— Надя, объясни, что происходит с твоим мужем. Мы его обидели чем-то? Почему он уже который раз отказывается к нам прийти?

Мамин голос в телефонной трубке звучал напряженно и расстроенно

— Мам, ну что ты сразу… Не обидели вы его. Просто он не любит шумные компании.

— А где у нас шумная компания? Все свои! Никто не напивается, не орет. Никогда никаких эксцессов не было, за которые могло бы быть стыдно. Все сидят за столом, спокойно разговаривают… Неужели твоему Паше так сложно раз в полгода прийти и посидеть со всеми вместе за компанию? Мы вроде бы семья. Или он так не считает? Или что? Ты  объясни, я просто хочу понять…

Надежда тяжело вздохнула. Сказать было нечего. Точнее, все уже было сказано десятки раз. Родители ее – добрые и хлебосольные люди, часто устраивают у себя посиделки, собирают семью, накрывают стол. Мама любит готовить, всегда делает много еды, с запасом – чтоб на всех хватило. Запекает мясо, режет салаты, печет свой фирменный торт. Приходят две Надины младшие сестры с семьями, папа весело играет с внуками, дети в количестве трех человек носятся между комнатами. Порой бывает шумновато, но ничего особенного.

Надин муж Павел после таких вечеров возвращался домой совершенно вымотанным.

И теперь на мамин день рождения он опять сказал:

— Я не пойду.

Просто. Без объяснений.

Он сидел вечером на кухне и листал что-то в телефоне. Надя только что уложила двухлетнего сынишку, и в квартире наконец-то установилась тишина.

— Паша, мама в субботу будет праздновать. Она тебя специально звала. Сказала, что давно не видела…

— Знаю.

— И мы собирались ехать вместе.

Муж поднял глаза.

— Надь, ты собиралась. Я нет. Я отвезу вас с Сережей на машине, но к родителям подниматься не буду. Вечером подъеду и заберу, во сколько скажешь. Обойдетесь там без меня.

Он говорил совершенно спокойно, не грубо, без раздражения. Но твердо и уверено. Надежда поняла, что переубедить мужа не получится…

…Надежде было тридцать с небольшим. Они с Павлом жили отдельно от родителей, в небольшой двухкомнатной квартире, растили сынишку, платили ипотеку. Первый взнос помогли собрать её родители. Без них, Надежда прекрасно это понимала, пришлось бы ещё несколько лет снимать жильё и откладывать деньги.

Муж у Надежды был хорошим. Он работал, домой приходил вовремя, с сыном занимался. Если у ребёнка поднималась температура, он ночью вставал вместе с Надеждой. В магазин мог сходить после работы, мусор вынести, сантехника вызвать. Мог дать Надежде отдохнуть после бессонной ночи с ребенком, без проблем отпускал встретиться с подругами или с родными.

Но сам в этих встречах не хотел участвовать категорически.

Просто он был очень закрытым человеком. Гостей не любил. Сам никого не звал. По телефону вообще не разговаривал, в крайнем случае мог написать пару слов в мессенджере. Он даже ужинать любил в одиночестве, поэтому и стал делать это поздно, после того, как они уложат сына. Надежда знала об этом и не пыталась к нему лезть.

Собственно, немногословность и нелюдимость мужа ей не мешала. Все люди разные. Но вот родители такого не понимают. Они довольно общительные и хлебосольные, постоянно собирают гостей. И Надя сама любит эти семейные посиделки. Но Павел их терпеть не может.

Несколько раз поначалу Павел сходил с ней к ее родным, посидел там за столом, а потом уперся:

— Нет, не хочу. Хватит, не мое это. Иди без меня.

