— Мам, я снова с просьбой. Ты не могла бы мне перевести немного денег? Просто достала осенние куртки, Олегу уже все мало, рукава короткие, нужно новую покупать. И Вадику кроссовки нужны…

— Ох, Вера, Вера… А ты Сереже своему говорила, что детям одежду надо покупать?

— Да говорила, мам. Ты же знаешь… У нас что ни разговор про деньги, то скандал в последнее время. Он кричит, что я транжира, что экономить надо. А как экономить? Вот он пятьдесят тысяч принес и все. Этими деньгами надо и коммуналку оплатить, и связь, и продукты с бытовой химией. Ну ты сама понимаешь. Не хватает этой суммы на четверых…

— А сколько тебе нужно-то?

— Мам, сколько сможешь. Ну если хотя бы тысячи три переведешь, будет прекрасно. Спасибо тебе…

Татьяна закончила разговор, зашла в банковское приложение, посмотрела на остаток средств на своей карте. Да уж, она явно не миллионерша. Теперь вот еще надо дочери помочь. Три тысячи? А что Вера купит на такую сумму? Ей ведь нужно одеть двоих детей на осень…

Татьяна со вздохом набрала цифру: 5 000 и нажала кнопку: «Перевести»

Через несколько секунд тренькнул мессенджер: «Огромное спасибо, мама, ты нас спасла!»

Татьяна закрыла глаза. Ей было жалко дочь, жалко внуков, но сильнее всего злило то, что Вера вообще оказалась в таком положении.

Вера была единственной дочерью Татьяны. Когда-то она вышла замуж за Сергея, и молодые сначала снимали однокомнатную квартиру. Когда дочь забеременела, Татьяна отдала ей свою вторую квартиру, полученную в свое время по наследству. Вера с мужем сделали косметический ремонт, купили недорогую мебель.

В свое время дочь родила сына Олега, а через три года и второго – Вадика. Сейчас Вадик болен диабетом. Вера оставила работу, сидит дома с детьми, занимается полностью лечением и развитием. Ну и быт тоже на ней.

Зять Сергей работал в логистике. Зарплата была нормальная, на еду, одежду детям, лекарства и коммунальные платежи хватало. Не шиковали, но жили нормально. Ну, как все семьи с маленькими детьми.

Все изменилось прошлой осенью, когда Сергею позвонила сестра Ольга.

— Сереж, ты можешь срочно приехать? Мама опять что-то устроила. Я не знаю, что делать. Весь дом на ушах стоит. Соседи где-то нашли мой телефон, позвонили, я с работы отпросилась, мчу туда. Давай и ты тоже подъезжай.

Их матери, Людмиле Павловне, было всего шестьдесят два года. Она жила одна в старой двушке, куда после смерти мужа переехала из пригорода. Сначала родные думали, что у нее просто начались возрастные проблемы с памятью. Она могла забыть, куда положила ключи, несколько раз переспрашивала одно и то же, путала дни недели. К врачам обращаться никто и не думал. Все-таки нестарая еще женщина. Ну устала. Ну потерялась. С кем не бывает.

Потом Людмила Павловна стала оставлять включенной воду, забывала выключать газ, могла выйти в магазин и не найти дорогу домой.

А потом соседка увидела дым из ее квартиры. Оказалось, Людмила Павловна поставила кастрюлю на плиту и забыла о ней. К счастью, пожар не начался, но соседи вызвали детей, настояв, чтобы они наконец занялись матерью.

После обследований выяснилось, что у Людмилы Павловны деменция. Врачи объяснили, что оставлять ее одну опасно. С ней постоянно должен кто-то быть. Но кто? Сергей работает, у него жена и двое детей, один из которых болен. У Ольги ребенок один, но мужа нет, она тоже не может все бросить и заняться мамой. Попытались нанять сиделку, но та проработала ровно два дня и ушла, ничего не объяснив. Ольге на работу с маминого телефона позвонили посторонние люди: нашли маму в парке, недалеко от дома, совершенно потерянную.

