— Ян, я всё решил. Надо ехать к маме. Не могу я сидеть здесь и делать вид, что ничего не происходит, когда ей, возможно, осталось всего несколько месяцев. Я хочу побыть с ней, пока ещё есть такая возможность. А с работой… Ну, найду потом другую.

Яна взбивала в миске яйца на омлет, поэтому ей показалось, что она что-то не то расслышала. Она выключила миксер и с удивлением посмотрела на мужа. Вадим говорил спокойно, будто обсуждал совершенно будничные вещи. Он даже уже открыл на телефоне сайт с расписанием поездов и что-то там листал. А у неё в голове никак не складывалось сказанное.

— Подожди. Как это ехать к маме? А работа как же? Ты хочешь сказать, что собираешься уволиться?

— Да. Или договориться, чтобы меня отпустили на какое-то время без содержания. Хотя вряд ли, с какой стати они меня отпустят. Я ведь только устроился, испытательный срок ещё не закончился. Вряд ли кто-то будет входить в мое положение. Тем более, я не понимаю, как… долго… ну, ты понимаешь…

— Вадим, ты же полгода работу искал! — Яна поставила тарелку на стол. — Мы только-только выдохнули. Ты сам помнишь, сколько у нас денег осталось? Ничего не осталось! Мы всё потратили, пока ты сидел без работы. А теперь ипотека, ребёнок, коммуналка. Ты хоть понимаешь, что будет, если ты опять уволишься?

— Я понимаю, — ответил муж. — Но что мне делать? Мама умирает, Ян. У неё онкология. Врачи сказали, что в среднем с таким диагнозом живут около года. Может, меньше. Я что, должен сидеть здесь и ждать, пока мне позвонят и скажут, что всё?

— Нет, конечно! Я же не предлагаю тебе сидеть здесь и ждать звонка! Я сама тебе говорила, что надо ехать, навещать её. Мы можем на праздники поехать, на выходные, я тебя отпущу хоть на неделю. Но увольняться-то зачем? И переезжать к ней на неопределённый срок? Ты собираешься там жить, а мы со Славиком здесь? Или мы тоже должны всё бросить и ехать за тобой? А на что мы там жить будем, как ипотеку платить?

— Я пока не знаю, как лучше. Надо сначала туда приехать, посмотреть, что там и как. Может, я на месяц останусь, может, на два. А там видно будет.

Яна прикрыла глаза. Вот именно этого она и боялась — «а там видно будет». У них ипотека не на месяц и не на два, и четырёхлетний Славик не может подождать с едой, одеждой и детским садом, пока папа решает, как ему быть дальше.

И дело даже не только в деньгах. Она не хотела оставаться одна с ребёнком, без мужа, который будет жить за пятьсот километров и неизвестно когда вернётся.

— Вадим, я понимаю, что тебе тяжело. Правда, понимаю. Но ты сейчас говоришь о своей маме, а я пытаюсь понять, как нам всем дальше жить. Мы тоже твоя семья.

Муж поднял на неё глаза.

— Ты хочешь, чтобы я остался здесь, пока мама умирает?

Яна ничего не ответила. Потому что именно так это и прозвучало, хотя она совсем не это имела в виду.

Свекровь заболела почти два года назад. Сначала всё выглядело не слишком страшно: слабость, потеря аппетита, боли, которые то появлялись, то проходили. Она ходила по врачам, сдавала анализы, принимала таблетки, ездила на обследования. То находили одно, то подозревали другое. Несколько раз Вадим собирался отвезти мать в областную больницу, но то у неё поднималась температура, то не было сил на дорогу, то врачи говорили, что нужно дождаться результатов очередных анализов.

Мать и сама активно саботировала процесс, не доверяла врачам. А может, и доверяла, просто боялась услышать окончательный приговор.

Яна не раз советовала мужу взять отпуск и поехать с матерью на обследование. Вадим ездил, когда мог, звонил ей почти каждый день, переводил деньги на лекарства. Но ведь мать взрослый человек, против желания ее никуда не потащишь.

