— …Лариса, ну и что ты предлагаешь? – тяжело вздохнула мать. – Бросить его в квартире одного? Уйти и подать на развод?

— Мам, ну ты же сама видишь, что жить с ним стало невыносимо. Он хамит, оскорбляет, вечно недовольный, достал тебя своей ревностью… Зачем ты мучаешься? У тебя ведь есть куда уйти!

— Лариса, дочка, не говори глупостей. Ну как я уйду? Я не могу бросить человека, который столько для нас сделал. Мне просто совесть не даст…

Мать сидела на краешке табуретки, опустив голову, перебирала в руках полотенце и смотрела куда-то в сторону окна. За стеной Юрий Иванович громко включил телевизор. Что-то говорил ведущий, потом заиграла музыка. Ларисе мешали эти звуки, но она уже знала: просить сделать потише бесполезно. Отчим не убавит звук ни за что. И не потому, что плохо слышит, а просто из вредности.

Юрий Иванович всегда был человек властный и жесткий. А теперь стал просто невыносим.

— Он просто старый стал, — тихо ответила мать. — Не надо из всего трагедию делать.

Лариса посмотрела на нее с недоверием.

— Мам, он следит за тобой с секундомером. Подозревает в каких-то шашнях. Ты с соседом поздороваться при нем боишься. В прошлый раз он тебе скандал устроил, что ты в аптеке вместо двадцати минут пробыла сорок...

— Он испугался, что со мной что-то случилось. А там просто народу много было.

— Мам, он кричал, с кем ты там крутилась.

Мать промолчала.

— А история с платком, который я тебе подарила? Он же ведь так и не поверил, что это я. «Знаю я вас, сговорились!» Он уверен, что это у тебя от очередного любовника… В итоге ты попросила меня забрать платок, потому что Юрий Иванович бесится, глядя на него. Мам, у него деменция уже полным ходом. Он не в себе. Ты это понимаешь?

— Лариса, ну перестань. Какая деменция, что ты выдумываешь? Ты врач?

— Мама, тут не надо быть врачом, чтобы понять, что проблема есть, и она не шуточная. Нормальный человек не будет следить, обнюхивать, искать какие-то улики у женщины, с которой прожил тридцать с лишним лет.

Мать вздохнула.

— Ларис, я же тебе сказала: я его не брошу.

— Почему?

Ответ мать произнесла совсем просто:

— Потому что он меня в свое время не бросил. Взял с двумя детьми, помог с долгами расплатиться. Мы жили по-человечески, а не в нищете, не в коммуналке с алкашами. Ты, наверно, уже не помнишь, как это было, а я никогда не забуду… Опять же, вас с Ромкой на ноги поставил. Совершенно чужих ему детей. Так далеко не всякий мужчина может…

Лариса знала эту историю почти наизусть. И именно поэтому не могла понять, где заканчивается благодарность и начинается жизнь в неволе.

Когда она родилась, ее матери было всего двадцать восемь лет. И у нее уже был трехлетний сын Рома. Ларисе сейчас самой двадцать восемь, никаких детей у нее еще и в помине нет, она считает – рано. Но поколение матери рожало раньше. Лариса помнит фотку из семейного альбома: мать стоит с ней на руках, держит за руку Ромку. Худое бледное лицо, серьезные глаза, ни тени улыбки...

Родного отца Лариса почти не помнила.

Мать рассказывала, что прожила с ним несколько лет и очень быстро поняла, что ошиблась. Он мог пропасть на несколько дней, приходил домой в таком состоянии, что дети прятались в комнате. Денег постоянно не хватало, дома были скандалы. А когда мать узнала, что муж принимает запрещенные вещества, решила, что дальше оставаться рядом с ним нельзя.

Уходить ей было некуда.

Ее собственная мать тогда сказала:

— Сама замуж выходила, я тебя никуда не гнала. Вот и расхлебывай теперь сама.

