— То есть мне вообще ничего не положено? Даже по-человечески? – голос сестры Люси в телефонной трубке был обиженным и напряженным.

Лида тяжело вздохнула и поудобнее перехватила телефон.

— Люсь, ну а что ты хочешь сейчас от меня услышать? — спросила Лида. – Я на родителей никак не давила, честно. Они сами так решили.

Люся усмехнулась.

— Ну да, конечно, сами. Мать сказала, что они всё переписали на тебя. Квартиру, дачу, гараж. На деньги со вклада оформили доверенность. Всё тебе, Лида. Вообще всё.

Лида почувствовала, как внутри неприятно кольнуло. Хотя о решении родителей она знала уже несколько дней, при Люсе почему-то стало неловко.

— Они имеют право распорядиться своим имуществом так, как считают нужным, – сказала Лида.

— Конечно, имеют. Только не надо говорить мне, что это справедливо! – запальчиво возразила сестра.

— А я и не собиралась это говорить, Люсь. Просто подумай сама: может быть, родители имели свои причины поступить так, как поступили?

— Ну да, — усмехнулась Люся. — Ты же всю жизнь для них старалась. Хвостом мела, мамочке в глаза заглядывала, все их придури терпела. Вот, оказывается, зачем, а я-то понять не могла. Ну что ж, теперь все ясно. Торжествуй. Родители отдают все тебе, любимой и правильной дочери, а мне шиш с маслом. Как же иначе.

И именно от этих слов Лиде стало по-настоящему обидно. Хотя она ведь всю жизнь слышала от сестры что-то подобное. «Терпила». «Мамочкина дочка». «Хорошая девочка». А теперь в этот список добавилось и «старалась ради квартиры».

Хотя если уж говорить начистоту, Лида не думала о родительской собственности, когда в субботу утром ехала к ним с пакетами продуктов или везла маму в поликлинику. Просто считала, что так надо. Это же ее родители.

Сестра Лиды Люся с детства была другой.

Если ей что-то не нравилось, она не молчала. Причём зачастую даже тогда, когда Лиде казалось, что можно было просто промолчать и не устраивать скандал.

В подростковом возрасте Люся могла прийти домой после девяти вечера, бросить рюкзак в коридоре и на вопрос матери, где она была, спокойно ответить:

— Где хотела, там и была.

— Люся, так нельзя! Ты почему не позвонила хотя бы? Мы же переживаем!

— Это ваши проблемы.

Потом хлопала дверью и закрывалась в комнате.

Бывали вещи и похуже. Прогулы, драки в школе, вызовы родителей к директору. Однажды выяснилось, что Люся вытащила деньги у одноклассницы. Неприятностей было много, еле уладили все.  Мама тогда почти не разговаривала, только плакала на кухне.

Девять классов Люся закончила с трудом, экзамены сдала просто чудом. Родители забрали документы из школы и отнесли их в платный колледж – в бесплатный Люсю с ее оценками брать не хотели. Но родительские деньги не сильно помогли: через год Люся бросила учебу совсем. Устроилась работать бариста.

Потом появились первые татуировки, пирсинг, новые друзья, ночёвки неизвестно где.

Она никогда не предупреждала, где находится и когда придет, и родители обзванивали больницы и знакомых.

Лида тогда уже училась в старших классах и прекрасно помнила эти ночи. Отец ходил из комнаты в комнату, мама сидела на кухне возле телефона.

— Может, заявление написать? — спрашивала она.

— Подождём ещё час.

Несколько раз действительно дело доходило до полиции. Но потом сестра приходила, живая и невредимая: «Нечего было устраивать кипиш, я вас не просила! Что со мной может случиться?»

Лида никогда не понимала сестру.

Ей казалось, что родители у них вполне нормальные. Не идеальные, конечно. Тревожные, мнительные, достаточно консервативные – что есть, то есть. Могли поругать, могли сделать замечание, все пытались контролировать. Но ведь люди они были добрые и сердечные. Даже с Люсей после ее выходок пытались по-хорошему. Не били, не унижали, не лишали еды, не запирали дома.

Почему тогда Люся так с ними воевала?

Лида выбрала другой путь.

