— Юля, а тебя действительно это все устраивает? — Надежда достала из сумки контейнер с домашними блинчиками, поставила на стол и посмотрела на дочь, сидящую напротив с малышкой на руках. — Ты живешь одна с ребенком, муж ушел, поселился отдельно, приходит раз в неделю… Мне кажется, ты должна понимать, что это не семья уже. Это называется – разошлись, как в море корабли… Может, есть смысл тогда оформить развод и не питать иллюзий?

Юля молча поправила на дочке кофточку. Девочка как раз начала хныкать, потом резко расплакалась, будто только этого и ждала. На кухне зашумел чайник, в раковине лежали две кружки и детская бутылочка, на столе стояла кружка с остывшим чаем, который Юля налила себе полдня назад, но так и не выпила. Было около семи вечера, за окном уже темнело, хотя август еще только начинался.

— Мам, ну не начинай, пожалуйста.

— А я и не начинаю. Я просто хочу понять твою логику.

— Я тебе уже говорила. Мы пока так живем.

Надежда сжала губы. Вот именно это «пока» раздражало ее больше всего.

Ее дочери Юле было двадцать восемь, зятю Савелию – двадцать шесть. Поженились они четыре года назад, жили неплохо. У обоих была своя добрачная недвижимость. У Юли – маленькая однушка. Надежда с бывшим мужем сбросились и купили ее дочери на старт. Да, квартира не самая крутая. Старый дом, второй этаж, балкона не было, кухня всего несколько метров. Но зато – свое жилье.

У Савелия была студия, которую ему точно так же купила бабушка. Тоже маленькая. Когда решили съезжаться, жить стали у Юли – места в ее квартире было все-таки больше, и расположение удачное. Студию свою Савелий сдал в аренду. Поженились, ребенок родился семь месяцев назад. До рождения дочки жили, по мнению Надежды, вполне неплохо.

А потом начались проблемы.

Когда Юля еще только забеременела, Надежда переживала – как они поместятся в квартирке втроем, куда будут ставить коляску, детский стульчик и вообще, как они разместятся втроем. Юля только смеялась.

— Мам, да нормально. В тесноте, да не в обиде.

Надежда тогда не спорила. Ей казалось, главное — чтобы молодые были вместе и любили друг друга.

В феврале Юля родила дочь Катюшу. Девочка оказалась очень беспокойной. Первые месяцы почти не спала, могла проснуться через сорок минут после укладывания. Плакала вечерами, выгибалась, плохо лежала в кроватке, не давала себя надолго оставить одну. Юля ходила по квартире с ребенком на руках, пока за окном не светало.

Надежда приезжала, когда могла, после работы. Привозила котлеты, суп, творог, забирала малышку хотя бы на час, чтобы дочь могла помыться или спокойно выпить чай.

Савелия она поначалу даже жалела.

— Как же он, бедный, на работу идет после бессонной ночи?

— Говорит, что не высыпается совершенно, – вздыхала Юля. — Он ночью встает, помогает. Когда Катя кричит, у нас не особо поспишь. Первое время даже соседи приходили, спрашивали, что мы делаем с ребенком… Сейчас уже не приходят, поняли, что ничего ужасного мы не делаем. Это ребенок такой.

— Пусть тебе все-таки муж помогает. Скажи ему. Вы же оба родители ребенка, — говорила дочери Надежда.

Однажды, когда Катюше было около трех месяцев, Надежда принесла дочери в контейнере борщ, но забыла взять сметану.

— У вас тоже нет ее в холодильнике? Ну позвони Савве, скажи, чтобы заехал в магазин вечером, по дороге домой, и купил.

— Мам, да тут такое дело… – неохотно сказала Юля. – Савва сейчас живет у себя.

— В смысле? Как это у себя? А вы?

— Ну, в своей студии. Он туда переехал. А мы с Катей здесь. Вдвоем.

— Ну, вы даете! – Надежда так и села на стул. – Переехал… Насовсем?

Юля пожала плечами.

— Пока.

Вот тогда Надежда и поняла, что все гораздо серьезнее, чем она думала.

Оказалось, Савелий действительно собрал вещи и переехал в свою студию. Объяснил это тем, что в однокомнатной квартире втроем невозможно. Ребенок кричит ночами, Юля сама не спит, он тоже не высыпается, а ему нужно работать. У него как раз квартиранты съехали в тот момент, и новых он искать не стал, а значит, почему бы не пожить отдельно какое-то время.

— Он сказал, что не уходит от нас, — объясняла Юля матери. — Просто будет спать там. В выходные приходит, помогает, вечером тоже может приехать.

— А ночевать почему не дома?

— Мам, ты же сама видишь, что происходит.

Надежда видела.

Дочь была измотана. Волосы собраны кое-как, под глазами синеватые круги. Катя по-прежнему не спала ночами. Катюшу мучили колики, и не было этому ни конца ни краю.

Надежда не могла принять слова «муж живет отдельно». Она даже спросила:

— Юль, а ты его сама отпустила?

Дочь посмотрела на нее с усталой улыбкой.

— Мам, он не ребенок, чтобы я его отпускала или не отпускала. Я ему не мамочка. Он взрослый человек, собрался и пошел.

…Сейчас Катюше уже семь месяцев, а легче с ней почти не стало. Колики плавно перешли в зубки. Она по-прежнему плохо спала, часто просыпалась ночью, требовала внимания. Юля привыкла жить в постоянном недосыпе и научилась делать домашние дела маленькими кусочками: постирать, пока ребенок играет на полу; поесть, пока спит; быстро помыть ванну, пока дочь сидит в стульчике.

Савелий приезжал один-два раза в неделю. Мог купить памперсы, привезти продукты, погулять с дочкой час-полтора. Если у Юли был прием в поликлинике или нужно было куда-то съездить, он помогал.

