— Сонь, завтра мама обещала заехать… – в пятницу вечером сказал муж.

Соня как раз складывала в шкаф выстиранные детские футболки. На кровати лежала целая куча белья, а из детской доносился голос семилетнего Гриши: он громко объяснял четырехлетней Кате, почему динозавры не могли жить в городе.

— Вот как? – подняла брови Соня. – И во сколько?

— После обеда. И я тебя очень прошу: когда мама приходит, будь с ней полюбезнее. Не надо закатывать глаза и поджимать губы. Улыбайся.

Муж Андрей стоял в дверях спальни в домашней футболке и спортивных штанах. С работы он пришел минут двадцать назад, и уже успел поужинать.

— А сплясать перед твоей мамой я не должна? – язвительно спросила Соня.

— Ну вот, опять ты. Нет, не должна. Я просто прошу тебя быть немножечко… попроще, что ли. В конце концов, это моя мать. И нам сейчас не стоит с ней отношения портить. Слушай, что она говорит, кивай и поддакивай. А делать можешь по-своему. Главное, не ссорься лишний раз.

Соня усмехнулась. Она прекрасно поняла, что имел в виду муж.

Раньше, до того, как его мать получила в наследство две трешки на ВДНХ и кругленькую сумму денег, претензий к Соне по поводу того, как она встречает свекровь, у Андрея не было.

Соня не работала уже почти восемь лет. Сначала родился Гриша, потом через три года Катя. Сейчас сын пошел в первый класс, дочь отдали в садик, причем пока только до обеда.

Утром Соня собирает обоих, отводит, потом делает хозяйственные дела: стирает, убирает квартиру, готовит обед. Времени на это немного: уже к одиннадцати тридцати нужно бежать в школу за Гришей, на обратном пути они забирают Катю, чтобы второй раз не идти. Дома начинается обычная круговерть: покормить, поговорить, позаниматься, вывести на улицу, приготовить ужин, собрать одежду на завтра…  

Андрей работает и платит ипотеку за их двушку.

Соня ему благодарна за то, что он не гонит ее на работу и дает спокойно заниматься с детьми. Впрочем, и свою жизнь дома она не считает курортом. Крутиться с двумя детьми приходится весьма энергично. То одно, то другое.

Свекровь, Людмила Павловна, живет в пятнадцати минутах езды, но помогать с самого начала отказалась. Она приезжает только в гости, чтобы посмотреть на внуков, привезти пакет яблок или два киндер-сюрприза, поумиляться, выпить чаю. На этом всё.

— У меня свои дела. Я сына больше вырастила, больше никому ничего не обязана.

Соня ее особо ни о чем и не просила.

Хотя поначалу она старалась поддерживать отношения. Звонила сама, приглашала на чай, рассказывала про детей. Но довольно быстро поняла, что общаться на равных свекровь не хочет, постоянно лезет командовать и раздавать советы. Может, например, запросто открыть холодильник и спросить:

— А это что у вас? Зачем? Не покупайте больше такое. Ничего полезного в этом нет. Лучше самим сделать.

Или поинтересоваться:

— А чего это у тебя Катя в штанах постоянно? Сейчас столько красивых платьев для девочек! А ты пацанку растишь.

Или прицепиться с чем-нибудь еще:

— Гулять вы, конечно, опять не ходили? Что, целый день дома просидели, да? Ну и что, что погода не очень. Одевайся потеплее и веди детей на улицу.

В итоге Соня стала отдаляться. Трубку иногда не брала, объясняя потом, что не слышала, не заметила звонок. На сообщения отвечала через раз. Пару раз было даже такое, что Соня просто не открывала свекрови дверь. А нечего ходить без предупреждения. И даже с ним, если честно, тоже нечего.

Открытой войны между ними не было. Просто Соня перестала стараться.

Андрей иногда говорил:

— Мама звонила. Жалуется на тебя. Обижается, что ты общаться не хочешь…

— Андрей, представляешь, не хочу. И что теперь?

— Ну… ты уж сильно ее не обижай!

На этом обычно все и заканчивалось.

А полгода назад Людмила Павловна неожиданно получила наследство: две квартиры-трешки и деньги, приличная сумма.

Соня тогда даже, грешным делом, подумала: может, поможет нам?

Мысль была неприятной, даже немного стыдной, но она возникла сама.

У Андрея ипотека. Дети растут. Неплохо бы их летом возить на море, например. Ремонт сделать в квартире, а может, и в трешку переехать, почему бы и нет? Свекровь была единственным ребенком у своих родителей, которые и оставили ей наследство, Андрей у нее единственный сын. Конечно, могла бы помочь. Ладно, квартиру отдать слишком жирно, наверно. Но хоть какую-то часть ипотеки бы им закрыла…

Однако Людмила Павловна ничего не предлагала.

Квартиры свекровь почти сразу сдала за хорошие деньги.

Соня старалась убедить себя, что это нормально. Человек получил наследство и вправе распоряжаться им как хочет. Но внутри все равно осталось неприятное чувство.

А потом началось странное. Андрей вдруг стал часто звонить матери. Раньше всегда она звонила сама, Андрей набирал ее номер только по праздникам. А теперь через день и даже чаще:

— Мам, как ты? Как там арендаторы? Может, помощь какая нужна, говори!

В какой-то момент он начал приглашать ее к ним.