Она хорошо училась, помогала по дому, не устраивала проблем. Учиться пошла туда, куда выбрал отец. Просто потому что в свои семнадцать абсолютно не представляла, куда податься. Ей было все равно. Сдала экзамены она неплохо, поступила на бюджет. Отучилась. Работает, правда, не совсем по тому профилю, по которому получила образование. Но родителям благодарна: вышка еще никому не помешала.

Еще учась в институте, Лида стала встречаться с Виктором. Через несколько лет они поженились. Один за другим родились двое детей. Родители были рядом. Мама приходила помогать с внуками, когда дети были маленькими. Забирала их из садика, могла приготовить суп, посидеть с температурящим ребёнком.

Когда Лиде понадобилось выйти на работу после второго декрета, мама несколько месяцев почти ежедневно приезжала к ней. И да, с мамой не всегда было просто. Она везде лезла, давала непрошенные советы, комментировала там, где не надо. Лида старалась не ссориться, сглаживала углы, кивала и улыбалась. В принципиальных вещах старалась делать по-своему, в мелочах уступала маме.

Ну не скандалить же из-за того, в какую сторону ставить тарелки в сушилку?

Дети росли, родители старели, и постепенно помощь стала нужна уже маме с папой.

Мама постарела, у нее болят суставы и скачет давление, отец начал хуже слышать, появились лекарства, обследования, поездки по врачам. Лида возила их в поликлинику, заказывала продукты, помогала с оплатой счетов.

Иногда приезжала просто потому, что мама звонила:

— Что-то мне сегодня нехорошо.

И Лида уже через сорок минут стояла у родительской двери.

Люся жила иначе.

Она никогда не отказывалась от родителей совсем. Могла приехать на день рождения, привезти торт, помочь, если действительно случалось что-то серьёзное. Но если ей не нравился тон матери или какое-нибудь замечание отца, она спокойно прекращала общение. На месяц, два, иногда и на полгода.

— Пусть подумают над своим поведением, — говорила она Лиде.

— А если мама переживает?

— Это её выбор.

Лида тогда злилась. Ей казалось, что Люся совершенно не ценит родителей. Но временами было и другое чувство. Она смотрела, как сестра легко говорит «нет», и ловила себя на мысли, что сама бы так не смогла.

Например, Лида помнила, как сестра приучала родителей звонить перед тем, как хотят к ней приехать. И если приезжали без звонка, просто не открывала дверь. Родители ехали к ней с дачи, делали огромный крюк, чтобы привезти ягод, картошки или зелени. Но вынуждены были созерцать закрытую дверь.

— А потому что надо предупреждать! – с торжеством заявляла Люся.

В итоге родители стали ей звонить перед визитом, и она, опять же, далеко не каждый раз соглашалась их принять. А Лида – терпила. Она покорно слушала. Как надо одевать, кормить и воспитывать детей, как вести хозяйство, как одеваться, как общаться с мужем – и старалась не раздражаться. «Это же родители, они как лучше хотят», — говорила она себе.

Люся в таких ситуациях думала только о себе, и, если родители обижались, никогда не шла первой мириться.

Когда сестры одна за другой  разменяли сорокалетний рубеж, разница между сёстрами стала особенно заметной. У Лиды была семья, двое детей, ипотека, обычная работа и вечная беготня. Родители были в основном на ней.

У Люси семьи так и не сложилось. Детей не было, постоянного мужчины тоже. Она меняла работы, сейчас снимала небольшую комнату в квартире с хозяйкой и говорила, что её всё устраивает.

Родители давно перестали пытаться её воспитывать. И Лиду это радовало. Когда родители были в ссоре с сестрой, она чувствовала себя не в своей тарелке.

Около месяца назад отец позвонил Лиде вечером.

— Вы с мужем будете дома?

— Да. А что?

— Заедем. Нужно поговорить.

Они приехали с папкой документов. И сказали, что оформляют договор дарения. Хотят, чтобы все их имущество перешло Лиде. Квартира, гараж, дача, машина. Кроме того, откроют Лиде доступ к своим деньгам на вкладе, ведь дохаживать родителей и хоронить потом придется ей.

Лида была огорошена таким решением, сначала даже не поняла.

