— Ты знаешь, Тань, я иногда вообще не понимаю, зачем он домой приходит, – обиженным голосом говорила Кира. – . Только перешагнет порог – звонок от матери… Она знает, что он в полвосьмого с работы приезжает. Уже не занят и не за рулем. И каждый день в 19.35 звонит, чтобы поговорить…

— Ну и что она там ему столько рассказывает?

— Да всё на свете. Куда сходила, кого встретила, что в магазине купила, где помидоры на десять рублей дешевле нашла… Самое бесячее, что это не на пять минут, а часами… Я вчера уже не выдержала, высказала ему потом все на повышенных тонах. Сколько можно уже? Зашел в квартиру уже с телефоном возле уха. Одной рукой разделся, кое-как руки помыл, пошел на кухню, взял себе еду, сел… И все это время на телефоне, Тань.

Татьяна усмехнулась.

— Кира, ну а тебе жалко, что ли?

— Мне жалко мужа, который вместо того, чтобы побыть дома, сидит на кухне и слушает про эти сраные помидоры…

Кира говорила раздраженно, но Татьяна ее не очень понимала.

Свекровь у Киры была далеко не худшим вариантом. Не приходила без предупреждения, не проверяла холодильник, не учила невестку готовить щи и не рассказывала сыну, какая у него жена ужасная хозяйка. Наоборот, с Кирой она всегда была вежлива, за глаза, кажется, кости ей не мыла, жизни не учила, мужа против нее не настраивала. Просто разговаривала со своим сыном по вечерам о своих делах. Ну что это, такое уж прямо преступление против невестки?

Марина Петровна два года назад овдовела и осталась одна. Жила в своей двушке, была на пенсии, здоровье пока позволяло самой ходить по магазинам и заниматься хозяйством. Друзей у нее почти не осталось, и а вечера стали особенно длинными.

И вот тогда она начала каждый день звонить сыну.

Причем звонила практически минута в минуту.

Антон приходил с работы в 19:30. Иногда задерживался на десять минут, иногда приезжал раньше. Но стоило ему войти в квартиру, снять куртку и бросить ключи на тумбочку, как телефон начинал звонить.

— Мама.

Антон брал трубку и пропадал на час-полтора. Вроде вот он, здесь, физически. Но с семьей его не было. Он был с мамой.

Сначала Кира не обращала особого внимания. Ну мама же, ей скучно, одиноко. Пусть поговорят. Но разговоры стали все более длинными. Марина Петровна явно не хотела класть трубку. Как только чувствовала, что разговор идет к концу и сын скоро начнет прощаться, снова подбрасывала новую тему: про соседку, про сериал, про подорожавший сахар, про то, как сын был маленьким, про покойного мужа…

Кира первое время старалась не слушать. У них с Антоном был четырехлетний сынишка, который требовал внимания, удаленная работа, какие-то дела по дому. Загрузить посудомойку, выгрузить стиралку, приготовить всем вещи на завтра, поставить на стол ужин. Проверить, какие продукты нужно докупить завтра.  

Ей даже помощь не нужна была особо. Просто хотелось, чтобы муж в эти часы был рядом. Не обязательно развлекал ее, но чтобы был включен в жизнь семьи. А получалось иначе.

— Антон, надо Мишку купать, я устала, сделай сегодня ты. Набери ванну.

Антон кивал головой, глазами показывал, что слышит, и продолжал разговор.

— Антон, ну ты долго еще? Мишке спать скоро ложиться нужно.

— Да-да, Кира, сейчас… Нет, мам, ничего, все в порядке, просто мы сейчас Мишку купать будем… Да, большой уже вырос, моментально время пролетело… Конечно, помню, как первый раз купали его после роддома…

Разговор выходил на новый круг. Кира психовала.

Однажды она не выдержала.

— Ты вообще можешь с мамой не каждый день по часу разговаривать? Надо ей ставить какие-то рамки. Сколько можно уже?

Антон удивленно посмотрел на нее.

— А что такого?

— Да ничего. Просто ты дома находишься, а тебя как будто нет.

— Кира, ну ты же понимаешь… Мама одна. Папы не стало. Ей скучно, грустно, одиноко…

— Я знаю.

— Тогда в чем проблема?

Кира промолчала. Она и сама не могла толком объяснить. Потому что если бы Марина Петровна была грубой, требовательной, постоянно жаловалась или вмешивалась в их отношения, все было бы проще. Можно было бы возмущаться, ставить границы, объяснять мужу, что так нельзя.

А тут? Никто ничего плохого не делает вроде бы. Ни мать, ни сын.

Татьяна именно это и пыталась объяснить Кире.

— Кира, ну правда. Ей одиноко. Муж умер. Что ей вечером делать?

— Тань, ну разве это мои проблемы? А мне как быть, если мой муж сидит со своей мамой на телефоне? Мне одной все по дому делать? Ребенка укладывать?