Мать всё равно ушла от первого мужа, потом почти два года они с двумя детьми мыкались по чужим углам. Некоторое время жили в коммуналке, с запойным соседом, который время от времени «ловил глюки». Спали втроем в одной комнате. Лариса помнила только обрывки: холодное окно, запах сырости, какие-то крики на кухне, мамину старую куртку на спинке стула.

Работу матери найти было трудно. Она хваталась за всё, что попадалось. Расклеивала объявления, мыла подъезды, убирала квартиры, однажды несколько месяцев работала на складе. Зимой ходила в кедах, потому что на нормальную обувь денег не было.

— Я тогда всё время голодная была, — рассказывала мать. — Вам что-то покупала, а себе уже ничего не оставалось.

Долги росли.

И вот тогда появился Юрий Иванович.

Он был старше матери на четырнадцать лет. Уже крепко стоял на ногах, имел большую трёхкомнатную квартиру, машину и загородный дом. Познакомились они через знакомых, и сначала мать вообще не верила, что такой мужчина может всерьез заинтересоваться женщиной с двумя детьми и кучей проблем.

А он не рассуждал долго.

Когда узнал, в каком положении они находятся, помог матери закрыть долги. Потом у Романа обнаружили серьезное искривление позвоночника — сколиоз. В поликлинике только тянули время, а Юрий Иванович нашел хорошую клинику и оплатил лечение и операцию.

— Я даже не знала, как его благодарить, — говорила мать. — У меня денег не было на автобус порой, а тут человек ребенка в хорошую клинику устроил.

После этого Юрий Иванович предложил им переехать к нему.

Ларисе тогда было три года, Роману — шесть.

Так они и стали жить вместе.

Юрий Иванович никогда не был особенно ласковым. Не из тех мужчин, которые будут сидеть на полу и играть с ребенком машинками или читать сказки перед сном. Он мог строго сказать, чтобы не шумели, раздражался от беспорядка, не любил, когда дети трогали его вещи.

Но и не обижал ни Ларису, ни Романа. Они ездили с ним на море. Он покупал им одежду и обувь, следил, чтобы у детей всё необходимое было. Когда Лариса поступила в институт, Юрий Иванович оплатил обучение.

Роман учиться дальше школы не захотел. Закончил колледж, отслужил, пошел работать. Юрий Иванович оплатил ему автошколу, а потом помог купить машину.

— Он вас вырастил, — всегда говорила мать. – На ноги поставил. Выпустил в жизнь.

И Лариса не могла с этим спорить.

Даже сейчас она не могла сказать, что Юрий Иванович был плохим человеком.

Резким — да. Нетерпимым — тоже. Иногда тяжелым в общении. Но он действительно когда-то спас их. Если бы не он, Лариса не знала, как сложилась бы их жизнь.

И вот сейчас Юрию Ивановичу уже за семьдесят, и он, если честно, сильно сдал в последнее время. Сначала просто стал чаще ворчать, раздражаться из-за мелочей, забывать, куда положил очки. Потом начал по нескольку раз спрашивать одно и то же. А потом начал закатывать жене сцены ревности.

Он ходит за матерью буквально с секундомером, отслеживает каждый ее шаг, все время лезет проверять, что она читает в телефоне, на улице пристально следит, не вздумала ли она с кем-то перемигнуться. Само собой, ни с кем она не перемигивается, это бред. Ей же не шестнадцать. Но Юрию Ивановичу ничего не доказать.

— А чего это ты с соседом так любезно здоровалась?

Мать посмотрела на него, будто не поняла.

— С каким соседом?

— С Сергеем из однокомнатной квартиры.

— Юра, мы ждали лифт. Да, он поздоровался, спросил, как ты себя чувствуешь. Я ответила. Что мне нужно было сделать? Стоять и молчать?

Он отошел, раздраженный, и видно было, что не поверил ни одному слову.

