— Мам, ты же сама обещала, помнишь? Никто тебя за язык не тянул. Торжественно, при всех, встала и сказала, что образование единственного и долгожданного внука возьмешь на себя, все оплатишь. А теперь, когда до поступления осталось несколько месяцев, выясняется, что ты ничего не собираешься делать!

Марина говорила громко, почти кричала.

Ольга Дмитриевна сидела на диване и молча смотрела на нее.

Дочь пришла без предупреждения, с порога начала рассказывать про то, как сложно поступить нынче в вуз, в этом году особенно, потому что правила меняют прямо на ходу, все ужесточают, делают все так, что поступят, кажется, теперь далеко не все. А им надо мальчика запихивать в институт любым способом, потому что это МАЛЬЧИК, и вариантов тут нет.

Если Никита не поступит, это будет КАТАСТРОФА.

Марина нашла репетиторов, причем, не дешевых. Дешевые там не справятся. Знаний у ее сына, одиннадцатиклассника Никиты, не густо. Единственное, на чем можно сэкономить – это на базовой математике, профильную Никита все равно не сдаст, это дохлый номер. А базовая – все говорят, что экзамен простой, достаточно будет взять в репетиторы какого-нибудь студента. Но по другим предметам сейчас надо выложиться, в том числе материально.

В общем, ежемесячно нужна сумма – пятьдесят тысяч рублей. А взять деньги Марине особо неоткуда. У нее сейчас сложные времена. На ней ипотека и куча других расходов. А Ольга Дмитриевна когда-то давно обещала помочь.

Именно с этим разговором дочь и пришла к матери. И напомнила той про обещание, данное много лет назад.

— Я обещала помочь с образованием, а не оплачивать тебе любые расходы, которые ты сейчас придумаешь, — сказала дочери Ольга Дмитриевна. — Пятьдесят тысяч в месяц! Марин, ты вообще понимаешь, что это огромные деньги? Люди в регионах семьями на них живут. И за что я должна их отдавать? Никита учится кое-как, сам не знает, куда хочет поступать. Сентябрь прошел, он у тебя учебник хоть раз открыл ли? Я вот сильно в этом сомневаюсь. Пусть садится, берет книги и учит материал. Если ему самому нужен этот институт.

— Мам, ну ты же его знаешь! – с раздражением воскликнула Марина.  – Ничего он сам делать не будет. Надо, чтобы кто-то с ним занимался, направлял. Иначе мы потеряем время, и парень у нас останется без института…

— А почему бы ему не пойти в колледж? Нормальные ребята получают профессию, потом работают, если хотят — учатся дальше. Не всем обязательно в институт.

— Ему семнадцать лет! Он ещё не понимает, чего хочет!

— Так, может, пора уже начать об этом задумываться? Другие же дети как-то понимают. И учатся нормально, думают об экзаменах, а не только в телефоне сидят.

Марина резко села.

— Знаешь что, мама? Я бы, может, у тебя и не просила денег. Но, когда Никита родился, ты сама сказала, что внуку ни в чём не откажешь и образование ему обеспечишь. Все слышали! А теперь у тебя вдруг появились условия.

Ольга Дмитриевна промолчала. Вот этого она и боялась: что дочь припомнит ей старые слова и выставит человеком, который легко обещает, а потом прячется за отговорками. Но и отдавать деньги только потому, что когда-то за праздничным столом сказала лишнее, она не собиралась.

…Семнадцать лет назад, когда внук только родился, Ольга Дмитриевна была по-настоящему счастлива. Марине уже исполнилось тридцать шесть, и мать начала думать, что внуков у неё, возможно, и не будет. Дочь с мужем жили для себя, строили карьеру, выплачивали ипотеку за хорошую двухкомнатную квартиру. Зять зарабатывал прилично, Марина тоже занимала серьёзную должность.

Беременность была запланированной, и новость о том, что скоро появится ребёнок, в семье встретили с большой радостью.

