быть совершенно обычное объяснение. Георгий мог подвезти коллегу, действительно. Шарф сам по себе ничего не доказывал.

Но почему он не просто лежал на сиденье, а был спрятан в карман под детскую книжку? Может быть, именно для того, чтобы Алла случайно его там обнаружила?

Вечером Алла спросила еще раз:

— Ты так и не вспомнил, чей шарф у тебя в машине?

Он посмотрел на неё без особого удивления.

— Вот мне больше делать нечего, как вспоминать.

Он прошёл мимо неё в комнату, оставив Аллу в прихожей с ощущением, что она сама выставила себя нелепой.

После этого она стала замечать ещё больше.

Георгий сменил пароль на телефоне. Несколько раз Алла видела, как он удаляет уведомления, даже не открывая сообщения. В выходной он неожиданно уехал «по делам» на два часа, хотя раньше они почти всегда проводили субботы вместе.

Когда Алла спросила, куда он ездил, Георгий ответил:

— Разбирался с документами.

— С какими?

— С рабочими.

— Ты можешь объяснить нормально? Что за документы? Почему в субботу? Что случилось?

— Могу и объяснить, но не буду. Не хочу каждый раз отчитываться за каждый шаг.

Алла замолчала. Ей было неприятно слышать это от человека, с которым она жила семь лет.

Она не требовала отчёта о каждом шаге. Ей хотелось понимать, что происходит в их семье. Но Георгий словно поставил между ними невидимую стену, а теперь обвинял её в том, что она пытается заглянуть за неё.

Однажды вечером он купал Машу, а Алла складывала бельё в спальне. На тумбочке завибрировал его телефон. Она не собиралась брать его, но экран загорелся.

На нём высветилось имя, которого Алла раньше не видела.

«Вера». Ниже было короткое сообщение: «Ты обещал, что сегодня всё решишь».

Алла не смогла прочитать ничего больше. Когда Георгий вернулся, она спросила:

— Кто такая Вера?

Он остановился.

— Какая Вера?

— Та, что тебе пишет.

— Коллега.

— И что ты должен был сегодня решить?

— Алла, ты читаешь мои сообщения?

— Я увидела уведомление.

— Ну и что ты хочешь от меня услышать?

— Правду.

Георгий долго смотрел на неё. В его лице не было явного страха или раскаяния. Только усталость и раздражение.

— Ты считаешь, что я тебе изменяю?

Алла почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Я не знаю, что думать.

— Нет, ты знаешь. Ты уже всё решила.

— А ты можешь сказать, что ничего не происходит?

— Я не обязан доказывать тебе каждую минуту, что я не преступник.

— Тогда почему ты прячешь телефон?

— Потому что ты стала за ним следить!

— А почему я стала следить?

Георгий не ответил.

В ту ночь они спали на разных кроватях. Маша проснулась около трёх часов, захныкала, и Алла долго сидела с ней. Георгий тоже проснулся, но не вышел. Он только спросил из-за двери:

— Нормально там все?

Алла ничего не ответила.

Через неделю Алла записалась на консультацию к юристу.

Она не сказала об этом Георгию. Ей было страшно, но одновременно она чувствовала странное облегчение. Пока она только подозревала мужа, всё происходящее казалось туманом. Теперь у неё появился конкретный план: узнать, как оформить развод, как защитить интересы Маши, что будет с квартирой и фирмой.

Юрист внимательно выслушал её, посмотрел документы и объяснил, что многое зависит от обстоятельств и оформления имущества.

— Квартира зарегистрирована на вас? — уточнил он.

— Да.

— Документы о передаче денег, договор, дата оформления — всё сохраните. По фирме тоже нужно отдельно разбираться. Не принимайте решения на эмоциях, но и не подписывайте ничего, чего не понимаете.

Алла кивала, хотя слышала не всё. В голове у неё крутилась одна мысль: если Георгий действительно собирается уйти к другой женщине, она не позволит ему оставить её с ребёнком у разбитого корыта. Пусть уходит, в чем стоит. Это будет справедливо.

Она не считала себя жадной. Квартира была оформлена на неё. Фирма тоже. Георгий сам настоял на этом, когда хотел показать, что доверяет ей и думает об их будущем.

Вечером Алла дождалась, когда Маша уснёт, и сказала:

— Я подаю на развод.

Георгий сидел на краю дивана, просматривая рабочую почту. Он поднял голову не сразу.

