— Да полночи не спала опять вчера, Ир! Олег снова концерт устроил. Пришёл вчера на рогах, я его сначала вообще пускать не хотела. Так он давай колотить в дверь и на весь подъезд орать, что я его в его квартиру не пускаю… У соседей рядом маленький ребенок, их просто по-человечески жалко, им-то это за что? Пришлось открыть.

Александра сердито размешивала ложкой остывший чай.

— Зашёл, ботинки посреди коридора бросил, – продолжала она. – Куртку снял, на пол кинул, на кухню пошел. Там обо что-то споткнулся, разлил воду, давай психовать, орать, кувшин разбил, швырнул в стену… Еле-еле я его утолкала спать, Ир. Полночи куражился, а мне ведь к девяти на работу. Я, наверно, часа три сегодня спала. Не больше.

Ирина молчала. Такие истории от подруги Александры слышала не первый раз. Так-то Саша жаловалась нечасто, но иногда ее прорывало. С мужем они прожили двадцать шесть лет, и все это время, честно говоря, только и делали, что ругались.  

— Саш, ну вот зачем тебе все это надо, а? — наконец спросила Ирина. — Тебе адреналина не хватает, что ли? Чего ради ты терпишь весь этот треш с алкоголем и скандалами?

— А что мне делать?

— Да уйти давно уже надо было, и все!

Александра посмотрела на неё почти с обидой.

— Думаешь, я не пыталась уйти? Уходила, когда дети еще маленькие совсем были. Приехала к матери, с двумя детьми и спортивной сумкой. И что ты думаешь? Мать отправила меня обратно. Сказала что-то вроде того, что сама мужа выбрала, сама и разбирайся теперь… Я просила ее хотя бы ненадолго нас приютить, мне больше некуда было идти. Но мать встала в позу. Ненавижу ее за это!

—И в итоге ты вернулась назад? – осторожно спросила Ирина.

— Ну конечно, вернулась. Вот он ржал! Как ненормальный. Ты, говорит, даже матери родной своей не нужна с двумя спиногрызами, так что сиди теперь и не питюкай. Радуйся, что я вообще тебя здесь терплю, в своей квартире…

— Да уж. Жестко, – покачала головой Ирина.

— Конечно, жёстко. Я ведь не просто так к ней пришла. Я уже не могла с ним жить. Он пил, дома ничего не делал, дети на мне. Я тогда думала, что вот сейчас уйду, разведусь, устроюсь как-нибудь. Но мать меня вытолкала обратно.

Ирина нахмурилась:

— И поэтому ты до сих пор злишься на мать?

— А что, я ее благодарить, что ли, должна? — Александра поставила чашку на стол. — Она ведь прекрасно знала, в каком я положении. С двумя детьми, младшему еще трех лет не исполнилось, старшему было пять, а мне двадцать семь, всего-навсего… Денег почти нет. Работы нормальной нет. Мать единственный человек, к которому я могла обратиться. А она мне: сама виновата. В итоге я двадцать шесть лет не живу, а мучаюсь…

Она говорила уже не раздражённо, а привычно, почти спокойно. Как человек, который много лет повторял одну и ту же историю и давно выучил её наизусть.

…Сейчас Александре сорок семь. Двадцать шесть лет назад ей казалось, что она встретила любовь всей своей жизни. Олег говорил красивые слова, встречал ее после работы, мог среди ночи позвонить просто поговорить. Одним словом, вскружил голову. Александра была уверена, что лучше его мужчины нет.

Мать была другого мнения.

Ей Олег сразу не понравился. Она считала его необразованным, без особых перспектив, да еще и склонным к выпивке. Уже тогда мать говорила дочери прямо:

— Саша, ты подумай ещё. Ты молодая, куда спешишь?

Но Саша только злилась.

— Мам, не тебе с ним жить. Тебе вообще угодить трудно, ты все время критикуешь. И то тебе не так, и это. Я взрослая уже, разберусь.

Молодые подали заявление, отпраздновали свадьбу. Жить стали в наследной квартире Олега. Через год после свадьбы родился первый сын, ещё через два — второй.

А романтика как-то быстро закончилась. Олег почти не бывал дома, жил своей жизнью. Бары, друзья, работа, гараж... Дети целиком и полностью были на Александре, Олег на них и внимания не обращал.

А потом всё чаще стал выпивать.

Сначала Александра убеждала себя, что это просто усталость. Потом ругалась, уговаривала, ставила условия и снова ругалась. Они постоянно выясняли отношения. Олег обвинял её в том, что она вечно недовольна, Александра — его в том, что он ничего не делает для семьи. Иногда могли неделю разговаривать только по бытовым вопросам.

Когда младшему сыну было почти три, Александра решила, что всё, хватит. Тогда она и ушла с детьми к матери.

Она до сих пор помнила тот день. На улице шёл мелкий дождь, младший капризничал, старший ныл, что хочет домой. Александра сама была на грани слёз, но тогда ей казалось: главное — уехать от мужа, который в очередной раз напился и спал теперь одетый поперек кровати. Главное, не видеть эту картину, и сделать так, чтобы дети не видели. А дальше разберёмся.

Только разобраться ей не дали.

