— Ксюш, ну а чего ты хочешь? Ребенок маленький, конечно, тяжело. У всех дети были или есть, у некоторых даже не по одному. И все как-то справлялись. Чем ты такая особенная? Почему я должна тебя жалеть?

Ксения молча смотрела на экран телефона. Артем только что уснул после сорока минут укачивания. На кухне остывала гречка, в раковине лежали две кружки и детская бутылочка, стиральная машина второй раз за день крутила белье. Было почти десять вечера.

Она позвонила маме просто поговорить. Не просила приехать, не требовала помощи, даже не жаловалась в привычном смысле. Ей хотелось услышать от родного человека всего одну фразу: «Ксюш, я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Но ты молодец, справляешься».

Но мама сказала совсем другое.

— Ты сама хотела ребенка. Никто тебя рожать не заставлял. Теперь это твоя семья, твоя ответственность. Поэтому страдать не о чем. Надо просто пережить этот период.

— Мам, я знаю.

— Ну а что ты хочешь от меня услышать?

Ксения не ответила. Она и сама не могла толком объяснить.

Ей не нужно было, чтобы мама бросала работу и каждый день приезжала к ней. Не нужно было, чтобы муж перестал работать. Она не хотела, чтобы кто-то воспитывал за нее сына. Ей просто хотелось, чтобы хоть один человек заметил: ей действительно тяжело.

Ксении двадцать девять. Сыну Артему недавно исполнилось десять месяцев. Он обычный активный малыш: ползает по квартире, везде лезет, встает на ноги, открывает шкафы, вытаскивает кастрюли, бросает игрушки в унитаз и особенно любит провода.

Муж Андрей работал целыми днями. Уходил около восьми утра, возвращался после девяти вечера. Иногда даже дома открывал ноутбук, отвечал на сообщения, созванивался с коллегами.

Плохим мужем он не был. Деньги приносил, по выходным ходил за продуктами, если Ксения просила, купал Артема или укладывал его. Но большая часть обычных дел все равно оставалась на Ксении: завтрак, уборка, прогулка, магазин, обед, игры, ужин, купание, бесконечные игрушки по всей квартире.

И вроде бы ничего страшного не происходило. Просто Ксения ужасно устала.

Когда она только переступила порог квартиры с новорожденным малышом на руках, была уверена: сначала будет трудно, потом станет легче. Поначалу действительно было непросто. Она впервые стала мамой, до этого детей практически не видела, всему училась на ходу, нервничала, не спала ночами и подрывалась на каждый писк.

Но месяц шел за месяцем, а легче не становилось. Наоборот, с подросшим Артемом стало сложнее: теперь его нельзя было оставить одного даже на минуту. Он ползал, вставал, тянулся к розеткам и открывал все, что попадалось под руку.

Даже в туалет Ксения иногда ходила под стук маленьких ладошек в дверь.

— А-а-а!

— Сейчас, Артем, сейчас…

Он, конечно, не понимал слова «сейчас». Мог стоять под дверью и кричать, пока Ксения не выскакивала, едва успев натянуть штаны и сполоснуть руки.

Она не мечтала, чтобы кто-то забрал у нее ребенка. Ей хотелось другого — чтобы близкие сами замечали, как ей тяжело, и иногда просто поддерживали.

Мама жила через два дома. Работала администратором в клинике по графику два через два и в свои выходные иногда заходила к дочери на двадцать минут. Приносила яблоки, творог, что-нибудь к чаю, возилась с внуком. Артем ее обожал, и Ксения действительно была благодарна ей за эти короткие визиты.

Но стоило Ксении сказать:

— Мам, я сегодня вообще никакая…

мама неизменно отвечала:

— Ксюша, ну у тебя ребенок маленький. А чего ты хотела?

Однажды Ксения призналась, что третью ночь почти не спит: Артем просыпается, плачет, просит кефир, потом снова просыпается через час.

— Ты сама его приучила к этим ночным кормлениям, — сказала мама. — Надо было режим с самого начала устанавливать. Воспитывай ребенка-то. Не жди, когда в школу пойдет.

Ксения тогда промолчала.

Подруги тоже не особенно сочувствовали. Однажды Ольга, у которой было двое детей, отмахнулась:

— Ксюш, я вообще с погодками справлялась. И ничего.