Сначала Надежда не возражала. Ну одна, так одна. Для родителей сочиняла какие-нибудь отговорки: «Пашу на работу вызвали, у них там завал», «Паша заболевает, насморк, горло, решил дома остаться, чтобы не заразить никого», «Пашу друг просил помочь, он поехал к нему…»

С каждым разом правдоподобную причину было выдумать все труднее. Надежда сама понимала, что это уже смешно. Но не говорить же правду: «Мой муж просто не хочет ехать к вам в гости».

Как скажешь об этом матери, которая с утра печёт пироги, накрывает стол и несколько раз спрашивает, что ещё приготовить?

В этот раз мама позвонила заранее.

— Надюш, вы в субботу к шести приезжайте. Я мясо поставлю часа на четыре, чтобы всё успеть. Для маленького отдельно картошку сделаю, без специй. И торт испеку.

— Хорошо, мам.

— Надеюсь, Паша в этот раз не заболеет. Мы его тоже очень ждем. Давно не видели.

Надежда помолчала.

— Мам…

— Что?

— Он, скорее всего, не сможет.

На другом конце провода стало тихо.

— Почему?

— Да потому что… работа.

— В субботу? Он не работает по субботам.

— Ну, дела у него.

— Какие дела?

Надежда почувствовала раздражение.

Ей хотелось сказать: «Мам, отстань от него уже».

Но она тут же вспомнила, сколько раз сама просила родителей помочь. Когда ребёнок болел. Когда сломалась стиральная машина. Когда нужно было заплатить за страховку по ипотеке. Когда Надежда подхватила ротавирус и лежала пластом с температурой, не в силах голову поднять.

Родители ни разу не сказали: «Это ваши проблемы». Мама просто приезжала и помогала. Поэтому Надежде было особенно неприятно видеть её расстроенной.

— Мам, он просто не любит такие мероприятия.

— Какие такие?

— Ну… где людей много.

— Надь, нас будет немного. Все свои, никого постороннего. Он же не в ресторан на сто человек идёт.

Надежда тяжело вздохнула.

— Я попробую его уговорить.

— Не надо уговаривать взрослого человека, — вдруг сказала мама. — Если не хочет, пусть не приходит.

Надежда удивилась.

— Мам…

— Я просто не понимаю. Мы ему никогда ничего плохого не сделали. Наоборот, помогли вам с квартирой. Когда внук родился, подарки купили, всегда готовы подхватить. Мы же не требуем от него ничего. Ну, не хочет прийти меня поздравить – ладно. Значит, не заслужила. Значит, я плохая теща. Ну а как мне еще это понимать?

Вот тут Надежда почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Потому что она сама об этом думала. Не один раз.

Вечером она всё-таки снова поговорила с мужем. Сын уже уснул. На кухне тихо работал холодильник, а на столе стояли две кружки недопитого чая.

— Паша, ну почему ты не хочешь пойти?

— Потому что не хочу.

— Я поняла. Но почему?

— Надя, мы это уже обсуждали.

— Я хочу понять.

Он отложил телефон.

— Что именно тебе непонятно?

— Почему тебе настолько тяжело прийти на два-три часа к моим родителям? Просто посидеть за столом.

— Мне не тяжело. Мне просто не хочется.

— Это одно и то же.

— Нет. Это разные вещи.

— Тебе мама не нравится? Может быть, папа? Сестры и их мужья? Кто?

— Никто. Все мне нравятся.

— Тогда в чём проблема?

Павел пожал плечами.

— В том, что я там не отдыхаю.

— А где ты отдыхаешь?

— Дома.

— То есть я с ребёнком должна идти одна, а ты дома будешь отдыхать?

— Ребенка можешь оставить, если хочешь. Но он вроде как хочет в гости. И его там хотят видеть.

Надежда усмехнулась, но ей было совсем не смешно.

— Хорошо устроился. Семью отправишь, а сам будешь дома отдыхать в одиночестве…

Павел посмотрел на неё внимательно.

— А что ты хочешь от меня?

— Хочу, чтобы ты иногда делал то, что важно для меня.

— Я много чего делаю для тебя.

— Я не говорю про быт.