Галина Егоровна жила в пятистах километрах от них, в небольшом городе, где прошла вся её жизнь. Там у неё была своя двухкомнатная квартира, соседки, знакомые, сестра Валентина, которая жила через несколько кварталов.

Когда диагноз наконец подтвердился, Вадим будто перестал слышать всё остальное. Врачи объяснили, что болезнь запущенная, лечение будет тяжёлым, а прогноз — неблагоприятным. Никто не называл точную дату, но сын услышал главное: времени может остаться совсем мало. Год это в лучшем случае.

Яна и сама переживала. Галина Егоровна никогда не была из тех свекровей, которые лезут в жизнь молодых, требуют внуков и учат невестку варить борщ. С ней можно было спокойно поговорить, она любила Славика, иногда присылала ему посылки с домашним вареньем, носками и игрушками. Когда Яна лежала в больнице после родов, свекровь несколько раз приезжала помочь, хотя дорога занимала почти целый день.

Конечно, Яна не хотела, чтобы она умирала. И не собиралась мешать мужу проводить с ней время. Но когда Вадим впервые заговорил об увольнении, она растерялась.

Он ведь только месяц назад устроился на новое место. До этого почти полгода перебивался случайными заработками, отправлял резюме, ходил на собеседования, возвращался домой злой и уставший. То зарплата не устраивала, то график, то начальник на собеседовании прямо говорил, что нужен человек с опытом именно в этой сфере. А на предыдущей работе Вадим продержался три года, пока отдел не сократили. Сначала он надеялся быстро найти другое место, потом перестал загадывать даже на неделю вперёд.

Все эти месяцы Яна работала, старалась не покупать ничего лишнего, считала расходы. Они залезли в отложенные деньги, которые собирали на ремонт ванной и непредвиденные случаи. В итоге от накоплений почти ничего не осталось. Несколько раз пришлось принимать помощь родителей

И вот теперь, когда Вадим наконец получил работу с нормальной зарплатой, всё опять могло рухнуть.

На следующий день Яна отвела сына в детский сад, вернулась домой и села за стол с ноутбуком. Ей нужно было закончить рабочий отчёт, но мысли постоянно возвращались к разговору с мужем. Она открыла банковское приложение, посмотрела остаток на счёте, потом зашла в календарь и прикинула, когда придётся платить ипотеку.

Сумма платежа была вполне посильной, когда оба работали. Но если Вадим уволится, её зарплаты одной хватит только на ипотеку, садик и коммуналку. Ну, может, останется еще немного, чтобы заказать самые основные продукты. А как покупать одежду, лекарства, транспорт, бытовые мелочи? И это если ничего не случится непредвиденного.

А если муж уедет к матери, ему тоже понадобятся деньги. У Галины Егоровны есть накопления, но не садиться же ей на шею, ей самой они сейчас не помешают. Яна не могла представить, как они будут жить на одну её зарплату и ещё помогать Вадиму.

Она понимала, что деньги сейчас кажутся чем-то мелочным на фоне болезни. Но ипотечный банк не станет входить в их положение, а Славик не поймёт, почему мама больше не покупает ему любимые йогурты.

Вечером она попыталась поговорить с мужем ещё раз, уже без эмоций.

— Вадим, давай подумаем, как сделать так, чтобы ты мог помогать маме, но при этом не потерял работу. Ты ведь можешь взять несколько дней за свой счёт, съездить к ней, поговорить с врачами. Потом снова поехать через пару недель. Может, начальник пойдёт навстречу, если объяснить ситуацию?

— Ты думаешь, я об этом не думал? — устало спросил он. — Я ещё толком не освоился, какой отпуск? Да и что я скажу? Только пришёл и уже прошу особые условия. Меня просто попросят написать заявление.

— Но ты даже не попробовал поговорить!

— Я знаю, как это бывает. На испытательном сроке никто не будет под меня подстраиваться.