Стало понятно, что сиделка тоже так себе вариант. К тому же ни одна сиделка круглосуточно без выходных дежурить не будет, а двух сиделок нанимать – уже неподъемно.

Оставался единственный выход – пансионат.  Сергею он не особо нравился. Но что делать.

— Я не отказываюсь от матери, — говорил он. — Просто мы не можем оставить ее дома. Другого выхода просто нет.

Вера тогда его поддержала. Она видела, как Сергей ночами не спал, созванивался с врачами, ездил оформлять документы. Но она не предполагала, что расходы на пансионат так сильно изменят их семейную жизнь.

Цены в такие заведения оказались просто конскими, и это они еще выбрали более-менее бюджетный вариант. Ольга платить особо не могла, сама жила с копейки на копейку. Поэтому практически весь финансовый груз лег на Сергея. Сергей договорился, что будет переводить деньги напрямую, а Ольга станет навещать мать и заниматься бытовыми вопросами.

И вроде бы все хорошо, проблему решили. Но в семью теперь Сергей стал приносить около пятидесяти тысяч. Больше у него просто не было.

Вера сразу сказала, что это мало на четверых. Но Сергей твердо ответил, что нужно как-то справляться. Начались постоянные разговоры о деньгах. Сергей то и дело лез проверять чеки, остаток на карте:

— Вера, ты потратила шесть тысяч за два дня? С ума сошла?

— А что не так? Там продукты и хозтовары. А, еще в парикмахерскую ходили и в аптеку зашли.

— Мы теперь не можем себе такого позволять.

— Сереж, у нас двое детей. Они едят каждый день.

— Я понимаю. Но надо как-то укладываться. Как люди живут на пятьдесят тысяч? Живут же. Учись стричь детей сама, продукты бери по акциям…

Вера сначала пыталась экономить. Стала покупать дешевые продукты, отказалась от привычных доставок, перестала заказывать одежду через интернет. Но это помогало все меньше. Денег стало не хватать. Катастрофически.

Татьяна узнала об этом не сразу. Вера долго старалась не жаловаться, чтобы не создавать матери лишних проблем. Но однажды приехала к ней с двумя детьми и, пока мальчики играли в комнате, призналась:

— Мам, я не знаю, что делать. Сережа говорит, что я транжира. Я ему объясняю, что не покупаю ничего лишнего, а он все равно злится. Вчера сказал, что я должна научиться жить на пятьдесят тысяч.

— А он сам на эти деньги пробовал жить? — резко спросила Татьяна.

— Мам…

— Нет, ты мне скажи. Он хоть раз сам покупал продукты, лекарства, одежду детям? Или только зарплату домой приносит и считает, что на этом его обязанности заканчиваются?

Вера опустила глаза.

— Он работает. Ему тяжело. И за маму платить надо.

— А тебе не тяжело? Ты с ребенком, у которого диабет, дома сидишь. Да и старший тоже не взрослый еще далеко. Ты что, отдыхаешь целыми днями?

— Я не говорю, что мне легко.

— Вот именно. А он почему тогда так разговаривает?

Вера не ответила. Татьяна видела, что дочь и сама злилась на мужа, но старалась его оправдывать. Сергей действительно много работал, часто возвращался поздно. Он не бросил мать и не переложил все на сестру, хотя мог бы сказать, что у него своя семья.

Татьяна понимала это. Но разве из-за этого он имел право попрекать Веру каждой потраченной сотней?

В последнее время Вера стала довольно часто звонить матери и просить денег. Не хватало то на лекарства, то на одежду, то просто на жизнь до зарплаты. Татьяна видела, что дочь не шикует и не транжирит. Поэтому то и дело переводила ей мелкие суммы – две, три, пять тысяч. Но с каждым разом все сильнее раздражалась. Не на дочь – на зятя, который, по ее мнению, слишком хорошо устроился. Решает проблемы своей матери, отнимая деньги у семьи. А теперь еще и Татьяна должна раскошеливаться – по сути из-за сватьи.