Но потом возвращался «к себе».

Надежда не могла понять, почему дочь соглашается на такую жизнь…

Надежда развела смесь в бутылочке, взяла внучку из рук дочери, стала кормить. Катюша успокоилась и заснула. Надежда отнесла ее в кроватку, вернулась на кухню, поставила чайник.

— Мам, только давай без этого, – вполголоса сказала Юля.

— Без чего? – подняла глаза Надежда.

— Без разговоров про Савелия.

Надежда вздохнула.

— Мне просто непонятна вся ситуация, Юля. Ты одна с ребенком, муж живет отдельно. Я переживаю.

— Он не бросил меня.

— А я сказала, что бросил?

— Ты это думаешь.

Надежда замолчала.  Юля была права. Ей действительно казалось именно так.

Она смотрела на дочь и думала: ну как можно считать себя семьей, если муж приходит к собственному ребенку по предварительной договоренности? Разве это не получается обычное воскресное отцовство?

— Юль, а ты сама довольна? — спросила она наконец.

Дочь не ответила сразу.

— Нет.

Это прозвучало так спокойно, что Надежде стало даже страшно.

— Тогда почему ты ничего не делаешь?

— А что я должна делать?

— Поговорить с ним. Поставить вопрос ребром. Либо семья, либо…

— Развод?

Надежда замолчала.

Вот этого она как раз и не хотела.

Потому что одно дело — возмущаться тем, что Савелий живет отдельно, и совсем другое — сказать дочери: разводись.

Она слишком хорошо понимала, что после развода уже не будет возможности вернуть все обратно одним разговором. Будет официальный статус, алименты, график общения с ребенком, новые документы, суды, если не договорятся. И главное — Юле потом жить с этим решением.

— Я не хочу разводиться, мам, – тихо сказала Юля.

— Я не советую тебе разводиться., – вздохнула Надежда. – Знаю, что одной тяжело… Но и так жить нельзя. Эта неопределенность изматывает хуже всего.

Юля посмотрела в окно.

— Мам, я устала. Очень. Я сейчас не хочу ни бороться, ни выяснять, кто кому что должен. Я хочу хотя бы иногда спать по пять часов подряд.

Надежда почувствовала, что готовый ответ застрял у нее в горле.

Ей хотелось возмутиться, сказать, что семья и проверяется в те времена, когда тяжело. Что муж Юли, судя по всему, проверку не прошел. И да, Юля банально брошенная жена, и надо это принять уже раз и навсегда. Но она смотрела на дочь и видела женщину, которая уже семь месяцев практически не принадлежала сама себе.

А где-то через неделю, выходя от дочери, она случайно встретила Савелия. Он шел к подъезду с двумя большими пакетами из супермаркета.

— А вот и папаша, – усмехнулась Надежда. – Ну как жизнь молодая? Смотрю, выглядишь неплохо. Выспавшийся, подстриженный, благоухающий парфюмом…

— Надежда Сергеевна, не надо так. Я понимаю, что вы думаете, будто я сбежал.

— А как мне еще это понимать?

Савелий помолчал.

— Я не сбежал. Я просто понял, что в таком режиме не могу вообще ничего соображать. Я работаю по десять часов. Ночью ребенок плачет. Юля нервничает. Я нервничаю. Мы начали постоянно ругаться.

— Поэтому вы решили жить отдельно?

— Да.

— А почему не попробовать было пережить этот период вместе? Почему бы не взять на себя какие-то обязанности, активнее помогать с ребенком?

— Я пробовал.

Надежда посмотрела на него внимательнее.

— И что?

— Ничего хорошего. Я приходил домой уже злой, еще на первом этаже слышал, что дочь опять орет изо всех сил. Юля на меня злилась. Я злился на нее. Ребенок продолжал кричать. Мы ссорились из-за того, кто должен встать ночью. Потом оба ходили молча. Я понял, что если продолжу так, мы просто начнем ненавидеть друг друга.

Надежда не ожидала такого ответа.

— А сейчас вы не отдаляетесь?

Савелий опустил взгляд.

— Наверное, да.

Это «наверное» ей не понравилось.

— Савелий, ты же понимаешь, что у вас ребенок?

— Конечно.

— И что ребенку нужен отец рядом?

— Я знаю.

— Тогда почему ты приходишь раз в неделю?

— Потому что если я приезжаю чаще, мы опять начинаем ругаться. А Юля сейчас и так еле держится.

Надежда хотела возразить, но не смогла.

Он не выглядел ни бессовестным, ни довольным собой. Скорее растерянным. И от этого ей стало еще тяжелее.

— Ты хочешь с ней развестись?

Савелий долго молчал.

— Нет.

— А жить вместе хочешь?

Он тоже не ответил сразу.

— Сейчас я не знаю.

Надежда молча повернулась и пошла по направлению к остановке. Ей очень хотелось помочь дочери. Но как здесь поможешь?

Надежда в курсе, что есть такое понятие, как гостевой брак, есть люди, которые так живут, всех это устраивает и ничего такого в этом нет. Но у дочери ситуация совершенно другая, по мнению Надежды. В гостевом браке двое свободных людей живут в свое удовольствие, не заморачиваясь бытом и проблемами. В Юлиной же ситуации так живет только Савелий, элегантно сбросив все проблемы на жену: недосып, вечно кричащего ребенка, быт, хозяйство…

Как считаете, можно ли вообще назвать семьей отношения, в которых супруги живут отдельно, а отец приходит к ребенку время от времени? Может быть, именно такая пауза помогает не разрушить семью окончательно? Или развал такой семьи уже произошел, спасать там нечего?

Что скажете?