На выписку Ольга Дмитриевна приехала с огромным пакетом подарков. Потом помогала дочери в первые недели, покупала подгузники, готовила еду, гуляла с коляской, когда Марине нужно было отлучиться. Однажды, когда родственники собрались у них дома, она подняла бокал и объявила, что образование внука берёт на себя. Тогда это прозвучало красиво. До поступления оставалось столько лет, что о нем еще никто серьезно и не думал. Зять пошутил, что к тому времени бабушка ещё и университет внуку купит, все посмеялись, и на этом разговор закончился.

Ольга Дмитриевна и сама не представляла, что именно будет оплачивать. Просто хотела показать, как рада появлению Никиты, и дать понять, что внук всегда может рассчитывать на её поддержку. Тогда деньги в семье были, у дочери с мужем всё складывалось благополучно, и никто не думал о том, что через несколько лет жизнь изменится.

Семейная жизнь Марины постепенно разладилась. Когда Никите было около десяти, дочь развелась. Общую квартиру бывшие супруги продали, деньги разделили, а Марина взяла ипотеку на небольшую двухкомнатную квартиру, чтобы жить с сыном.

Работать приходилось много: она могла задержаться до позднего вечера, иногда выходила в выходные, брала дополнительные проекты. Ольга Дмитриевна понимала, что дочери нелегко, и не раз забирала Никиту к себе на несколько дней, покупала ему одежду, оплачивала поездки на отдых.

Но чем старше становился мальчик, тем труднее было находить с ним общий язык. В младших классах он ещё охотно ездил к бабушке, рассказывал про одноклассников, показывал рисунки. Потом всё чаще приходил с телефоном, отвечал односложно, а на просьбы помочь по дому отмахивался. Если Ольга Дмитриевна пыталась поговорить об учёбе, Никита обещал исправиться, но через неделю всё повторялось.

— Никит, ты домашнее задание сделал? — спрашивала она, когда внук гостил у неё.

— Сделал.

— А почему учительница написала маме, что ты опять ничего не сдал?

— Да она ко мне придирается. Я потом сдам.

— А контрольную по математике почему на двойку написал?

— Ба, ну сколько можно? Я сам разберусь.

Ольга Дмитриевна пыталась объяснять, что без знаний ему будет трудно поступить и найти хорошую работу. Никита слушал с таким видом, словно бабушка рассказывает ему о жизни на другой планете.

Ольга Дмитриевна пыталась поговорить и с Мариной, что мальчика пора ограничить в телефоне и всерьёз заняться его учёбой. Дочь тогда была измотана работой и ипотекой и ответила резко:

— Мама, не лезь. Как говорится, не учи меня жить, лучше помоги материально. Я сама разберусь. Не надо мне рассказывать, как правильно воспитывать моего ребенка.

После этого Ольга Дмитриевна старалась не вмешиваться. Не хотелось ссориться с дочерью, да и внук уже был не маленький. Она решила, что Марина сама видит, что происходит, и найдёт способ повлиять на сына. Но годы шли, а Никита учился всё так же. В девятом классе еле-еле сдал экзамены, хотя мать нанимала ему репетитора по математике на несколько месяцев.

После этого он остался в школе, и теперь впереди был выпускной класс.

В прошлом году Марина начала говорить с сыном о поступлении. Она перебирала сайты вузов, обсуждала с коллегами направления, спрашивала у Никиты, что ему интересно, несколько раз вытащила в разные институты на дни открытых дверей.

В ответ слышала то «не знаю», то «потом посмотрю». В конце концов решила, что надо брать дело в свои руки, иначе толку не будет. Прошерстила сайты вузов, понаблюдала за приемной кампанией этого года, сделала выводы. Выбрала факультеты, экзамены, уже и репетиторов нашла.

Правда, оказалось, что удовольствие стоит просто конских денег.

Будь Никита мотивированным целеустремленным парнем, что-то можно было доверить ему изучать самостоятельно. Но Марина на этот счет иллюзий не питала.