Потом была история с платком, который Лариса привезла матери из отпуска. Зеленый, как раз под цвет ее глаз. Пару недель назад, когда Лариса была у матери, Юрий Иванович вышел из спальни с этим платком в руках и ткнул его чуть ли не под нос Ларисе.

— Это что такое, знаешь?

— Юра, ну я же тебе говорила, что… – начала мать.

— Ты молчи, я не с тобой разговариваю. Лариса, я тебя спрашиваю, ты знаешь, что это такое?

— Это платок, – с недоумением ответила Лариса, погладывая на мать, которая пошла вдруг красными пятнами.

— Откуда он взялся? – отрывисто спросил Ларису Юрий Иванович.

— Я привезла его маме в подарок. А что, нельзя? – подняла на него глаза Лариса.

— Все понятно! – рявкнул отчим. – Уже договорились, как меня надуть?

Он швырнул платок на пол и вышел из комнаты.

— Мам, что это было вообще?  – растерянно спросила Лариса. – О чем мы договорились?

— Ой, да не обращай внимания! – не глядя дочери в глаза, ответила та. – Болтает непонятно что. Главное, не лезь с ним спорить.

— А что мне делать? Смотреть, как он тебя допрашивает?

— Он пожилой человек.

— Мам, ему семьдесят один, а не сто двадцать.

Мать только вздохнула.

С возрастом Юрий Иванович становился всё тяжелее. Он мог накричать на мать из-за неправильно поставленной кастрюли, обвинить ее в каких-то интригах против него, обидеться, если она уходила в магазин без предупреждения.

Чаще всего потом вел себя как ни в чем не бывало. Может, уже не всегда и помнил, что вытворял полчаса назад.

Лариса несколько раз говорила матери, что, возможно, его стоит показать врачу. Не потому, что она хотела отправить его куда-то или избавиться от него, а потому, что такое поведение уже не казалось ей обычной старческой ворчливостью.

Но мать отвечала:

— А если действительно что-то с памятью? И что тогда? Оставить его одного?

Уйти ей было куда.

После смерти бабушки мать получила большую трёхкомнатную квартиру. Лариса с братом давно жили отдельно. Лариса была замужем, Роман тоже устроил свою жизнь.

— Мам, твою трешку можно разменять на две квартиры легко. В одной будешь жить, вторую сдавать. Ты не останешься без денег. Тебе вообще не придется ни у кого ничего просить.

— А Юра? Как я его оставлю совсем одного?

— А что Юра? Он взрослый человек. У него есть квартира.

Лариса посмотрела на мать.

— Мам, ты не обязана оставаться с человеком только потому, что он много лет назад помог тебе и нам.

Мать сразу нахмурилась.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что ты не знаешь, что это такое — когда тебе зимой обувь купить не на что. Когда ребенок болеет, а ты не знаешь, где взять деньги на жаропонижающее. Когда тебе собственная мать говорит, чтобы ты не приходила.

Лариса замолчала. Она действительно этого не знала.

— Я часто думаю, что, когда мне была нужна помощь, он помог. Теперь помощь нужна ему. И я его не брошу.

— Мам… А ты уверена, что справишься?

— Конечно.

— Просто мне кажется, что ты уже не справляешься. Ты его боишься.

Мать ничего не ответила. Лариса ушла в тот вечер злая. На мать, на Юрия Ивановича, на себя за то, что не может просто забрать маму к себе.

А может быть, мать права: надо быть благодарными? Нужно отдавать долги?

Или все же нужно думать о себе прежде всего? Ларисина мать еще молодая женщина. У нее хорошие взрослые дети, возможно, скоро и внуки будут. Стоит ли тратить свою жизнь на вздорного старика-сумасброда? Ну да, когда-то помог, вытащил. Но и бонус свой получил тоже тогда: хозяйственную молодую жену-красавицу, которая всю их совместную жизнь его обслуживает…

А как бы вы поступили на месте Ларисиной матери? Что скажете?