— А если ты уволишься, потом опять полгода будешь искать работу? Ты же сам говорил, что сейчас сложно устроиться. И что тогда?

Вадим помолчал, потом отодвинул тарелку.

— Я не могу сейчас думать о том, что будет через полгода. У меня мама больна. Я хочу быть рядом с ней, пока она жива. Неужели это так трудно понять?

Яна отвернулась к раковине. Она понимала. Именно поэтому и не говорила ему, что он не должен ехать. Она пыталась найти вариант, при котором ему не пришлось бы выбирать между матерью и работой, а их семье — снова жить впроголодь и считать каждую тысячу.

— А почему ты сразу решил, что надо увольняться? — спросила она. — У тебя там мамина сестра, тётя Валя. Они рядом. Ты ведь не один можешь помогать маме.

— Тетя работает, у неё куча внуков. Она сама уже не молодая. Да и я сын. Я должен быть рядом.

— А ты думаешь, я не должна быть рядом со своей семьёй? У нас с тобой ребенок, Вадим. Ему четыре года. Он каждый вечер спрашивает, когда папа придёт с работы, чтобы вместе машинки собирать. А если… ну… твой отъезд затянется на много месяцев? Ты представляешь, как это будет? Я одна с ребёнком, с работой, с ипотекой. А ты там, за пятьсот километров, и я даже не знаю, когда ты вернёшься.

— Ты сейчас ставишь мне условия? — спросил муж.

— Нет! Я пытаюсь объяснить, что мы тоже существуем. Я не запрещаю тебе ехать к маме. Я хочу, чтобы ты подумал, как это отразится на нас.

— Получается, я должен выбирать, мама или вы с ребенком?

— Нет, — тихо сказала Яна. — Но ты почему-то уже выбрал. Ты решил уволиться, а меня просто поставил перед фактом.

В следующие дни они почти не возвращались к этому разговору. Вадим уходил на работу, вечером ужинал, играл с сыном, потом долго сидел с телефоном. Яна видела, что он переписывается с матерью и теткой, иногда разговаривает с кем-то из родственников. Она не спрашивала, о чём они говорят. Ей казалось, что любое её слово теперь будет звучать как попытка удержать мужа подальше от больной матери.

Через пару дней Вадим сказал, что взял билеты на ближайшие выходные. Поедет к матери, поговорит с врачом, посмотрит, что ей нужно, а заодно обсудит с тетей, как они могут организовать уход.

Яна даже обрадовалась. Это было разумное решение. Пусть съездит, побудет с матерью, разберётся в ситуации, а потом они вместе решат, что делать дальше.

— Хорошо, — сказала она. — Поезжай. Я с Славой справлюсь. Только, пожалуйста, не принимай никаких решений сгоряча. Сначала поговори с начальником, узнай, можно ли взять отпуск или перейти на какой-то гибкий график. Может, получится приезжать чаще, не увольняясь.

— Посмотрим, — ответил Вадим. – Если отпустят сейчас без содержания еще на пару дней, то я вернусь, в среду выйду на работу. Если начнут делать мозг, то пошли они подальше. Уволюсь одним днем. Благо, на испытательном сроке имею право.

Вечером Яна заметила, что муж какой-то смурной. Молчал, не стал ужинать, ушёл в комнату и долго говорил по телефону. Потом вышел и сообщил, что мать просит его приехать как можно скорее. Ей стало хуже, она боится оставаться одна по ночам.

— А ты сам чего хочешь?

— Я хочу быть с мамой, — ответил Вадим. — Я не знаю, сколько у неё осталось времени. Может, несколько месяцев. Может, год. Я не хочу потом жалеть, что не был рядом.

Яна опустилась на стул. Она знала, что муж не делает ей назло. Он действительно боялся потерять мать и потом всю жизнь вспоминать, что мог быть рядом, но остался в другом городе ради работы.

Но ведь и она боялась. Боялась, что муж уедет, что она не справится, что деньги закончатся.

