— Ну всё, Марин, теперь у нас точно будет весело, — Катя поставила на стол чашку и улыбнулась, положив руку на округлившийся животик. — Скоро надо будет начинать покупать вещи, коляску выбирать, кроватку…

Марина посмотрела на сестру и тоже улыбнулась.

— Ты уже что-нибудь присмотрела?

— Смотрела, но окончательно не определилась. Пока только пару ползунков взяла. Чисто на удачу… Такие смешные, размер совсем крошечный. Даже не верится, что малышка будет такой крошечной. Неужели и Аня когда-то такая была? Я уже все забыла напрочь…

Они сидели на кухне у Марины в воскресенье после обеда. Катя приехала одна, без мужа и без одиннадцатилетней дочки Ани, и впервые за весь разговор выглядела немного растерянной и очень довольной одновременно.

— А Сергей как? — спросила Марина. — Рад?

— Ещё бы. Правда, он сначала вообще не поверил. Говорит: «Ты серьёзно?» А потом сам начал смотреть кроватки в интернете. Теперь спорим, кто будет вставать ночью.

Марина налила сестре ещё чаю и посмотрела на её живот. Беременность была уже заметна, хотя Катя пока носила обычные свободные свитера.

— А ты сама как? Всё-таки тебе уже тридцать восемь, это тебе не двадцать шесть, как в первую беременность.

— Вот спасибо, сестра. Очень поддержала.

— Я не в плохом смысле. Просто помню, как ты после Ани говорила, что второго ребёнка тебе не надо ни за какие деньги.

— Ну, мало ли что я говорила! Я тогда была молодая и глупая.

— Сейчас умнее стала?

Катя рассмеялась.

— Сейчас просто обстоятельства другие. Квартира есть, с деньгами более-менее наладилось, по крайней мере, с тем, что было в юности, не сравнить. А самое главное, теперь помощница есть! Аня у меня уже большая и самостоятельная. Можно ей наконец сестренку родить. Или братика, это уж как получится. А то она уже все уши прожужжала: хочу да хочу… Вот мы с Серегой и решили: а почему бы и нет?

— Ну, Аня ребенок еще, она и представления не имеет, что такое младенец. Мало ли, что она хочет. Вы же не для нее рожаете.

— Ну почему не для нее? И для нее тоже. Честно говоря, если бы Аня так не давила с этим вопросом, пожалуй, я бы и не решилась на второго… Это она меня уговорила. И Сергея тоже!

— Кать, ты сейчас серьёзно? Ты решила родить второго ребенка потому, что тебя Аня просит?

— Конечно. Ну ты же ее знаешь, она столько лет спала и видела, как будет коляску катать с сестричкой или братиком. Ей нужен кто-то рядом… Ты бы видела, как она отреагировала на новость о беременности! Сначала решила, что я шучу. Потом минут пять просто стояла и смотрела на меня. А потом как закричит: «Правда?! Правда?!» И кинулась мне на шею. Да она просто счастлива сейчас!

Марина медленно положила яблоко обратно на тарелку.

— Слушай, ну это хорошо, что Аня рада. Но… как-то это странно звучит: родить ребенка, потому что старшая дочка просит.

— Да почему нет-то? Аня уже большая, будет помогать.

— Помогать?

— Конечно. Но если мне нужно будет в душ или приготовить ужин, она присмотрит. Погулять сможет, по крайней мере во дворе посидеть с коляской. Покачать. Что-нибудь принести. Она сама уже собирается вовсю помогать.

Марина невольно усмехнулась.

— Конечно. Ей одиннадцать. Она сейчас думает, что малыш — это такая живая кукла. Коляска, маленькие носочки и возможность выбирать ему игрушки.

— А что в этом плохого? Знаешь, как раньше говорили: сначала вырастили няньку, теперь будет лялька.

Она сказала это смеясь, но Марине почему-то совсем не захотелось смеяться.

— Вот именно эта фраза мне и не нравится.

— Да ладно тебе. Я же не собираюсь делать из неё вторую маму.

— Пока не собираешься.

— И вообще, я сама ребёнка хотела. Просто раньше не могла решиться. А теперь Аня помощница, Сергей рядом, всё нормально.

—  Слушай, а что будет, если через год Аня скажет, что хочет гулять с подругами, а не сидеть с малышом?

Катя засмеялась и махнула рукой:

— Да ну тебя, Маринка! Скажешь тоже – через год! Этот год еще прожить надо, ребенка родить. Откуда я знаю, что будет? Разберемся по ходу. Да и не скажет она так. Она ведь сама просила, уговаривала. Учиться обещала только на пятерки, представляешь?

Марина немного помолчала, а потом спросила:

— Кать, а ты сама-то хотела этого ребёнка?

— Конечно.

