— Все только и говорят: «Какой у тебя отец! Герой просто. Троих детей поднял, двоих вообще не родных, и разницы между ними никогда не делал». А я иногда слушаю это и думаю: может, зря он не делал, а? Может быть, родная дочь все-таки должна была бы быть в приоритете, а?

Таисия сказала это матери, и сама тут же замолчала. Мать с удивлением подняла на нее глаза.

— Ты чего это, Тая? Какая муха тебя укусила?

— Не знаю, мам. Просто мне обидно.

Они сидели на кухне у матери, пили чай с пирогом. Отца дома не было, несмотря на выходной день – снова набрал подработок. Ему недавно исполнилось шестьдесят четыре, и Таисия совсем недавно, глядя на него, вдруг поняла: папа-то уже не молод. Он стал ездить на лифте, хотя раньше всегда поднимался на пятый этаж пешком, начал дольше отдыхать, и, хотя он никогда не жаловался, стало заметно, что и здоровье-то у него уже не богатырское.

Полгода назад Таисия взяла в ипотеку небольшую студию, и отец сказал, что будет помогать с выплатами. Хотя Таисия не раз говорила, что справится сама.

— Пап, правда, не надо. Я работаю, буду платить.

— Будешь платить – плати. А пока я могу помочь — помогу.

Он говорил спокойно, без героизма. Но Таисия знала, что для него эти выплаты совсем не мелочь. К тому же папа еще и на ремонт замахнулся. Руки у него золотые, многое в ее студии он сделал сам. Тем не менее, все равно пришлось потратиться. Папа настоял, чтобы Таисия брала хорошие материалы – ведь для себя же! Многое оплатил из своего кошелька. И казалось бы, Таисии надо радоваться и быть благодарной отцу, который помогал из последних сил.

Но Таисия все чаще ловила себя на мысли, от которой самой становилось противно: если бы отец столько ресурса не потратил на двоих старших дочерей, которые ему совсем не родные, разве всё было бы сейчас так?

Отец взял маму замуж с двумя детьми от первого брака: восьмилетней Лерой и одиннадцатилетней Светой. А через некоторое время родилась Таисия.

Жили они дружно. Отец действительно никогда не делил детей на «свою» и «чужих». Ко всем троим относился одинаково. Всех возил на море, покупал одежду и обувь, занимался с девочками математикой, когда нужно было. Лера поступила в институт, Света выбрала медицинский колледж. Обе учились платно, на деньги отчима.

Потом обеим дочерям понадобилось жильё, отец купил обеим однокомнатные квартиры. Не шикарные, но неплохие. Тогда у него были возможности.

Сестры вышли замуж, Света подарила родителям одного за другим двоих внуков.

Отец с удовольствием возился с малышами, вообще словно снова стал молодым. Забирал внуков на прогулку, мог часами сидеть с ними, если дочери нужно было по делам. Для Таисии это всегда было обычной картиной: отец с коляской у подъезда, отец на детской площадке, отец тащит из магазина пакеты с детским питанием.

Все говорили, что ему памятник надо поставить. Что такого отца и деда поискать.

И Таисия соглашалась. Только недавно в голову ей стали лезть совсем другие мысли: как бы было, если бы папа не сделал столько всего для сестер, которые ему никто, а помогал бы только родной дочери?

Когда старшие сестры учились и получали квартиры, отец был моложе, больше зарабатывал, работа шла хорошо. Тогда он мог позволить себе поездки на моря всей семьёй. Правда, не самые шикарные, в основном на Черное море в частный сектор.

Таисия в детстве иногда смотрела на фотографии одноклассников из Турции или Болгарии и спрашивала:

— Мам, а почему мы за границу не ездим?

Мать обычно отвечала:

— Потому что нас пятеро. Нам и на наше море съездить недёшево.

Теперь Таисия понимала: да, конечно, такую большую семью вывезти в отпуск непросто. А если бы они жили втроем? Возможно, они отдыхали бы за границей. Возможно, квартиру бы ей купили нормальную, не студию где-то на выселках. Глядишь бы, и без ипотеки на много лет обошлись бы. Возможно, отец оплатил бы ей хороший московский вуз, а не пришлось бы самой поступать туда, куда хватило баллов и где было бюджетное место.

Но самое неприятное было в другом. Таисия ведь ничего не могла предъявить сёстрам.

— Ты же понимаешь, что они тоже ни в чём не виноваты? – сказала ей мать.