— Вадим, я не прошу тебя отказаться от мамы. Я прошу не бросать нас в этой ситуации. Давай попробуем найти другой выход. Давай, ты сейчас съездишь на неделю, посмотришь, как там и что. Может, тетка сможет брать на себя часть забот. Может, нужно будет сиделку нанять. Но увольняться прямо сейчас с работы в никуда — это же безумие!

— А если через месяц мамы не станет? — спросил он. — Что ты мне тогда скажешь? Что надо было остаться на работе?

Яна не нашлась с ответом. Потому что не знала, что скажет. Она понимала, что мужу будет больно, если он не успеет побыть с матерью. Но и ей было страшно остаться одной со всеми проблемами, которые они до сих пор решали вдвоём.

— Я не хочу, чтобы ты потом жалел, — сказала она наконец. — Но я не представляю, как я вывезу все одна.

Вадим ничего не ответил. Он взял телефон и ушёл в спальню.

В пятницу Яна отвезла Славика в садик, вернулась домой и увидела, что Вадим собирает вещи в спортивную сумку. Он собирался взять ее с собой на работу и вечером сразу ехать на вокзал. Вадим буднично сказал, что уезжает на месяц. Сегодня поговорит с начальником. Если его не отпустят к матери, то он уволится.

Вадим произнёс это без вызова, почти буднично, словно речь шла о давно решённом вопросе.

Яна посмотрела на него и вдруг почувствовала злость. Не на свекровь, не на болезнь, не на мужа за то, что он любит свою мать. Она злилась оттого, что её собственные страхи словно не имели значения. Она тоже не спала ночами, считая деньги. Тоже боялась за будущее. Тоже хотела, чтобы муж был рядом, когда Славик заболеет, когда придётся платить ипотеку, когда у неё самой не будет сил.

— А если начальник тебя отпустит на месяц, ты вернёшься через месяц? — спросила она.

Вадим замялся.

— Не знаю, Ян. Если маме будет хуже, я не смогу уехать.

— То есть ты можешь остаться там на полгода?

— Не исключено.

— А мы?

— Вы будете жить здесь. Я буду помогать, чем смогу. Может, твои родители помогут. Все-таки ситуация из ряда вон выходящая.

Яна невольно усмехнулась.

— Да уж, ситуация действительно из ряда вон. Вадим, у нас ипотека. У нас ребёнок. У нас нет накоплений. Ты хочешь уехать, потерять работу и потом помогать нам неизвестно чем? Ты хоть понимаешь, что это не план?

— А что ты предлагаешь? — резко спросил он. — Оставить маму одну?

— Я предлагаю сначала выяснить, какая помощь ей нужна, поговорить с тетей, с врачами, с начальником. Я предлагаю, чтобы мы с тобой приняли решение вместе, а не так, что ты поставил меня перед фактом и ждёшь, что я всё пойму и одобрю.

Вадим встал из-за стола.

— Я думал, ты меня поддержишь.

— Я тебя поддерживаю! Я готова помочь, взять отпуск на пару недель, поехать с тобой и провести там какое-то время. Но я не могу просто сказать: да, дорогой, увольняйся, уезжай на неопределённый срок, а мы тут как-нибудь. Я тоже человек, Вадим. И я тоже боюсь.

Он посмотрел на неё, но ничего не ответил. Как ни в чем не бывало, продолжил собирать свою сумку.

Яна осталась на кухне. Ей было стыдно за то, что она злится на мужа в такой момент. Она представляла, каково ему сейчас: мать тяжело больна, времени может остаться мало, а жена говорит об ипотеке и работе. Но разве забота о собственной семье делает её бессердечной? Разве она должна молча согласиться на всё, потому что иначе будет выглядеть эгоисткой?

А как вы считаете: Яна должна поддержать мужа и отпустить его к больной матери, даже если их семья окажется в тяжёлом финансовом положении? Она взрослый человек, вырулит как-нибудь. Или Вадим неправ?

Вы на чьей стороне в этой ситуации?