Своих денег у неё было немного. Ипотеку она ещё выплачивала, на работе за последние годы доход не вырос. Бывший муж сыном перестал интересоваться уже давно, у него своя жизнь. И тут Марина вспомнила про обещание матери.

— Мам, ты же сама раньше говорила, что на образование внука у тебя отложено, — сказала она теперь, снова усаживаясь за стол. — К тому же ты подрабатываешь сейчас, и пенсию получаешь. Живешь одна, в собственной квартире. Я никогда у тебя особо ничего не просила. А сейчас мне нужна помощь. Я одна не вытягиваю.

Ольга Дмитриевна посмотрела на дочь. Она знала, что Марина устала. Знала и то, что та много лет работала почти без передышки, стараясь дать сыну всё необходимое.

Ольга Дмитриевна не считала её плохой матерью. Но ей казалось, что сейчас дочь хочет решить деньгами проблему, которую надо было решать гораздо раньше.

— Я понимаю, что тебе тяжело, — медленно сказала она. — Но Никита как-то не горит желанием учиться. Он понятия не имеет, куда поступать, не интересуется никакой профессией. Просто ты решила, что ему нужен институт, и теперь хочешь, чтобы я оплатила подготовку.

— А что плохого в институте? У него будет высшее образование, возможности. К тому же времена сейчас, сама знаешь какие. Мне надо пристроить парня после школы. Особо без разницы, куда.

— Если он будет учиться. А если он через год бросит? Или вообще не поступит со своим отношением? Ты подумала об этом?

— Поэтому и нужны репетиторы! Чтобы поступил!

— Марин, репетитор не может за него экзамены сдавать. Никита сам должен заниматься. А чтобы заниматься, должен быть заинтересован в результате. Я готова помочь, если увижу, что он старается. Но сливать серьезные деньги без всякой гарантии я не хочу. Он будет ходить за наши деньги к репетиторам, пускать пыль в глаза, и в итоге ничего не сдаст…

Марина посмотрела на мать с такой обидой, что Ольга Дмитриевна невольно отвела глаза.

— То есть ты хочешь, чтобы он сначала доказал, что достоин твоей помощи?

— Я хочу, чтобы он сам хоть что-нибудь сделал для своего будущего.

— Он ребёнок ещё!

— В одиннадцатом классе он уже не маленький.

— Тебе легко говорить. Ты сидишь здесь и рассуждаешь, что ему надо было в колледж. А если он потом всю жизнь будет жалеть, что не попробовал поступить?

Ольга Дмитриевна хотела возразить, но не нашла подходящих слов. Она и сама не знала, что было бы лучше для Никиты. Возможно, он действительно сможет собраться, если появится цель и помощь. Возможно, ему просто нужен кто-то, кто объяснит сложные темы и заставит заниматься регулярно. Но откуда взялась уверенность, что три репетитора решат всё? И почему платить за это должна именно бабушка?

— Я не отказываюсь от внука, — сказала она. — Если он поступит, если выберет специальность, если будет учиться, я могу помогать ему дальше. Но я не стану сейчас отдавать такие деньги за подготовку, в которой он сам не заинтересован.

— А как ты определишь, заинтересован он или нет? — спросила Марина. — Он тебе что, отчёт должен приносить?

— Нет. Но я вижу, как он живёт. Когда я приезжаю, он всё время в телефоне. Уроки не учит. За прошлый учебный год у него одни тройки. И ты сама говоришь, что заставить его заниматься сложно.

— Потому что я работаю! Я не могу стоять над ним с указкой, как в начальной школе!

— Вот именно. Ты работаешь, а он привык, что всё как-нибудь само устроится.

Марина поднялась. Теперь она уже не кричала, но голос у неё стал холодным.

— Понятно. Значит, когда ты обещала, ты не думала, что придётся выполнять обещание. Пустила всем пыль в глаза: бабушка самая щедрая. А теперь, когда мне действительно нужна помощь, оказывается, я должна сама со всем справляться.

— Не переворачивай мои слова.

— А как их ещё понимать? Я-то думала, что хоть в этом вопросе смогу на тебя рассчитывать.