Однажды Татьяна не выдержала и позвонила Сергею.

— Сережа, ты что, совсем Веру зажимаешь? — спросила она без приветствия. — Ей денег не хватает. Надо что-то с этим делать. Ты понимаешь, что у вас сын больной?

— Это она вас попросила позвонить? – помолчав, ответил зять.

— Причем тут она? Я сама вижу, как вы живете. Вера то и дело без денег на самое необходимое…

— Татьяна Ивановна, я все понимаю. Но у меня сейчас крупная сумма уходит на мать, и с этим ничего не поделаешь. Я что, должен ее на улицу выкинуть?

— Ну про Веру с детьми ты тоже не забывай? Они должны воздухом питаться?

— Не надо передергивать. Я работаю, все деньги отдаю. Просто у нас теперь другая ситуация. Надо экономить.

— Экономить можно на себе, а не на детях.

— А вы думаете, я на себя трачу? Я вообще ничего себе не покупаю. Ни одежды, ни отдыха, ни нормального отпуска. Все уходит на семью.

Татьяна замолчала. Она знала, что это правда. Но все равно не могла принять его тон.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда хотя бы не говори Вере, что она транжира. Она не виновата, что у вас такая беда. В трудные времена надо действовать сообща, а не ругаться.

— Я не хотел ее обидеть. Просто не понимаю, куда уходят деньги. Я ей сто раз уже сказал, что нужно экономнее. А она все живет по-прежнему. Покупает вафли, йогурты, конфеты – без всего этого можно вполне обойтись…

— Сережа, это ты можешь обойтись без йогуртов и конфет. Но детей садить на хлеб и воду тоже не стоит…

Они закончили разговор с плохо скрытым раздражением А вскоре после того, как Татьяна положила трубку, ей перезвонила Вера.

— Мам, ты зачем Сергею звонила?

— А что, нельзя? Я хотела разобраться.

— Не надо разбираться. Мы сами разберемся.

— Вера, он тебя обижает, а ты еще его защищаешь!

— Мам, он не обижает меня. Он устает. И ему тяжело. Ты можешь просто помочь, если есть возможность, а не лезть в наши отношения?

Татьяна почувствовала, как внутри все сжалось.

— Значит, я должна молча совать тебе деньги и слушать, как он тебя обвиняет?

— Я не это сказала. Просто не надо ссориться с ним. У нас и так все на грани.

После этого разговора они несколько дней почти не общались. Татьяна злилась на дочь за то, что та будто бы не замечала очевидного. Но потом все равно позвонила дочери. Спросила, как дела, как внуки.

— Мам, — сказала Вера, — ты не сердись на меня. Я просто хочу, чтобы дома было спокойно. Сережа сейчас и так на пределе.

— А ты на пределе не бываешь?

Вера вздохнула.

— Бываю. Но если мы начнем друг друга обвинять, легче не станет.

Татьяна хотела сказать, что это Сергей должен понять, а не она. Но промолчала. Ей было обидно, что дочь просит помощи, но одновременно ставит условия. С другой стороны, она понимала, что Вера пытается сохранить семью, в которой сейчас и без того слишком много напряжения.

В тот вечер Вера прислала ей сообщение: «Мам, можешь одолжить еще немного? У Олега температура, кашель, надо купить лекарства».

Татьяна снова почувствовала раздражение. Ну как так жить, чтобы не иметь за душой лишней тысячи рублей на то, чтобы купить ребенку жаропонижающее и сироп от кашля? Может, это Вера виновата: привыкла к прежнему уровню расходов и не может перестроиться? Или Сергей неправ, пятьдесят тысяч в наше время на семью с двумя детьми – это издевательство?

И должна ли Татьяна продолжать помогать, рискуя собственным спокойствием, если дочь просит не вмешиваться в их семейные отношения?

А вы как считаете: кто здесь неправ?