— Что?

— Я больше не могу так жить.

— Как?

— В постоянном недоверии. С твоими тайнами, телефонными разговорами и женщинами, которые пишут тебе, что ты что-то обещал.

— Я не изменял тебе.

Он произнёс это ровно, без крика. Алла посмотрела на него.

— Тогда объясни всё.

— Мне нечего объяснять.

— Нет. Ты говорил, что не знаешь, чей шарф, что Вера — коллега и что я не должна задавать вопросы.

— Потому что ты не слушаешь ответы.

— А ты не даёшь нормальных ответов.

Георгий провёл ладонью по лицу.

— Алла, я не изменял. Но я не собираюсь выворачивать перед тобой весь рабочий телефон только потому, что ты нашла в машине чужой шарф.

— Ты понимаешь, что для меня это не просто шарф?

— Понимаю, что ты мне не веришь.

— Да.

— И ты решила разрушить семью?

Алла почувствовала, что от этих слов ей становится тяжело дышать.

— А что мне делать? Ждать, пока ты сам признаешься?

— В чём? В том, чего не было?

Алла отвернулась. Она не могла доказать измену. Не могла предъявить фотографию, признание или переписку, где Георгий прямо говорил о другой женщине. Но и прежнего доверия у неё больше не было.

А разве для развода обязательно дождаться, когда муж признается?

На следующий день Алла сказала Георгию, что не собирается делить квартиру.

Он выслушал её молча. Сначала даже не перебивал, только сжал пальцы на подлокотнике кресла.

— Ты хочешь сказать, что оставишь себе всё? — спросил он.

— Я хочу, чтобы у Маши было жильё.

— У Маши будет жильё. Я не собираюсь оставлять дочь без квартиры. Ты хочешь разводиться – что ж. Но давай хотя бы поделим квартиру пополам. Она покупалась на мои деньги.

— Она оформлена на меня.

— Потому что я сам в тот момент так решил!

— Да. Сам.

Георгий резко встал.

— Вот именно! Я был идиотом. Я хотел сделать красиво, показать, что ты для меня важнее всего. Отдал тебе квартиру, оформил фирму, устроил свадьбу, ремонт оплатил. А теперь ты разводишься со мной, потому что нашла в машине женский шарф, и ещё собираешься подать на алименты!

Алла посмотрела на него. Впервые за всё время Георгий выглядел не виноватым, а по-настоящему оскорблённым.

— Ты не начинаешь с нуля, — сказала она. — У тебя работа, доход, связи, машина. У тебя есть всё, что было до меня. В конце концов, это не я начала ходить налево. И не я довела до того, что семья распалась.

Георгий отвернулся к окну.

— Если ты подашь на развод, я буду защищать свои интересы.

— Защищай.

— И квартиру просто так тебе не оставлю.

Алла посмотрела на него и вдруг поняла, что больше не боится этой фразы. Ещё месяц назад она бы расплакалась, начала уговаривать, искать компромисс, обещать, что всё можно исправить.

Теперь она думала только о том, что должна сохранить для себя и Маши хотя бы то, что уже было у них.

Вечером Георгий ушёл гулять с дочкой. Алла осталась дома и стала складывать его вещи в дорожную сумку. Ей было необходимо убрать его одежду из шкафа, чтобы перестать каждый раз натыкаться на знакомые рубашки и вспоминать, каким он был раньше.

Когда Георгий вернулся, Маша уснула у него на плече. Он осторожно переложил дочь в кроватку и вышел в коридор.

— Алла, нам всё равно придётся поговорить спокойно. Я не хочу, чтобы мы стали врагами.

Алла посмотрела на него. Ей тоже не хотелось становиться врагами. Но она не понимала, можно ли сохранить нормальные отношения с человеком, которому больше не веришь.

— Тогда не требуй от меня сейчас поступать красиво, — сказала она. — Я не знаю, что у тебя происходит. Но я знаю, что больше не хочу рисковать собой и Машей.

Георгий хотел что-то ответить, но промолчал.

В этот момент его телефон снова завибрировал. Он достал его из кармана, взглянул на экран и быстро заблокировал. Алла увидела только имя — «Вера». Она ничего не спросила. А Георгий впервые не стал объяснять, кто пишет.

Как вы считаете, права ли Алла, имеет ли она моральное право оставить себе квартиру и фирму, оформленные на неё, или в такой ситуации всё-таки стоит искать компромисс?