— Не делай ничего. Он же потом кладет трубку. Вот пусть и занимается.

— Еще чего не хватало. Будем все сидеть и ждать, пока Марина Петровна наговорится всласть по телефону ни о чем…

Татьяна пожала плечами.

— Ну потерпи. Она же не деньги у вас просит.

Это Киру особенно раздражало.

— При чем тут деньги?

— Да просто бывают свекрови: им то ремонт подавай, то путевку, то новую стиральную машину. На дачу отвези, яблоки собери, картошку выкопай, сахара купи, она будет варенье варить… А твоя, наоборот, подарки внуку делает.

И это было правдой.

Недавно Марина Петровна подарила Мише хороший конструктор, просто так, узнала, что он такой хочет. На день рождения Кире принесла дорогой крем, который та сама бы себе покупать не стала. Это при том, что она пенсионерка, и лишних денег у нее нет. Не скандалила, ничего никогда не требовала. Даже если приходила в гости, старалась не задерживаться.

Поэтому Кира чувствовала себя почти неблагодарной.

Как можно злиться на женщину, которой просто одиноко? Но раздражение никуда не девалось.

Особенно в тот вечер, когда Миша заболел.

Температура была 38,2, ребенок капризничал, отказывался есть и весь вечер лежал на диване. Кира несколько раз просила мужа помочь.

Антон пришел в как обычно. Через три минуты позвонила мать.

— Антоша, привет! Ты уже дома?

— Да, мам.

— А я сегодня в поликлинику ходила…

Кира посмотрела на мужа. Он уже снял свитер и стоял возле стола с телефоном в руке.

— Антон, Миша у нас болен сильно. Надо посидеть с ним. Вон сказки ему почитай, — сказала она.

Он прикрыл микрофон ладонью.

— Сейчас.

И снова повернулся к окну.

— Мам, у нас Мишка заболел, представляешь? Температура, ага. Ну, из сада притащил вирус, как всегда… Да не переживай, мам, все дети болеют. Ну вот, видишь, я тоже болел, в больнице лежал с пневмонией. Ничего, вырос… Да, помню, как мне уколы делали… Нет, больницу ту сейчас уже плохо помню…

Кира почувствовала, что ее начинает трясти.

Она поставила перед сыном кружку воды и сказала:

— Антон, ты можешь хотя бы сегодня закончить разговор?

Муж посмотрел на нее раздраженно.

— Кира, я разговариваю.

— Я вижу.

Она ушла в комнату. Через несколько минут услышала, как муж сказал в телефон:

— Мам, я потом перезвоню, – Антон положил трубку, пришел за Кирой.

— Ты чего завелась? — спросил он.

Кира сидела возле Миши и поправляла ему одеяло.

— Потому что я весь вечер одна.

— Я же здесь.

Она посмотрела на него.

— Вот именно. Ты здесь. Но тебя нет.

Антон нахмурился.

— Мама одна живет. Я что, должен ее бросить?

— Я не говорю бросать.

— А что ты говоришь?

— Я говорю, что у тебя есть еще семья. И в семье сейчас проблемы, Антон. У твоей мамы все в порядке, ей просто скучно. А твой сын болен…

— Ну ты как всегда преувеличиваешь, – сказал Антон. – Ну, заболел Мишка, подумаешь, ОРВИ. Все дети болеют. Врач был, посмотрел, лекарства все есть. Если я не стану разговаривать с мамой, он выздоровеет, что ли?

Кира ничего не ответила. Миша закашлялся, и оба одновременно повернулись к ребенку.

На следующий день Кира снова пожаловалась Татьяне.

— Я ему уже прямо сказала: у тебя получается, мама — главная женщина в семье, а я кто?

— Ну зачем ты так?

— А как еще?

— Кира, она старенькая. Ей одиноко.

— Ей шестьдесят два, Тань. Она не старенькая.

— Ну а что ей делать?

Кира усмехнулась.

— Вот и я думаю. Может, ей найти себе компанию? Подругу? Курсы какие-нибудь? Да хоть в бассейн записаться.

— А ты хочешь, чтобы она перестала звонить сыну?

— Нет.

Кира вздохнула.

— Я хочу, чтобы мой муж иногда выбирал разговор со мной и ребенком. Хотя бы вечером, после работы. Потому что семья — это ведь не только когда все живут под одной крышей. Можно сидеть рядом за одним столом, и при этом быть совершенно в другом месте…

А может, Кира действительно слишком многого хочет? Свекровь одна, ей нужен сын, а час-полтора вечернего разговора — не такая уж большая цена за спокойствие и хорошие отношения. Или Антону все-таки пора научиться заканчивать разговор с мамой вовремя, если он уже пришел домой к своей семье?

Где заканчивается нормальная забота о родителях и начинается жизнь, в которой муж вроде бы дома, но все самое важное говорит не жене, а маме?