— Пап, мам, зачем это все?  А Люся как же?

Мама тяжело вздохнула.

— А что Люся? На нее надежды особой нет. Мы с ней потом тоже поговорим.

Лида даже почувствовала неловкость.

— Может, всё-таки не надо? Вы еще молодые, здоровые…

— Вот именно, пока молодые, здоровые и в своем уме, нужно привести дела в порядок. Чтобы потом не бегать никому… Жить будем так же, как и жили, просто имущество все на тебе. У нас остается пенсия и накопления…

Мама тихо сказала:

— Люся, мы не знаем, сколько нам ещё осталось. И мы хотим понимать, что потом… ну когда уже сами не сможем решать вопросы…  с нами всё будет нормально.

Лида не знала, как на это все реагировать. Радостно ей точно не было. Она понимала, что в семье закончились относительно спокойные времена. Когда родители сообщат о своем решении Люсе, будет скандал.

Так оно и получилось. Люся позвонила Лиде через несколько дней.

— Ты знала?

— Да.

— Давно?

— в субботу родители приезжали ко мне с документами….

— И ты молчала?

— А что я должна была тебе сказать?

— Например, что наши родители решили оставить тебе всё имущество.

— Это их решение, Люся.

— Конечно.

Сестра помолчала.

— Ты хоть раз сказала им, что так нечестно?

— Говорила.

— И?

— Они сказали, что всё решили сами.

— А ты, конечно, не стала отказываться.

Лида почувствовала раздражение.

— А с какой стати я должна отказываться от того, что родители сами мне дают?

— Потому что я тоже их дочь!

— Так я этого и не отрицаю.

— Ну да. Ты просто считаешь, что ты дочь первого сорта, а я второго.

— Не говори ерунду.

— Тогда почему всё тебе?

Лида тяжело вздохнула.

— Потому что я рядом с ними.

Люся засмеялась, но в голосе не было ничего весёлого.

— Вот оно. Ты сама это сказала. Потому что ты подлиза! С детства родителям смотришь в рот: мамочка, папочка, спасибо, пожалуйста, да, я согласна…Ты лет с трех все время ходила за мамой хвостиком, помогала, слушалась. Она скажет — ты сделаешь. Отец скажет — ты согласишься. Я тебе ещё тогда говорила: «Лида, ты терпила».

— Ты мне ставишь в вину то, что я слушалась родителей в три года? Люся, ну что за бред?

— Так ты такая и осталась, как тогда, в три года. Со всем соглашаешься, перед мамочкой на задних лапках скачешь, не обижаешься на ее выходки, по больничкам возишь. И вот тебе награда теперь.

Лида почувствовала, как внутри всё закипает.

— Ты правда думаешь, что я двадцать лет ездила к родителям ради квартиры?

— А разве нет?

— Нет!

— Так откажись сейчас! Возмутись. Скажи, что не хочешь принимать все одна. Что у тебя сестра есть…

— Я ничего у тебя не отнимала, — тихо сказала Лида. – Хотя, если честно, я могу понять родителей, Люсь. Ты все время бунтуешь на ровном месте. Все время скандалишь. Месяцами не общаешься, трубку не берешь, дверь не открываешь. И хочешь, чтобы к тебе было такое же отношение, как ко мне?

— Только не начинай сейчас рассказывать, сколько ты для них сделала. Я всё знаю. Ты приезжала, возила, покупала, звонила. Только знаешь, почему?

— Почему?

— Потому что тебе было проще быть удобной дочкой, чем послать их подальше, когда они лезли не в своё дело.

Лида почувствовала, что лицо у неё горит.

— А тебе было проще послать всех, кто тебе не понравился.

— Да. И знаешь что? Иногда я думаю, что ты завидуешь мне больше, чем я тебе.

Люся бросила трубку…

Как считаете, нормально ли это: всю жизнь воевать с родителями, постоянно ставить их на место, не отвечать на сообщение и в квартиру не пускать – при этом ждать отношения такого же, как к сестре? Или, может, родители не должны брать все это в расчет, и действительно принимать детей такими, какие есть?

Справедливо ли, что ласковый теленок получает больше?

Что скажете?