Ольга Дмитриевна почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Она не раз помогала дочери и внуку, хотя никто не считал это выполнением какого-то обещания. Покупала Никите вещи, давала деньги на школьные поездки, оплачивала летний лагерь, когда Марина не могла себе позволить. Но всё это будто не имело значения. А теперь сразу стала плохой.

— Я никогда не обещала оплачивать репетиторов, — сказала она. — Я обещала помочь с образованием. И я не отказываюсь от этого. Но образование — это не только подготовительные занятия перед экзаменами. Если Никита поступит, мы ещё раз поговорим. Я готова участвовать в оплате учёбы, если он действительно будет учиться.

— А если он вообще не сдаст экзамены без репетиторов? Если не получит аттестат?  Ты об этом подумала?

Марина взяла сумку, проверила телефон и направилась к двери. Ольга Дмитриевна пошла следом, надеясь, что дочь хотя бы попрощается спокойно, но та уже надевала куртку.

— Не надо было ничего обещать, мам, — сказала Марина на прощание. — Я бы тогда рассчитывала только на себя.

Дверь закрылась. Ольга Дмитриевна вернулась в комнату. Ей было неприятно, что они поссорились, но уступать она не собиралась. У неё были накопления, и она не считала себя обязанной тратить их по первому требованию. Эти деньги она откладывала годами, отказывала себе в поездках, не меняла старую мебель, хотя могла бы. Ей хотелось в старости жить спокойно и не зависеть от чужой помощи.

Вечером она позвонила внуку. Никита ответил не сразу, говорил рассеянно, на фоне что-то играло.

— Никит, как дела, как учеба? Двойки есть? Мама сказала, вы собираетесь нанимать репетиторов.

— Ну да. Мать хочет.

— А ты сам что думаешь? Решил уже, куда поступать собираешься?

— Пока не знаю. Может, на экономику. Или на что-нибудь ещё.

— А почему на экономику?

— Ба, ну просто. Там вроде нормально.

Ольга Дмитриевна вздохнула.

— Ты понимаешь, что подготовка стоит больших денег? Если заниматься, надо самому стараться. Не получится так, что репетиторы всё сделают за тебя.

— Да я понимаю.

— Ты готов заниматься каждый день? Не ради мамы, не ради меня, а ради себя?

Никита помолчал.

— Ну, постараюсь.

Именно это слово — «постараюсь» — Ольга Дмитриевна слышала от него последние несколько лет. Она не стала читать нотации и пожелала внуку спокойной ночи. После разговора ей стало ещё труднее принять решение. Мальчик не был глупым, просто привык плыть по течению. Может быть, если бы Марина с самого начала больше бы уделяла внимания его учебе и успеваемости, всё сложилось бы иначе.

Но теперь уже не вернёшь время назад.

Через несколько дней Марина прислала сообщение: «Мы нашли репетиторов. Начинаем со следующей недели. Надеюсь, ты всё-таки подключишься, мам». Ольга Дмитриевна прочитала его несколько раз, но отвечать не стала. Она могла бы перевести дочери часть денег, чтобы хотя бы уменьшить расходы, однако понимала: после этого от неё будут ждать полной оплаты. А если она сейчас уступит из чувства вины, то сама уже не сможет спокойно распоряжаться своими накоплениями.

При этом обещание, данное семнадцать лет назад, она помнила очень хорошо. Тогда ей казалось, что образование внука — это приятная возможность сделать для него что-то важное. Она не думала о том, что Никита может оказаться совершенно не заинтересованным в учёбе, а его мать однажды придёт к ней с конкретным счётом.

Но разве можно требовать от ребёнка, чтобы он заслужил обещанную помощь? И разве справедливо теперь делать вид, что тех слов никогда не было?

Как вы считаете, Ольга Дмитриевна должна выполнить давнее обещание и оплатить репетиторов, даже если не уверена, что внук будет заниматься? Или не стоит, будет не в коня корм?

Что скажете?