— А я говорю. И ты сейчас ставишь мне в вину то, что я не хочу сидеть четыре часа за столом и разговаривать с посторонними мне людьми.

— Это мои родные, между прочим. Мама обычно за три дня готовится: покупает продукты, готовит, накрывает стол.

— И что? Я ее об этом не просил. Я тебя отвезу. Заберу вечером. Ты иди с сыном.

— То есть сам не пойдёшь?

— Нет.

Беседа зашла в тупик. На следующий день мама снова позвонила.

— Ну что?

— Не придёт.

— Понятно.

В мамином голосе появилась такая обида, что Надежда почувствовала себя виноватой.

— Мам, ну он такой человек, замкнутый.

— Надь, замкнутый человек может поздороваться, сесть за стол и выпить чаю.

— Он говорит, что ему тяжело.

— А мне легко, думаешь? — неожиданно резко ответила мама. — Я его сколько лет уже уговариваю хотя бы прийти и посидеть с нами. А он от меня бегает. Я уже не знаю, как к нему подойти.

Надежда прикрыла глаза.

— Он не со зла.

— Я не говорю, что со зла. Ладно, я все поняла. Приходи сама обязательно. Сережу привози…

В субботу она собиралась долго. Сын капризничал, не хотел надевать рубашку, потом пролил компот на брюки. Надежда переодела его, сама быстро накрасилась и сунула в сумку запасную одежду, влажные салфетки, машинку и печенье.

Павел стоял в дверях.

— Я вас отвезу.

— Не надо.

— Почему?

— Я сама доеду. Я уже вызвала такси.

— Надь.

— Ты же не хочешь быть частью этого вечера. Не надо хотя бы делать вид.

Он нахмурился.

— Я не делаю вид.

— А я устала оправдывать тебя.

Надежда надела куртку сыну и застегнула молнию. Уже в лифте она поняла, что впервые не попыталась придумать для родителей очередную причину.

Она просто скажет правду.

Мама открыла дверь почти сразу. На ней был новый домашний костюм, который она, судя по всему, купила специально к празднику. Из кухни пахло запечённым мясом и чесноком.

— Паша, конечно, дома остался? – спросила мама.

Надежда сняла с сына куртку.

— Дома.

Мама ничего не сказала. Только кивнула.

За столом всё было как обычно. Папа шутил, сестра рассказывала про работу, дети спорили из-за игрушечного экскаватора. Мама несколько раз подкладывала Надежде салат и спрашивала, не холодно ли сыну.

Но Надежда всё время чувствовала пустующее место рядом с собой.

Когда вечером они вернулись домой, Павел сидел на кухне. Перед ним стояла кружка чая и открытый ноутбук.

— Как посидели?

Надежда сняла сапоги.

— Нормально.

— Мама не обиделась?

Она посмотрела на него.

— Обиделась.

— Ясно.

И снова этот спокойный голос.

Будто это не его жена несколько часов пыталась улыбаться за праздничным столом и одновременно думала о том, почему её муж не смог один раз просто посидеть рядом с ней. Надежда прошла в комнату, поставила сумку на стул и занялась сыном.

Павел всё-таки пошёл за ней.

— Надь, ты на меня злишься?

Она обернулась.

— Не знаю.

— Я не хочу, чтобы ты из-за меня с родителями ругалась.

— Тогда почему ты ничего не хочешь менять?

Он немного помолчал.

— А почему менять должен именно я?

Надежда посмотрела на него и вдруг поняла, что впервые не знает, что ответить.

Раньше всё было проще: придумать родителям причину, уговорить Павла хотя бы на час, самой улыбаться за праздничным столом. А теперь ей впервые захотелось ничего не объяснять и не уговаривать. Ни его, ни родителей.

Павел неправ, как считаете? Должен ли человек иногда переступать через себя ради семьи? Или это Надежда неправа, что требует от него делать то, что он не хочет?