— Я не говорю, что ты обязана содержать меня целиком, Ириш. Но какую-то сумму ты вполне могла бы мне давать. Скажем… тысяч сорок, например. Чтобы я могла самые простые продукты купить и коммуналку заплатить.

Ирина даже не сразу поняла, что именно сказала мать.

Они сидели в новенькой однокомнатной квартире Ирины. На столе стояла тарелка с яблочным пирогом, но никто к нему не притронулся.

— Сорок тысяч? — переспросила Ирина.

— Ну да.

— Каждый месяц?

— Ну конечно, дочь. Я все-таки как-никак твоя мама. Я тебя растила, ничего для тебя не жалела, если ты помнишь. Теперь мне нужна помощь…

Мама говорила спокойно, будто речь шла о погоде. А ведь еще несколько недель назад Ирине бы и в голову не пришло, что они вообще будут обсуждать подобное.

…Ирине недавно исполнилось двадцать шесть. Молодая, красивая, все при ней – всем бы так жить. К тому же у нее довольно состоятельные родители. Отец бизнесмен, мать почти всю жизнь домохозяйка, Ира их единственная дочь. Папа Ирину выучил в вузе, купил ей жилье, маленькую однушку, помог с ремонтом, на работу устроил в хорошее место. В прошлом году на 25 подарил машину.

Теперь Ира не платит ипотек, не думает об аренде, всю свою зарплату тратит на себя и на свои хотелки. Путешествует, наряжается, ухаживает за собой.

И жить бы да радоваться, но недавно новость свалилась как снег на голову: родители решили разводиться. То есть решил отец. Матери ничего другого не остается, как подчиниться.

Папа Иры всегда был ходок по женщинам. Мать, как кажется Ирине, об этом прекрасно знала, но старательно закрывала на все глаза. И вот теперь он встретил даму, которая его зацепила, и собрался уходить от жены. Сказал, что купит ей небольшую студию и даст на первые пару месяцев денег, в виде отступных.

А дальше сама.

Ирина, конечно, в шоке от всего от этого. Мама ведь прожила с ним почти тридцать лет, все эти годы была хорошей женой: верной и заботливой. Обустраивала дом, обеспечивала быт, Иру вон вырастила. А теперь вот, в зрелом возрасте, такой подарок.

— Знаешь, а я ведь могла уйти от него еще двадцать лет назад, – невесело усмехнувшись, сказала Ире мама. – Еще когда поймала его в первый раз с посторонней бабой.

— Почему не ушла? – спросила Ира.

— Потому что …тебя пожалела!

Ира меньше всего ожидала услышать такую откровенность и вопросительно подняла на мать глаза. А та продолжала:

— Ты думаешь, у нас была бы такая жизнь, если бы я хлопнула дверью? Папа бы платил алименты, конечно. Мы бы сняли с тобой квартиру, жили бы, как все. Ни о каком платном образовании, квартире, машине и прочем ты бы при таком раскладе и не мечтала. У отца бы была другая семья, другие дети, ими бы он и занимался...

— Откуда ты знаешь, мам, как бы было? – попыталась было возразить Ирина.

— Потому что я вижу, как принято в их кругу. Очень многие знакомые отца разменяли сорокалетних жен на двух двадцатилетних. Вспомни Алексеевых, тетю Наташу с Аделиной, или Сорокиных. Много ли папаши старыми детьми занимались после развода в этих семьях? Вот, то-то и оно. С глаз долой, из сердца вон. Через пару лет и забыли, как звать детей, новых народили…

Это было неприятно слышать именно потому, что было правдой.

Ирина действительно получила от отца очень много. В детстве жила обеспеченно, в своей отдельной комнате, ездила по морям и разным странам, дни рождения ей справляли в боулингах и прочих интересных местах, с десятком гостей. Отец ни слова не говоря, дал денег на учебу в престижном университете, поставил на ноги, обеспечил всем, чем только можно.

А мама все это время была рядом. Она занималась Ириной, водила ее на кружки, сидела с ней над уроками, возила к репетиторам, собирала в школу, ездила на родительские собрания. Когда Ирина болела, мать почти не отходила от нее.

— Я не прошу вернуть мне все, что я для тебя сделала, — говорит теперь мама. — Да это и невозможно. Но теперь мне тоже нужна помощь. Прежде всего, материальная.

Матери Ирины пятьдесят четыре года, она ни разу не устраивалась на работу, вообще не представляет, как это люди работают, и чем бы именно могла заниматься. Тяжелую работу мать не потянет, на офисную никто и не возьмет. Конечно, мать привыкла жить на широкую ногу. Но считает, что ужмется, и на сорок тысяч как-то справится. Надо же ведь и совесть иметь, дочери ведь тоже деньги не с потолка падают.

— Мам, – нерешительно начала Ирина. – Это почти треть моей зарплаты.

— И что?

— Я просто не понимаю, как долго это продлится. Пару месяцев? Полгода? А что дальше?

— Дальше будем смотреть.

Ирина взглянула на нее.

— То есть ты хочешь, чтобы я постоянно тебя содержала?

Мама нахмурилась.

— Я хочу, чтобы моя дочь не бросила меня после того, как я всю жизнь о ней заботилась.

— Я тебя не бросаю.

— А что это тогда за вопросы странные?