— Я не говорю, что не справлюсь.

— А что тогда?

Ксения замялась.

— Иногда хочется, чтобы меня просто пожалели.

Ольга искренне не поняла:

— Пожалели? За что? У тебя муж, жилье, здоровый ребенок. Ты же сама хотела малыша.

Артема они с Андреем действительно хотели. Долго планировали, радовались двум полоскам, выбирали кроватку и спорили из-за имени. Ксения ни секунды не жалела о сыне.

Но разве любовь к ребенку отменяет усталость?

Можно быть счастливой и мечтать полчаса посидеть в тишине. Можно обожать своего малыша и иногда хотеть закрыть дверь ванной и никого не слышать хотя бы десять минут.

Ксения не понимала, почему окружающие воспринимают это как неблагодарность.

С Андреем она однажды тоже попыталась поговорить.

Это было воскресенье, редкий день, когда муж целиком оставался дома. Ксения с утра приготовила сырники, постирала постельное белье, загрузила посудомойку, потом они вместе сходили с Артемом в магазин.

После обеда Андрей лег на диван.

— Я часик полежу, — сказал он. — Потом встану.

Ксения помедлила.

— Андрей, возьми Артема сейчас. Мне хотя бы в душ надо.

— Конечно.

Он посадил сына рядом, включил мультик и снова уткнулся в телефон.

Когда Ксения вышла из душа, Артем уже полз к розетке, вытянув вперед маленькую руку.

— Андрей!

Муж резко поднялся.

— Да вижу я. Что ты так кричишь?

— Ты обещал за ним смотреть.

— Я смотрю. Ничего страшного пока не произошло.

Ксения забрала сына и промолчала. Вечером, когда Артем наконец уснул, она сказала:

— Мне иногда кажется, что я одна.

Андрей устало посмотрел на нее.

— В смысле одна? Я же рядом.

— Я не про это. Мне хочется, чтобы ты иногда сам видел, что я устала. Не после моей просьбы. Сам.

Он помолчал.

— Ксюша, я работаю до ночи. И тоже, знаешь ли, устаю. Я не могу быть дома столько, сколько ты хочешь.

— Я не прошу тебя не работать.

— Тогда чего ты от меня хочешь?

И снова тот же вопрос.

Ксения отвернулась. Она и сама не могла объяснить это одним конкретным требованием. Ей хотелось, чтобы муж однажды посмотрел на нее и сам сказал: «Ты устала? Иди полежи, я сам».

Через несколько дней мама снова пришла после работы. Артем бегал по комнате с деревянной машинкой, Андрей был, как всегда, на работе.

Ксения поставила перед матерью чай.

— Мам, можно я пять минут просто пожалуюсь? Только ничего не советуй и не критикуй. Просто выслушай.

Мама кивнула.

— Давай.

Ксения села напротив.

— Я очень устала. Иногда мне кажется, что я вообще ничего кроме ребенка не вижу. Утром проснулась — от крика ребенка. Весь день ребенок. Ночью ребенок. Я даже спокойно поесть не могу.

Мама вздохнула.

— Ксюша, ну ты, когда рожала, знала, что так будет. И что ты от меня сейчас хочешь? Чтобы я сказала, что все ужасно и ты несчастная?

— Нет. Я хочу, чтобы ты признала, что мне тяжело. Просто посочувствовала бы.

— Но ты же справляешься.

Ксения несколько секунд смотрела на мать, а потом неожиданно повысила голос:

— Да! Всем от меня нужно только одно — чтобы я справлялась!

Мама замолчала.

Расстались они в раздражении. На следующий день мама не позвонила. Не позвонила и через день.

Ксения несколько раз брала телефон, смотрела на экран и откладывала его. Может, действительно перегнула? Мама ведь не отказывала ей в помощи. Андрей работал, продукты покупал, с ребенком сидел, когда мог. Все вокруг старались как умели.

Только никто почему-то не говорил самого простого.

«Ксюш, я вижу, как тебе тяжело».

И, наверное, именно это ей сейчас было нужно больше всего.

Не совет. Не сравнение с другими матерями. Не напоминание о том, что она сама хотела ребенка.

Просто несколько теплых слов от близкого человека.

А вам как кажется: Ксения действительно слишком много хочет от родных? Или ее обиду можно понять?