— Ну вот скажи, Ларис, неужели сейчас совсем нормальных женщин не осталось? Чтобы и готовить умела, и дома порядок поддерживала, и мужу приятно было домой возвращаться? Неужели это теперь какие-то непомерные требования? — сестра Марина поставила на стол тарелку с пирожками и села напротив. — Вите моему тридцать два года, не пьет, не гуляет, зарабатывает нормально, квартира своя. Спортивный, рост под два метра, симпатичный, не дурак. И ведь один до сих пор…

Лариса взяла пирожок, хотя есть ей не особенно хотелось. Сестры уже не в первый раз вели подобные разговоры. В последнее время Марину очень беспокоило, что ее сын Виктор никак не может найти себе пару.

Нет, девушки вокруг него были, и довольно немало. Виктор действительно жених хоть куда. Самостоятельный, веселый, легкий на подъем, хорошо зарабатывающий, при этом не жадный. Женщины легко шли с ним на контакт. Но долгосрочных отношений как-то не складывалось.

— Он же вроде встречался с какой-то девушкой? — спросила Лариса. – Летом на море с ней ездил? Алина, по-моему, ее зовут?

— Да, Алина! Девочка вроде хорошая, работает, не глупая, внешне приятная. Витя к ней серьезно относился, цветы дарил, в рестораны водил, на море свозил летом. Начали жить вместе, сначала вроде нормально все было. А потом она ему заявила, что не собирается быть у него прислугой. Представляешь? «Быть прислугой» – это ужин приготовить вечером, потому что мужик с работы поздно приходит…

— Подожди, — Лариса отложила пирожок. — Марин, но она правда не обязана готовить. Он же не домработницу себе нашел, и не кухарку…

— Да, не домработницу! Но он мужчина, работает, деньги зарабатывает. Ему хочется прийти домой, поесть нормально, отдохнуть. А она, видите ли, тоже устала.

— А она где работает?

— В банке каком-то. Сидит в офисе.

— В банке люди тоже устают, Марин. Не только твой Витя хочет прийти домой и отдыхать...

Марина поджала губы. Лариса уже пожалела, что начала спорить. Сестра была не из тех, кто легко отказывался от своей точки зрения, особенно когда дело касалось единственного сына. Виктор для нее всегда оставался самым лучшим.  Как для любой матери, наверно, ее сын.

Марина сама была прекрасной хозяйкой. В ее квартире всегда пахло свежей едой, в шкафах лежали выглаженные полотенца, нигде не было ничего лишнего. Даже если Лариса приходила к ней неожиданно, сестра умудрялась за полчаса накрыть стол так, будто гостей ждала с утра.

Марина работала бухгалтером, теперь уже на полставки, но были времена, когда помимо основной работы еще и подработки тянула. И даже тогда после рабочего дня успевала приготовить ужин, запустить стирку, протереть полы. Она не могла спокойно лечь спать, если на кухне оставалась немытая сковородка, а в прихожей грязная обувь. Все делала сама и не жаловалась.

Виктор вырос в этом доме и привык, что забота выглядит именно так. Когда он приезжал к матери, она сразу интересовалась, голоден ли он, накладывала ему побольше мяса, ставила рядом салат и приносила чай. Пока сын ел, Марина сидела напротив и следила, чтобы ему всего хватало. Потом сама убирала со стола, мыла посуду, складывала остатки еды в контейнеры.

Виктор мог предложить помочь:

— Мам, ну оставь уже, посиди, я потом сам помою, — говорил он ей.

— Что ты будешь потом мыть? Я уже почти закончила. Теперь в чистоте и посидим.

Виктору казалось совершенно естественным, что женщина, которая любит своих близких, старается их накормить, обслужить и сделать для них дом удобным и уютным.

При этом Виктор вовсе не был тем, кого называют бытовым инвалидом, он и без матери не пропал бы. Он без проблем жил один в собственной двухкомнатной квартире, купленной несколько лет назад, когда удачно сменил работу. С хозяйством вполне справлялся. Мог приготовить мясо, сварить суп, постирать одежду, пропылесосить комнаты. В квартире у него всегда был порядок, в холодильнике свежие продукты, а в шкафу – глаженые рубашки.

При этом Виктор был искренне уверен, что в семье всем этим бытом должна заниматься женщина. И пусть не обязательно она сразу будет заправской хозяйкой и электровеником. Но надо, чтобы ей было не все равно, что у них на ужин, чисто ли в квартире, есть ли дома продукты. Чтобы она сама замечала, что пора поменять постельное белье или вымыть плиту, а не ждала, пока он укажет. Ему хотелось возвращаться домой и чувствовать, что его там ждали, что о нем подумали, что для него постарались.