— Понимаю.

— Тогда чего ты хочешь от отца?

— Не знаю.

Она действительно не знала.

Наверное, хотела, чтобы отец когда-то посмотрел на ситуацию именно с её стороны. Он всю жизнь старался ни в коем случае не обидеть не родных дочерей. А может, тем самым обижал единственную и родную?

В это время отец вернулся с подработки и заглянул на кухню.

— О, привет, Тая! Здорово, что ты зашла. Вот, держи, – он достал из внутреннего кармана пиджака белый конверт. – Я как раз получил за подработку. Внеси завтра в счет ипотеки.

— Папа, ну зачем ты? Не надо.

— Почему?

— Потому что я сама могу. Буду потихоньку платить, без переплат.

Отец посмотрел на неё и пожал плечами.

— Я знаю, что ты сама можешь. Но я должен тебе помочь с жильем, старшим же помог. Давай как можно быстрее закроем эту ипотеку и забудем, как страшный сон.

Таисия промолчала. Он налил себе чаю, взял кусок пирога и сел напротив.

— Ты чего сегодня такая?

— Ничего.

— Я же вижу.

И Таисия вдруг не выдержала.

— Пап, а тебе никогда не приходило в голову, что ты слишком много сделал для Леры и Светы?

Отец не сразу ответил.

— В каком смысле?

— Во всех. Учёба, квартиры, свадьбы, потом дети. Ты им всю жизнь помогал. А я… Нет, ты мне, конечно, тоже помогаешь. Но сейчас уже из последних сил.

— И что я должен был сделать, по-твоему? Не помогать им?

— Я не знаю!

Таисия сама слышала, как раздражённо это прозвучало.

— Просто иногда мне кажется, что ты потратил на них слишком много. Это ведь были годы, когда у тебя были деньги. Возможности. А когда очередь дошла до родной дочери, уже ни сил, ни ресурсов не осталось.

Отец положил вилку.

— Значит, ты считаешь, что я должен был сказать девочкам: «Извините, вы мне не родные, потерпите. У меня есть родная дочь, я сначала поставлю на ноги ее»?

Таисия не ответила. Потому что если сказать честно, получалось именно это. Отец тяжело вздохнул.

— Тая, я никогда не считал их чужими.

— Я знаю.

— И тебя я никогда не считал менее любимой.

— Я тоже это знаю.

— Тогда что тебе от меня нужно?

Вот на этот вопрос у Таисии ответа не было.

Ей хотелось сказать, что ей обидно. Что она родная дочь. Что отец мог бы сначала подумать о её будущем, а уже потом о чужих детях. Что она понимает его доброту, но от этого не становится менее обидно.

Но всё это звучало настолько эгоистично, что Таисия не решилась произнести вслух. Она сидела, опустив голову – и так в этот раз наговорила достаточно. Отец, отложив вилку, встал и ушел в комнату.

А мать, которая всё это время молчала, сказала:

— Зачем ты так, Тая. Взяла и обидела отца на ровном месте. Он просто прожил жизнь так, как считал правильным.

Таисия посмотрела в окно. Во дворе стояла старая машина отца, которую он никак не хотел менять. Хотя мог бы ещё несколько лет назад купить себе что-нибудь получше, но всё время находились дела важнее.

Ремонт Свете. Помощь Лере. Внуки. Теперь её ипотека.

И Таисия вдруг подумала: возможно, если бы отец действительно думал только о ней, она получила бы больше. Но тогда он был бы совсем другим человеком.

На столе по-прежнему лежал белый конверт с деньгами.

— Возьми, – вздохнула мать. – Ты же знаешь отца. Он все равно тебе это всучит…

Таисия вздохнула, убрала конверт в карман, пошла в комнату вслед за отцом. Он стоял у окна, глядя во двор.

— Пап… – нерешительно начала она.

— Тая, я не знаю, правильно ли всё делал. Наверное, где-то ошибался. Но если бы мне снова пришлось выбирать, я всё равно не смог бы смотреть, как мои дети нуждаются, и говорить: «Это моя дочь, а вот это не моя».

Таисия ничего не ответила. Она только посмотрела на его руки — сухие, с выступившими венами, совсем не такие, какими помнила их из детства. Ей было неловко за собственные мысли. Но совсем отказаться от них она тоже не могла.

Как считаете, имеет ли Таисия моральное право обижаться на отца?

Или это наглость с ее стороны? Эгоизм? Что думаете?