Ирина промолчала. Она действительно не знала, что ответить.

— Мам. А ты не пробовала что-нибудь найти? Ну, в плане работы, конечно же, — осторожно спросила Ирина.

— Куда меня возьмут в моем возрасте?

— Не знаю. Можно же, наверно, найти что-нибудь спокойное, не очень напряжное.

— Например?

— Администратором. В салон. В какую-нибудь небольшую фирму.

Мама усмехнулась.

— Я тридцать лет нигде не работала. Ни программы толком не знаю, ни опыта у меня нет. Ты правда думаешь, что меня кто-то где-то ждет?

Ирина ничего не сказала. Она и сама понимала, что легко не будет.

— Физическую работу я не потяну, — продолжила мама. — А на нормальную меня уже не возьмут. Надо же, наверно, резюме сделать. А что я в нем напишу? Что тридцать лет сидела дома, воспитывала дочь?

— Но сесть ко мне на содержание — это тоже не решение. Ты молодая женщина, не дряхлая бабуля еще.

Мама посмотрела на нее с обидой.

— А что мне делать? В пятьдесят четыре начинать новую жизнь?

Ирина не знала. Возможно, именно это матери и предстояло.

— Мам… Если честно, я не готова обещать тебе постоянную сумму.

— Почему?

— Потому что я не знаю, как будет дальше. Я не хочу, чтобы ты рассчитывала только на меня… Вдруг я не потяну?

— У тебя квартира есть. Машина есть. Ты одна живешь. Зарплата хорошая. Ни мужа. Ни детей пока нет…

— И это значит, что я теперь должна отдавать тебе часть зарплаты?

— Не «должна». Можешь матери помочь. Я у тебя не на маникюры и салоны прошу, а чисто на необходимое. Ты же понимаешь, что на сорок тысяч не разжиреешь. Разве что хлеб да молоко можно купить. А ты такую сумму вполне можешь себе позволить отдать…

— Но если я могу себе позволить, это не значит, что я обязана.

Мама резко поставила чашку на стол.

— Конечно. Очень удобно.

— Что удобно?

— Получить от богатого отца всё, что можно, а потом сказать матери: «Ты сама виновата в том, что так все получилось».

— Я так не говорю.

— А как?

Ирина устало вздохнула.

— Я говорю, что ты сама в свое время решила остаться с папой.

— А ты думаешь, я должна была уйти с тобой под мышкой и жить на одну зарплату?

— Я не знаю, мам.

— Вот именно. Не знаешь. Я смотрела на тебя и думала, что хотя бы у тебя будет нормальная жизнь. Что ты не будешь считать каждую копейку, в одном и том же платье ходить круглый год. Что у тебя будет образование, квартира, машина. И всё это у тебя есть.

— Я знаю.

— Тогда почему тебе так трудно помочь мне?

Ирина посмотрела на мать. Помочь было не трудно. Трудно было согласиться на то, что эта помощь теперь станет постоянной.

После этого разговора они несколько дней почти не общались.

Ирина продолжала работать, ездила по делам, встречалась с подругой, вечером возвращалась домой. Все было как обычно, только телефон теперь вызывал раздражение.

Она знала, что мама может позвонить в любой момент.

Однажды вечером так и случилось.

— Ириш, я в выходные переезжаю. Отец купил мне студию. Сказал, что нужно освободить квартиру…

— Понятно, мам. Тебе помощь нужна?

— Ты прекрасно знаешь, что нужна.

— Мам, я имела в виду помощь с переездом.

— А я имела в виду другое… Давай договоримся на тридцать тысяч. Это не сорок. Тебе будет полегче, а я уж как-нибудь буду стараться прожить.

Ирина закрыла глаза.

— Мам, дело не в сумме…

— А в чем?

— В том, что это нужно будет делать каждый месяц.

— Ну а как иначе?

— Я не знаю.

— Я тоже не знаю.

В голосе матери впервые не было ни упрека, ни раздражения. Только растерянность.

Ирина представила ее в новой квартире. Пустое помещение, тюки и коробки с вещами, чужой подъезд, незнакомые соседи. Никакой работы, никаких привычных обязанностей, рядом нет человека, с которым она прожила почти тридцать лет. И друзья-то у них в основном отцовы, так что, скорей всего, у матери и словом-то перемолвиться будет не с кем.

Ирине было жалко мать. Но вместе с жалостью появилась другая мысль: если сейчас она согласится на регулярную помощь, мать быстро привыкнет, и потом отказаться будет почти невозможно.

— Мам, я могу помогать тебе, если понадобится, — сказала она. — Продукты, лекарства, какие-то крупные расходы. Но постоянную сумму я обещать не могу.

Мама долго молчала.

— Значит, всё-таки не хочешь?

— Не хочу обещать то, чего не знаю, смогу ли выполнять.

— Понятно.

Ирина услышала короткие гудки. Она положила телефон на стол и долго сидела на кухне.

Ей было двадцать шесть. У нее была квартира, машина, хорошая работа и жизнь, которую родители когда-то для нее устроили. Наверно, мать права: если бы не она и не ее решения, все сейчас у Ирины было бы куда скромнее.

А вы согласны с тем, что мать наступила себе на горло ради ребенка в данном случае? Должна ли Ирина за это платить?

Как быть Ирине? Что думаете?