И в этом желании Марина не видела ничего плохого.

— Я не понимаю, что тут такого, — сказала она, подвигая сестре тарелку. — Женщина должна быть хозяйкой. Не прислугой, конечно, никто не говорит, что она обязана за мужем ходить с тряпкой и каждую соринку тут же подбирать. Но если люди живут вместе, кто-то же должен следить за домом. Неужели это так трудно — приготовить нормальный ужин, чтобы не заказывать каждый день доставку? Помыть посуду сразу, а не копить гору за несколько дней? Витя ведь не требует, чтобы ему готовили три раза в день несколько блюд, как в ресторане, и пироги ежедневно пекли…

— А сам он для этой чудесной женщины что будет делать?

— Лариса, он работает. Он готов обеспечивать семью. Витя мне не раз говорил: если женится, будет стараться, чтобы жена ни в чем не нуждалась. Захочет работать — пожалуйста, не захочет — ее дело. Пусть сидит дома, рожает детей, занимается с ними, так даже еще лучше…

Лариса понимала, что сестра говорит искренне. Виктор действительно был щедрым, любил делать подарки, мог без повода купить матери хороший телефон или оплатить ей поездку в санаторий. Если у кого-то из друзей случалась беда, он не отказывал в помощи. Он не был ни ленивым, ни беспомощным, ни человеком, который считает, что женщина обязана обслуживать его только потому, что он мужчина.

Но в отношениях почему-то раз за разом получалось одно и то же.

После расставания с Алиной Виктор несколько дней ходил мрачный, а потом сказал матери, что устал от потребительского отношения женщин. Все они думают только о том, как побольше получить, и поменьше вложить.

— Надо бы его с хорошей девушкой какой-нибудь познакомить, Ларис, – сказала Марина. – У тебя нет никого на примете? Нужна спокойная домашняя девушка, которая мечтает о семье и о детях. Ты в больнице работаешь, может, у вас есть там какие-нибудь молодые незамужние медсестры, а? Может, медики хотя бы нормальные…

— Слушай, ну не собираешься же ты сама ему девушку искать, Марина?

— А что такого? — обиделась сестра. — Я же не гоню его в ЗАГС. Просто хочу, чтобы он встретил свою женщину. Он детей любит, о семье мечтает. Сам так говорит.

— Так он и не один всю жизнь. Он знакомится, встречается. Только вот каждая следующая оказывается не такой, как надо.

— Потому что они все какие-то самостоятельные до невозможности! — горячо ответила Марина. — Готовить не хотят, посуду мыть не рвутся, убрать и не проси. У них маникюр, карьера, и вообще, хозяйством они заниматься не хотят и не будут. Принцессы! А кто будет домом заниматься-то? Витя, что ли, должен?

— Нет, конечно, он тоже ничего никому не должен. Но и женщина не обязана соглашаться на все его условия.

Марина посмотрела на сестру с таким видом, словно та сказала что-то совершенно нелепое.

— Лариса, ну почему сразу условия? Разве плохо, если мужчина хочет, чтобы дома было чисто и вкусно пахло едой? Я считаю, что это нормально.

Лариса тяжело вздохнула. Она сама прожила в браке двадцать семь лет и прекрасно знала, что домашний быт способен испортить даже хорошие отношения. Ее муж тоже любил, когда ужин был готов, рубашки висели в шкафу, а в холодильнике можно было найти что-нибудь кроме горчицы.

Но он никогда не считал, что все это происходит само собой. Если Лариса задерживалась на работе, он мог сварить макароны, пожарить яичницу или купить готовую еду. В выходные они вместе убирались, а когда она болела, он не сидел рядом с пустой тарелкой в ожидании, пока жена встанет и приготовит.

И все равно Лариса не могла сказать, что у них дома всегда было идеально. Иногда посуда оставалась до утра, иногда ужин состоял из бутербродов, иногда они оба приходили настолько уставшими, что могли только заказать пиццу и лечь на диван. Ничего страшного от этого не случалось. Дом был для них местом, где можно отдохнуть, а не еще одной работой, которую кто-то обязан выполнять без выходных.

— Марин, а ты не думала, что сама его избаловала? — наконец спросила Лариса. — Вот он приходит к тебе, а ты вокруг него крутишься. Он поел — ты убрала. Он чай допил — ты чашку тут же вымыла. Он сидит, как в хорошем ресторане. Все принесут, все сделают, еще и добавки предложат. Вот он и ждет, что девушка будет так же вокруг него прыгать и ему прислуживать.