Первый раз Соня удивилась. Второй — насторожилась. В третий Андрей уже сказал как само собой разумеющееся:

— Мама завтра придет.

Соня посмотрела на него.

— Я думала, ты не любишь, когда она приходит без повода.

— Сонь, ну хватит. Она одна, ей скучно. Я сам все приготовлю, торт куплю. Только я тебя попрошу – не сиди с кислой миной, ладно? Ну… будь чуть полюбезнее.

Слово за слово, Соне удалось вытянуть из мужа правду. Оказывается, Людмила Павловна сама сказала сыну совершенно прямо:

— Если надеешься когда-нибудь получить что-то после меня, то хотя бы веди себя нормально. И Соне своей скажи. Мне надоело видеть ее поджатые губы. Не хотите нормально общаться — да пожалуйста. Тогда я все отпишу племянницам, дочкам тети Вали. Они всегда мне рады.

Эту речь Андрей пересказал Соне слово в слово.

— И что ты ей ответил? – спросила Соня.

— Сказал, что это ее имущество, и она вольна распоряжаться им по своему усмотрению.

Соня вытерла руки полотенцем.

— Прекрасно. Тогда почему ты теперь каждый день ей звонишь?

Андрей помолчал.

— Потому что она моя мать.

— Раньше тоже была твоей матерью. Однако ты не звонил ей даже после моего напоминания.

— Да какая разница, что было раньше. Раньше она была моложе, здоровее. Сейчас уже не то.

— Ой, Андрей, ну кого ты обманываешь?

— Я не собираюсь никого обманывать.

— А я не собираюсь притворяться и лебезить.

После этого они несколько дней почти не разговаривали на эту тему.

Но перемены уже начались.

Если Людмила Павловна приезжала, Андрей сам открывал дверь, забирал у нее сумку, спрашивал, шел на кухню накрывать чай. Один раз даже приготовил мясо по-французски, хотя обычно на кухне делал мало что.

А мать начинала привычно ходить по квартире.

— Стул вы Грише какой-то дурацкий купили, надо было не такой выбирать. И телевизор убирайте оттуда. Его видно из детской!

— Людмила Павловна, Гриша не смотрит телевизор.

— Всё равно он его отвлекает. И с игрушками надо что-то делать. Половину можно безболезненно убрать, сразу порядок будет. А то у вас вечный бардак.

— Мам, дети играют. Смысла нет постоянно все убирать.

— Вот оставьте по одной игрушке и пусть играют. Остальное на балкон.

За столом свекровь заметила, что Катя ест руками.

— А ты ее почему не учишь?

— Я учу.

— Плохо учишь.

Соня положила вилку. Андрей тут же посмотрел на нее. И этого взгляда хватило.

Она проглотила ответ.

После ухода матери он догнал Соню в коридоре.

— Спасибо, что сегодня нормально себя вела.

Соня даже остановилась.

— По-моему, я всегда веду себя нормально.

— Не всегда, и ты это знаешь. Ты прекрасно понимаешь, о чем речь.

— Ну еще бы. Конечно, понимаю. Речь о том, что ты лебезишь перед мамой за квартиру.

— Соня! Не надо так говорить. Я один работаю. Я плачу ипотеку. Я содержу детей. И если у моей матери есть возможность когда-нибудь оставить нам что-то серьезное, я не собираюсь из-за твоей гордости от этого отказываться.

Соня почувствовала, как внутри все неприятно сжалось.

— Нам?

— Ну да. Семье.

— А улыбаться ей должна я. Хотя квартиры достанутся потом тебе. Я к вашей семейной недвижимости никогда не буду иметь никакого отношения. Так какой мне смысл прыгать перед твоей мамой на задних лапках?

— Ладно тебе, Сонь. Еще не факт, что я тоже что-то получу. Мама может вообще ничего не оставить.

— Тогда тем более я не понимаю, почему я должна терпеть.

Андрей пожал плечами.

— Потому что ты жена. Потому что это моя мать. И потому что ты сейчас дома сидишь, а деньги в семью приношу я… И достаются они очень нелегко! За нашу двушку нам полжизни горбатиться придется. А здесь можно получить что-то просто так, если вести себя правильно. Я тебя просто прошу: помоги мне. Я тебя не заставляю любить мою мать. Но сделать над собой усилие и вести себя любезно ты можешь. Не зли ее. Я не думаю, что это прямо так трудно.

Соня не стала спорить. Она просто ушла в спальню. Ночью долго не могла уснуть. Рядом сопел Андрей, а из детской время от времени доносился кашель Кати.

Соня действительно не хотела зависеть от свекрови и улыбаться ради будущей квартиры. А Андрей, похоже, считал, что ради интересов семьи можно и потерпеть.

Утром Соня все-таки сказала:

— Знаешь, Андрей, мне не нравится, какой ты становишься из-за этих квартир. Противно смотреть.

— А мне не нравится, что ты из-за своей принципиальности готова лишить детей обеспеченного будущего.

Соня не стала спорить дальше, но и соглашаться тоже не хотела.

Теперь она не знала, как вести себя со свекровью: так, как ей хочется, или так, как от нее ждут ради возможного наследства.

А вы бы на месте Сони стали терпеть характер свекрови — или считаете, что муж вообще не имеет права требовать от жены такого поведения?