— В общем, мать дала нам от ворот поворот, как увидела мою сумку у себя на пороге, даже чаю не предложила. Просто захлопнула дверь перед носом. Со словами – раньше надо было думать, я тебе говорила. В итоге я вернулась к мужу. С тех пор так и живем…

Сыновья выросли, разъехались. Старший женился, у младшего тоже была девушка. Олег продолжал козлить: пил, буянил, денег в семью не давал, устраивал скандалы. Время от времени он вроде бы затихал, и тогда они жили почти нормально. Но потом все возвращалось на круги своя.

Ирина вздохнула.

— Слушай, Саш, я тебя не хочу обидеть. Но ведь после того случая прошло больше двадцати лет.

— И что?

— Ну ты же могла потом уйти.

— С двумя детьми? На улицу?

— Потом дети выросли.

— А куда мне было идти?

— Снимать жильё.

— На какие деньги?

— Работать.

Александра посмотрела на неё с таким выражением, будто Ирина предложила ей улететь на другую планету.

— Очень легко рассуждать, когда ты сама в этой ситуации не была.

— Может быть.

— Я не могла тогда одна. К тому же и дети были на мне, пока не выросли. Не с алкашом-папашкой же их оставлять. А потом уже поздно стало.

— Почему поздно?

— Потому что жизнь уже устроена. Квартира, в которую я дофига своих денег вложила за эти года, дети выросли, мне сорок семь. Ну кому я сейчас нужна?

Ирина ничего не ответила.

Александра тоже замолчала. Она понимала, что эта фраза звучит неприятно, но именно так она и чувствовала.

В молодости она ещё могла начать сначала. Могла познакомиться с другим мужчиной, могла снять комнату, найти работу, построить отдельную жизнь. Да, было бы тяжело. Да, двое детей — это огромная ответственность. Но ей было двадцать семь. Впереди была целая жизнь.

Разводиться в сорок семь? Уходить в никуда?  Искать жильё? Объяснять взрослым детям, почему она только сейчас решила уйти? Начинать знакомиться с мужчинами после двадцати шести лет брака?

Нет, на это Александра уже не решалась.

— Знаешь, я иногда думаю, — сказала она, — если бы мать тогда меня не отправила обратно, я бы сейчас совсем другой была. Может, встретила бы другого человека, вышла замуж, еще ребенка родила. Или вообще одна была бы. Жила бы в свое удовольствие…

Ирина кивнула.

— Понимаю.

— А у меня получается, что всю жизнь прожила с человеком, которого не люблю. И всё из-за того, что мать тогда решила меня проучить.

Ирина не стала спорить. Она знала мать Александры, знала и то, что та никогда не отличалась мягким характером. Но всё-таки двадцать лет прошло. Мать постарела, теперь сама иногда звонила дочери, интересовалась, как дела, звала в гости. Александра отвечала коротко, а то и вовсе не брала трубку. После того случая она так и не простила её.

— Она хоть сейчас понимает, что тогда неправа была? — спросила Ирина.

— А кто её знает. Звонит иногда. Будто ничего не случилось. Пытается внукам звонить, но они молодые парни, у них жизнь кипит, им с ней тоже не особо интересно… Я ей как-то сказала: «Мам, ты хоть помнишь, как меня с детьми выставила?» А она в ответ: «Ну сколько можно об одном и том же? Давно уже всё прошло». Представляешь? Для неё прошло, а я с этим всю жизнь живу!

Александра снова взяла чашку, но чай окончательно остыл. Она отставила её и посмотрела на часы.

— Ладно, пойду я. Завтра опять на работу, а дома ещё неизвестно, что там меня дома ждет. В каком состоянии Олег и что там с квартирой...

Ирина проводила её до двери и обняла на прощание.

— Ты подумай, Саш. Не обязательно же всю жизнь так жить.

— Да куда я теперь денусь, Ир? — Александра натянула куртку. — Поздно уже что-то менять.

Она помахала подруге рукой и шагнула в лифт. На улице было сыро, под ногами хлюпали лужи. До дома идти минут пятнадцать, и Александра заранее представляла, что увидит, когда откроет дверь: Олег на диване, телевизор орёт, на кухне немытая посуда.

Мать позвонила на следующий день. Александра увидела её имя на экране, сбросила вызов и убрала телефон в сумку. Через несколько минут пришло сообщение: «Сашенька, ты как? Давно не виделись. Может, приедешь ко мне на выходных?»

Александра прочитала и ничего не ответила.

Она не хотела ехать к матери, вести с ней какие-то разговоры. Пусть теперь сидит одна, раз в своё время не захотела помочь дочери. Мать состарилась, ей всё чаще требовалась помощь, но Александра пока не могла заставить себя забыть тот день.

Вечером Олег снова начал докапываться к чему-то. Александра молча перемыла на кухне посуду, убрала следы вчерашнего разгрома, ушла в спальню и закрыла дверь. Завтра опять будет работа, потом магазин, готовка, стирка. Всё как обычно.

Унылая жизнь.

Александра другой не знала. но была уверена: если бы мать тогда её поддержала, у неё хотя бы появился бы шанс.

Как считаете, мать действительно виновата?

Что скажете?