— Я ему не прислуживаю! — возмутилась Марина. — Мне самой приятно, когда сын приходит. Я люблю готовить, люблю, когда дома порядок. Что мне теперь, специально грязь разводить, чтобы он случайно не привык, что дома всегда чистота и порядок?

— Да не надо грязь разводить. Просто не надо делать вид, что так живут все женщины. Ты сама выбрала такой уклад, тебе он подходит. Но у других может быть иначе.

— Значит, если у меня что-то хорошо получается, это теперь недостаток? — Марина даже выпрямилась на стуле. — Я всю жизнь работала, сына вырастила, дом держала. И муж у меня никогда не жаловался. А теперь выходит, что я Витьке жизнь испортила, потому что борщ ему варила?

— Я не говорю, что испортила. Я говорю, что ты показала ему один вариант семьи, а он теперь не понимает, почему остальные женщины не хотят жить точно так же.

Марина замолчала и принялась складывать пирожки в контейнер. Она всегда так делала, когда разговор ей не нравился: начинала убирать со стола, хотя до этого сама же звала всех пить чай. Лариса знала, что сестра обиделась, но отступать не стала. Они много лет могли спорить о детях, мужьях, деньгах, но обычно все-таки находили общий язык. Сейчас же Марина будто не слышала главного.

— А ты бы хотела, чтобы твой сын женился на женщине, которая дома ничего не делает? — спросила она.

— Я бы хотела, чтобы он женился на женщине, с которой они договорятся, как им жить. Если оба работают, значит, оба решают, кто готовит, кто убирает, кто покупает продукты. Если он хочет полностью обеспечивать семью, а она согласна заниматься домом, это тоже нормально. Но она должна сама этого хотеть, а не подписаться на одно, а потом выяснить, что ей теперь нельзя устать, заболеть или просто полежать в воскресенье до обеда.

— Ну о чем ты говоришь, Лариса? Витя все прекрасно понимает. Он не маньяк какой-нибудь. Если жена заболеет, он сам ей суп сварит и чай подаст.

— А если она не заболеет, а просто не захочет готовить каждый день?

Марина вздохнула.

— Ну не знаю. Мне кажется, если люди любят друг друга, им хочется что-то делать друг для друга. Я же не только потому готовлю, что надо. Мне приятно, когда сын ест и говорит, что вкусно. Когда он приезжает, я стараюсь его порадовать. Разве это плохо?

— Нет, не плохо. Но ты сама радуешься, а он уже считает, что так и должно быть.

— Не считает! Он благодарит меня всегда.

— Тебя благодарит. А от девушки ждет, что она будет делать то же самое только потому, что она женщина.

Марина отвернулась к раковине. Лариса поняла, что разговор зашел в тупик. Сестра видела в сыне мужчину, который готов взять на себя ответственность за семью, и не понимала, почему его желание заботы воспринимают в штыки. Лариса же не отрицала, что Виктор имеет право на свои представления о браке. Ее смущало другое: он почему-то считал, что если женщина не готова вести хозяйство так, как его мать, значит, она недостаточно хорошая для семьи.

— А ведь он не требует, чтобы жена вообще не работала, — снова заговорила Марина, уже спокойнее. — Он готов, чтобы она занималась чем хочет. Просто хочет, чтобы дома был порядок. И чтобы она не говорила ему каждый раз: «Сам приготовь, сам постирай, сам убери». Он все умеет. Ему хочется не самому все делать, а жить с женщиной, которая любит домашний уют.

— Тогда ему надо искать такую женщину, — ответила Лариса. — Не спорю. Только не надо потом жаловаться, что нормальных не осталось. Нормальные есть, просто они разные. Кому-то действительно нравится готовить и заниматься домом. Кто-то лучше лишний час поработает, а вечером закажет еду. Кто-то готов делать все пополам. И ни один из этих вариантов не делает женщину плохой.

— А если ему ни одна не подходит?

— Значит, придется искать дальше. Или пересмотреть свои ожидания. Или жить одному, если одному ему удобнее.

Марина резко повернулась.

— Тебе легко говорить! А ты подумала, что ему тридцать два? Он хочет детей, хочет семью. Сколько лет ему еще ждать, пока попадется нормальная женщина? И вообще, почему женщинам можно выбирать, как им жить, что они хотят, что не хотят, а мужчина должен только подстраиваться?

