— Даша, мама, не надо меня отговаривать. Мне и так тяжело… Я всё решила. Буду делать аборт, — сказала Варвара, не поднимая глаз от стола.

Они сидели втроем на кухне у матери, собрались на семейный совет. Дарья с сочувствием смотрела на старшую сестру Варю. Та выглядела бледной и осунувшейся, с кругами вокруг глаз.

— Давай не будем торопиться, Варя, – мягко сказала мать. – Мы же с тобой договорились, что ты подумаешь еще несколько дней. Не надо вот так, сгоряча. Вопрос серьезный…

— А я не сгоряча. Я всю ночь думала, мам. И утром тоже. Мне всё понятно.

— Что тебе понятно? — не выдержала Дарья. — Ты ещё вчера лежала в больнице на сохранении и радовалась, что наконец будешь мамой.

Варвара усмехнулась, но улыбка вышла кривой.

— Вчера у меня была семья. Был муж. Сегодня его нет. Мы разводимся. Так какая разница, чему я радовалась вчера?

Дарья не сразу нашла, что ответить. Она приехала к родителям сразу после звонка матери, даже не успев толком позавтракать. По дороге несколько раз набирала номер сестры, но Варвара не брала трубку. Мать потом объяснила, что та всю ночь плакала, а утром настояла на выписке из больницы под расписку и приехала к ним.

Теперь Варвара сидела на кухне в растянутой домашней кофте, какая-то вся поникшая. Ей было тридцать четыре года. Замужем она была восемь лет, но детей до сих пор у них не было.

У Варвары с юности был нерегулярный цикл. Врачи ставили синдром поликистозных яичников, говорили о гормональном нарушении и периодически назначали лечение. Так что Варвара знала, что просто ей с беременностью не будет. Тем не менее, очень надеялась, что ей поможет ЭКО.

Но и тут поджидала засада: в ЭКО ей отказали. Репродуктолог объяснил, что пока проводить процедуру нельзя: сначала требовалось нормализовать гормональный фон, пролечить эндометрий и пройти дополнительное обследование. При её низком овариальном резерве стимуляция могла оказаться не только малоэффективной, но и небезопасной. Поэтому ЭКО отложили на неопределённый срок.

Варвара сначала держалась спокойно, потом начала плакать и переживать. Муж Игорь поддерживал ее, как мог. Он говорил, что всё ещё получится, что не надо превращать жизнь в бесконечное ожидание. Иногда предлагал сделать перерыв, съездить куда-нибудь, перестать считать дни цикла.

В целом его считали неплохим мужем: работал, не пил, домой приходил, с родственниками Варвары неплохо ладил. По дому делал, что попросят. Правда, особой любви к жене за ним никто не замечал. Хотя чужая семья, конечно, потемки.

А потом Варвара неожиданно забеременела. Сама. Без нового лечения, без каких-то особенных процедур. Врачи сами не могли толком объяснить, почему именно сейчас всё получилось. Когда сестра сообщила новость, Дарья сначала очень обрадовалась. Даже прослезилась, услышав новость.

Варвара тоже плакала от счастья. Она присылала фотографии тестов, рассказывала, как представляет детскую, хотя говорить об этом было еще рано. Родители Вари и Даши тоже ходили окрыленные.

Из-за небольшой мазни и тревог по поводу беременности Варвару положили в стационар. Врачи объяснили, что пока ничего страшного не происходит, но лучше понаблюдать, сделать необходимые назначения и не рисковать. Ей прокололи витамины, назначили режим, попросили больше лежать.

Игорь пришел к ней ровно два раза за неделю. Принёс бананы, воду без газа и зарядку для телефона, которую она забыла дома. Во второй раз он задержался у кровати всего на несколько минут.

— Ты чего такой? — спросила Варвара, когда он сел на край стула.

— Нормальный я.

— Игорь, я тебя восемь лет знаю. Что случилось?

Он долго смотрел на пол, потом сказал:

— Я передумал.

Варвара сначала решила, что он говорит о ремонте в детской или о покупке машины. Она даже улыбнулась.

— В смысле?

— В прямом. Я не хочу ребёнка. И семью больше не хочу. Я вообще понял, что не готов к этому. Прости, но жизнь у меня одна. Я буду подавать на развод.