— Просто я помню, что несколько лет назад ты и слышать не хотела ни о каком втором. Говорила, что с Аней намаялась, что ужасно себя чувствовала в декрете, что это все не для тебя. Что ты кошмарные сны видишь про беременность…

— Марин, ну что ты ко мне пристала? Я хотела, чтобы у Ани был кто-то близкий. Она ведь столько лет просила.

— Это я поняла.

— И что тебя не устраивает?

— Мне не нравится, что ты слишком многого от нее ждешь. А она ведь просто ребенок.

Катя нахмурилась.

— Ей одиннадцать лет. В одиннадцать лет дети вполне могут помогать родителям.

— Конечно, могут. Я не об этом.

— А о чём?

Марина помолчала.

— О том, что это будет ваш ребёнок, а не её.

Катя откинулась на спинку стула.

— Ну всё. Началось.

— Я же не говорю, что вы неправильно сделали. Вы уже ждете малыша, значит, решение принято. Просто ты мне сама рассказываешь, что рожаете для Ани. Вот я и спрашиваю, понимаешь ли ты, что дальше будет.

— А что будет?

— Будет малыш. Маленький, беспомощный. Который будет просыпаться ночью, болеть, плакать, требовать внимания. Аня в силу своего возраста еще не представляет, что это такое. Скоро она станет подростком. У неё школа, подруги, свои дела. Захочет ли она сидеть в песочнице, куличики лепить? Не надо превращать девочку в бесплатную няню.

Катя резко положила телефон на стол.

— А почему сразу бесплатную няню? Она сама хочет. Ты слышала, как она об этом говорит? Она десять лет просила сестру! Теперь мы ей эту сестру даём. Она смотрит каталоги колясок, представляешь? Выбирает кроватку. Очень ждет! А ты ищешь какие-то проблемы.

Марина почувствовала раздражение.

— Кать, ну как ты не понимаешь! Ребенок – это  не игрушка.

— А я и не говорю, что игрушка. Это серьезно и большая ответственность. Я это знаю. А Аня будет мне помогать. Если не она, то кто мне поможет?

— Вот, —сказала Марина. — Вот об этом я и говорю. Ты сейчас думаешь не о том, чего хочет Аня. Ты думаешь о том, как тебе будет легче.

Катя раздражённо отложила вилку.

— Господи, Марин, ну почему ты всё драматизируешь? Я не собираюсь заставлять её менять памперсы и сидеть с ребёнком ночами. Она просто будет помогать. Как все старшие дети. Раньше во всех семьях так было… У нас я такого не помню, к сожалению – но это потому, что у нас разница в два года с тобой. Мы росли как двойняшки.

— Да, у нас такого не было практически. Родители относились к нам одинаково. Только ты почему-то говоришь, что сначала вырастила няньку, а теперь будет лялька…

Катя рассмеялась.

— Потому что это правда. Сначала вырастили няньку, теперь будет лялька. А что? Аня сама рвется помогать. Никто ее не заставляет.

Марина тоже улыбнулась, но внутри у неё осталось неприятное чувство.

Аня действительно могла хотеть брата или сестру. Могла искренне мечтать помогать. Но никто не мог знать, как она будет чувствовать себя через год, когда вместо редких разговоров о будущем малыше появятся реальные обязанности.

Где-то через неделю Марина заехала к сестре ненадолго. Аня сидела на полу в детской и раскладывала маленькие носочки, которые Катя уже успела купить.

— Смотри, тётя Марин, — радостно сказала девочка. — Я буду помогать маме. Малыш ночью плакать будет, а я его буду качать.

— Так тебе в школу утром, — заметила Марина. – Ты же не сможешь не спать.

— Ну и что? Я потерплю.

Катя стояла в дверях и улыбалась.

— Вот видишь? — сказала она сестре. — Я же говорю.

Марина посмотрела на племянницу. Аня была счастлива, и спорить с её мечтой было бы странно.

— Только ты не обязана всё делать, — сказала Марина. – Про учебу забывать нельзя ни в коем случае!

— Я знаю.

— И если захочешь пойти гулять с подругами, тоже иди.

— Конечно. Но сначала помогу маме.

Аня сказала это совершенно спокойно, без всякого недовольства. Марина только вздохнула.

Возможно, она действительно зря переживала. Возможно, Катя справится сама, Сергей будет помогать, а Аня останется обычной одиннадцатилетней девочкой, которая просто любит своего маленького брата или сестру.

Марина не знала, как будет. Она только надеялась, что Катя не скажет однажды дочери: «Мы рожали его для тебя, поэтому давай помогай». Ведь решение родить ребёнка всё-таки принимают взрослые.

И если Катя действительно хотела второго малыша сама — почему ей так важно называть его подарком для Ани?

А может быть, марина беспокоится зря, ничего страшного не происходит? И вообще, это не ее дело? Что скажете?