— Да не должен он подстраиваться! — устало сказала Лариса. — Он тоже может выбирать. Но если он хочет, чтобы жена работала, зарабатывала, была интересной собеседницей, хорошо выглядела, родила детей и при этом держала дом так, как ты держишь, то это уже довольно много. Особенно если он сам не готов заниматься бытом наравне с ней.

— Он готов зарабатывать на семью!

— А она, по-твоему, не будет зарабатывать? Он же сам не против, чтобы она работала.

Марина не ответила. Она забрала со стола пустые чашки и отнесла их к раковине. Сестра могла сколько угодно говорить, что не прислуживает сыну, но сама привычка делать все за других у нее была сильнее любых слов.

Лариса стала собираться домой. На пороге Марина сунула ей контейнер с пирожками.

— Забери, а то я одна это не съем. Завтра Витя приедет, я ему свеженьких сделаю. Или, может, котлет накручу.

— Марина, ну вот зачем все эти телодвижения? — усмехнулась Лариса. — Твой мальчик с голодного края к тебе приедет, что ли?

— Причем тут с голодного края! — тут же возмутилась Марина, но сама улыбнулась. — Просто я мать. Мне приятно о нем заботиться.

Лариса понимала. Она и сама звонила взрослой дочери, спрашивала, поела ли та, не нужно ли что-нибудь привезти. Только вот не считала, что дочь теперь обязана искать мужа, который будет заботиться о ней точно так же, как она сама.

Через пару недель Виктор начал встречаться с новой девушкой. По словам Марины, все начиналось прекрасно: девушка была веселая, симпатичная, они вместе ходили в кино, съездили за город. Виктор дарил ей цветы, встречал, подвозил до дома. А потом предложил ей в субботу приехать к нему, провести день вместе, приготовить что-нибудь на двоих. Она ответила, что с удовольствием приедет, но готовить не собирается, потому что всю неделю работала и в выходной хочет отдохнуть.

— Ну и что он должен думать? — рассказывала Марина сестре по телефону. — Он же не просил ее генеральную уборку делать. Просто хотел поужинать дома вдвоем. А она сразу выставила его каким-то тираном.

— Ну слушай, для романтического свидания предложение приготовить ужин – как-то не очень звучит… — сказала Лариса.

— А романтические свидания должны только в ресторанах проходить? Он хотел дома с ней время провести,  мясо купил, все продукты были. Что тут такого?

Лариса потерла переносицу. Спорить по телефону было еще тяжелее, чем за чаем. Она представила, как Виктор покупает продукты, ждет девушку, а та приезжает после рабочей недели и слышит, что ее задача — нажарить котлет. Возможно, он действительно не считал это чем-то особенным. Возможно, в его голове это и было проявлением близости: женщина приезжает к мужчине, готовит для него, помогает по дому, они ужинают вместе.

Но девушка могла увидеть в этом совсем другое.

— Марин, а ты уверена, что он вообще спрашивает, чего хотят эти женщины? — осторожно сказала Лариса. — Может, он сразу рассказывает, как должна выглядеть семейная жизнь, а потом удивляется, что они не в восторге?

— Он ничего такого не рассказывает! Он просто хочет нормальных отношений.

— А что для него нормальные отношения?

— Чтобы мужчина обеспечивал семью, а женщина заботилась о доме. Чтобы они уважали друг друга, не выясняли, кто кому должен. Чтобы дети росли в полной семье. Что в этом плохого?

— Ничего, если оба именно этого хотят. Но если женщина хочет, чтобы муж тоже готовил и убирал, это не значит, что она не умеет любить. И если она не хочет становиться хозяйкой с утра до ночи, это не значит, что она не готова к семье.

— Значит, Вите надо соглашаться на то, что ему не подходит?

— Нет. Ему надо найти женщину, которой подходит то же самое. Только он должен понимать, что такая женщина не обязана быть копией тебя.

Марина долго молчала, потом тихо сказала:

— Я ведь не хочу ему плохого. Я просто хочу, чтобы он был счастлив. Чтобы приходил домой, а там его ждали. Чтобы жена любила его так же, как я люблю. Неужели это так много?

На этом разговор закончился. Лариса понимала, что не переубедила сестру. Марина продолжала надеяться, что однажды сын встретит ту самую.

А вы как считаете: мужчина, который готов обеспечивать семью, вправе ожидать, что жена возьмет на себя быт? Или Виктор слишком многого хочет, если ищет в любимой женщине прежде всего хозяйку?