Варвара несколько секунд молчала. В коридоре громыхал лифт, видимо, привезли обед. Соседка по палате лежала в наушниках и тихо листала ленту в телефоне. Было удивительно и странно, что жизнь продолжается, как ни в чем не бывало.

— Ты сейчас серьёзно? — спросила Варвара.

— Да.

— Но мы же столько лет этого хотели.

— Ты хотела. Я, наверное, тоже хотел. Раньше. А теперь понял, что не хочу.

— Когда ты понял?

Игорь пожал плечами.

— Не знаю. Пока ты лежала здесь, остался дома один и всё прокрутил в голове. Мне тридцать семь лет. Я не хочу начинать всё сначала. Не хочу, чтобы вся жизнь теперь была вокруг ребёнка. И не хочу оставаться с тобой только потому, что ты беременна.

Варвара смотрела на него и не могла понять, как человек может говорить такие вещи обычным голосом. Он не кричал, не ругался, не обвинял её. Просто сообщал, что решил изменить всю их жизнь, словно отменял заказ в интернет-магазине.

— Я буду платить алименты. От ребёнка не отказываюсь. Но жить вместе не буду.

— А зачем я тогда буду рожать? – помолчав, спросила Варя.

Игорь отвёл взгляд.

— Если не хочешь, не рожай. Может быть, так будет лучше… для всех.

После его ухода Варвара долго сидела, не двигаясь. Ночью она плакала так, что соседка несколько раз просыпалась и предлагала позвать медсестру. Утром Варвара заявила, что хочет домой. Врач пыталась объяснить, что лучше ещё немного побыть под наблюдением, но молодая женщина подписала необходимые бумаги и уехала к родителям.

Теперь она говорила, что беременность ей больше не нужна.

— Ты понимаешь, что это может быть единственный шанс? — пыталась достучаться мать. — Врачи же говорили, что неизвестно, как ты вообще забеременела. Ты столько лет лечилась…

— Мам, не начинай.

— А что мне говорить? Я должна спокойно смотреть, как ты из-за одного негодяя…

— Не называй его так, — резко перебила Варвара.

Дарья удивлённо посмотрела на сестру.

— Ты его защищаешь?

— Нет. Просто не надо делать вид, что он один во всём виноват. Я сама не знаю, почему он так решил. Может, он давно сомневался, а я не замечала. Может, я была слишком занята этой беременностью и не слышала, что он говорил.

— Но ты же не должна только из-за его решения отказываться от ребёнка.

Варвара подняла глаза.

— Даша, не лезь. Должна, не должна… Кому я должна? Тебе? Маме? Врачам? Всем, кто уже мысленно купил коляску?

— Никому, — осторожно ответила Дарья. — Но ребёнок ведь не виноват.

Варвара отвела взгляд к окну. За стеклом моросил мелкий дождь, и двор казался серым, будто его вымыли холодной водой.

— Я не хочу быть матерью-одиночкой. Не хочу одна колотиться с ребёнком, пока он будет жить своей жизнью. Не хочу каждый раз объяснять, почему у всех есть папа, а у моего ребенка нет… Я восемь лет представляла семью. Нормальную. С мужем, ребёнком, общими планами. А теперь мне предлагают просто родить и делать вид, что всё хорошо.

— Никто не предлагает делать вид, что всё хорошо, — сказала Дарья.

— Именно это и предлагают. Все говорят: рожай, а там разберёшься. Все обещают помогать: мама, ты, Игорь. А дальше что? Я буду одна, а все остальные будут считать, что главное уже сделано.

Дарья хотела возразить, но не смогла. У Варвары была своя квартира, работа, на которой ей сохранят место после декретного отпуска. С деньгами тоже не должно было быть катастрофы: выплаты, алименты, помощь семьи. Никто не собирался оставлять её без поддержки. Но Дарья понимала, что сестра говорила не о деньгах.

Она говорила о том, что её предали в тот момент, когда она впервые за много лет позволила себе поверить в хорошее.

В коридоре раздался звук открывающейся двери – отец вернулся со смены. Он был уже в курсе семейных новостей. Молча снял куртку, поставил обувь на коврик и прошёл на кухню. Мать сразу начала объяснять ему, что Варвара опять говорит про аборт. Отец выслушал, потом сел рядом с дочерью.

— Варюш, я не буду тебя заставлять, — сказал он. — Но ты должна понимать, что сейчас у тебя нервы. Ты только из больницы, муж такое выкинул. Может, не надо принимать решение за два дня?

— Папа, а к чему тянуть? Ну ладно, я подожду до понедельника, мы договорились с мамой. Подумаю еще. Хотя не понимаю, о чем тут думать. Но дальше откладывать смысла нет.

— Не знаю. Просто дай себе время.

— Время ничего не изменит.

— Может, Игорь одумается, — тихо сказала мать.

Варвара вдруг рассмеялась.

— Вот на это я точно надеяться не буду. Если он вернётся, потому что его совесть замучила, мне от этого легче не станет. Я не хочу, чтобы он жил со мной из жалости или потому, что родители заставили.

Дарья сидела напротив и крутила в руках чайную ложку. Ей хотелось сказать, что Игорь может не вернуться, зато ребёнок останется. Что через несколько лет Варвара, возможно, будет жалеть о своём решении. Что нельзя позволять одному человеку распоряжаться судьбой сразу двоих.

Но она также понимала: никто из них не собирался рожать в одиночку и не представлял, как будет выглядеть каждый день после развода. Легко советовать сохранить беременность, когда не тебе потом жить с последствиями.

На следующий день Дарья поехала с Варварой в её квартиру за вещами. Сестра собиралась остаться у родителей на несколько дней, пока окончательно не решит, что делать. В квартире всё выглядело так, как будто ничего не произошло. На столе стояла кружка Игоря, в прихожей висела его куртка, а на спинке стула валялась рубашка, которую он обычно надевал на работу.

В спальне у стены уже стояла небольшая коробка с детскими вещами. Варвара сама купила её неделю назад, хотя ещё не знала пол ребёнка. Там лежали два боди, тёплые носочки и маленькая шапочка.

Она открыла коробку, посмотрела внутрь и сразу закрыла.

— Заберём? — спросила Дарья.

— Нет.

— Почему?

— Не могу на это смотреть.

Дарья взяла коробку сама и поставила в шкаф. Ей показалось, что если оставить вещи на виду, Варвара окончательно сломается.

Варвара медленно начала собирать вещи, потом присела на кровать.

— Он даже не спросил, чего я хочу, — сказала она.

— А что ты хочешь?

Варвара долго молчала.

— Я не хочу его возвращать, Даш. Даже если он завтра приползёт на коленях. Я просто не понимаю, как мне теперь хотеть ребёнка, если у меня больше нет семьи.

На третий день мать позвонила Дарье рано утром. Голос у неё дрожал.

— Она записалась в клинику. На консультацию. Говорит, что дальше тянуть не будет.

Дарья закрыла глаза. Она не знала, что ответить. Ей хотелось немедленно приехать, поговорить с сестрой, убедить, уговорить, остановить. Но в то же время она вспомнила Варварины слова: «Я не хочу быть матерью-одиночкой». И поняла, что за её решением стоит не только обида на Игоря, но и страх перед жизнью, которую она никогда не выбирала.

Вечером Варвара сама позвонила Дарье.

— Ты меня осуждаешь? — спросила она.

— Нет.

— Даже если я всё-таки сделаю?

Дарья села на край кровати и долго смотрела на выключенный телевизор.

— Я не знаю, что тебе сказать. Я боюсь, что ты потом пожалеешь. Но я не могу прожить эту жизнь за тебя.

— Вот именно, — тихо ответила Варвара. — Никто не может.

После звонка Дарья ещё долго сидела в тишине. Она понимала мать, которая боялась, что дочь упустит единственный шанс стать мамой. Понимала и Варвару, для которой ребёнок без мужа сейчас казался доказательством того, что прежняя жизнь разрушена.

Но как поступить в этом случае близким? Неужели просто отойти в сторону – и делай что хочешь? Или иногда родные обязаны настоять, даже рискуя навсегда испортить отношения?

А вы бы как поступили в такой ситуации?