— Знаешь, Лиль, а я бы тебя тоже не взяла, если честно.

Лилия сначала даже не поняла, что подруга Валентина говорит всерьез, не шутит. Они сидели вдвоем в небольшом кафе. Лилия пожаловалась подруге, что никак не может найти работу. То есть найти-то ее было легко, вакансий на сайтах было достаточно, Лиля даже показала Валентине список: помощник бухгалтера, администратор, менеджер по работе с клиентами, офис-менеджер. Проблема в том, что ее никуда не брали. Стоило лишь на собеседовании сказать, что сыну почти три года и в сентябре он идет в детский сад, как разговор почему-то быстро заканчивался.

— Почему бы не взяла? — растерянно переспросила Лилия.

— Ну, подумай сама, какой из тебя работник? Все же всё понимают…  Если бы я сидела и выбирала между тобой и женщиной без маленьких детей, я бы выбрала вторую.

Валентина сказала это спокойно, без желания обидеть. Наверное, именно поэтому Лилии стало еще неприятнее.

— А я-то думала, ты мне сейчас посочувствуешь.

— Посочувствовать могу. Но суть от этого не меняется. Работать полноценно ты сейчас не сможешь, и взять такую работницу – подставить компанию. Ты будешь заниматься ребенком, а не работой. Адаптация в садике, больничные, утренники всякие, невозможность задержаться, если надо…

Лилия положила ложечку на блюдце.

— То есть наличие ребенка теперь у нас проблема?

— Не передергивай. Ты же сама понимаешь, о чем речь.

Конечно, Лилия понимала. И именно это ее злило.

Они с Валентиной дружили много лет. Познакомились еще в детстве, вместе ходили в художку. С тех пор и не разлей вода. Вместе ходили в кино, могли спонтанно встретиться вечером в кафе, часами обсуждали мужчин и работу. Потом обе вышли замуж, только Валентина стала мамой раньше. Ее сыну Артему уже девять лет, он учится в третьем классе и давно самостоятельно собирает рюкзак, делает уроки и может остаться дома на пару часов один.

У Лилии все было иначе. Почти три года назад у нее родился сын Гриша, и последние годы жизнь крутилась вокруг него.

Но декрет у нее получился не совсем обычный.

Еще до беременности Лилия уволилась с работы. Там сменилась начальница, начались придирки, постоянные замечания и странные требования. Сначала Лилия терпела, потом поняла, что каждое утро идет туда с комом в горле, и написала заявление.

Она собиралась спокойно найти другое место. А через несколько недель увидела две полоски.

— Ну вот, — сказала она тогда мужу, показывая тест. — Прямо вовремя.

Они долго сидели вечером на кухне, пока за окном шел дождь. Денег было не слишком много, съемного жилья не было, но и отказываться от ребенка никто не хотел. Лилия продолжила искать работу. Ей даже советовали ничего не говорить о беременности.

— Устроишься, потом разберешься, — говорила знакомая. — Думай о себе, а не о работодателе. Тебе нужно декретные получить.

Но Лилия так не смогла.

Если спрашивали, есть ли планы на детей, она отвечала честно, что да, мол, уже в положении. В результате почти везде ей отказывали, конечно же.

Куда-то она сама не пошла. Беременность протекала нормально, но Лилии совсем не хотелось мотаться через весь город, стоять в переполненном автобусе и доказывать, что она прекрасный сотрудник, хотя через несколько месяцев уйдет рожать.

Муж тогда сказал:

— Ладно. Значит, пока сиди дома спокойно. Родим, потом найдешь работу.

Лиля родила, отсидела дома три года. Время пролетело неожиданно быстро. Гриша научился говорить, потом бегать, потом задавать сто вопросов подряд. Теперь он ходил вокруг Лилии с машинкой и требовал:

— Мама, смотри! А я вот так могу, мам! Мама, ну смотри же!

А она уже считала дни до сентября.

В садике место дали. Группу показали, воспитательницу представили, список вещей выдали: сменная обувь, спортивные штаны, футболки, пижама, чешки.

И почти сразу Лилия начала искать работу. Записалась сразу на несколько собеседований, договорилась с мамой, чтобы та посидела пока с Гришей.

Собеседования проходили очень даже неплохо. На третьем или четвертом по счету директор даже заулыбался и сказал, что опыт у Лилии подходящий.

А потом спросил:

— Ребенок маленький?

— Почти три года. В сентябре в сад.

— А если будет болеть?

— У меня есть бабушка. Моя мама. Она сможет посидеть с ним.

Директор как-то погрустнел и кивнул.

— Понятно. Хорошо, мы вам перезвоним.

Не перезвонили. И из других компаний тоже. Лилия начала заранее говорить:

— Больничные, если что, будет закрывать бабушка.

Она действительно могла помочь. Мама жила недалеко, была еще работающей женщиной, но при необходимости могла взять несколько дней. Вот только Лилия прекрасно понимала: одно дело забрать внука из сада разово, а другое — сидеть с температурящим трехлеткой неделю за неделей. Мама не отказывалась помогать. Но и сказать, что летела на помощь с удовольствием, тоже было нельзя.

Но что было говорить работодателю?

«Я очень хочу работать, но ребенок может заболеть, а бабушка помогать не очень хочет»?

И вот теперь Лилия жаловалась лучшей подруге  Валентине.

— Все, я уже не понимаю, что делать. У меня ощущение, что меня теперь вообще никуда не возьмут.

— А ты что, говоришь всем про ребенка? – помолчав, спросила подруга.

— Конечно.

— Зачем?

Лилия даже рассмеялась.

— А как не говорить? Я же не собираюсь скрывать, что у меня сын.

— Ну вот поэтому тебя и не берут.

Лилия сначала решила, что подруга шутит. Но та была совершенно серьезна:

— Лиль, ну давай честно. Три года дома. Сейчас ребенок только в сад идет. Первые месяцы он будет болеть. Ты сама это прекрасно знаешь.

— И что мне теперь, не работать до школы?

— Нет. Просто работодателя тоже можно понять.

Лилия почувствовала, как внутри неприятно холодеет.

— Так ты на стороне работодателя, что ли?  Не ожидала от тебя, Валь. У тебя ведь тоже ребенок. Ты через все это прошла и теперь рассуждаешь так, будто дети — это огромный недостаток по умолчанию…

— Да причем тут это? Я не говорю, что женщины с детьми плохие работники.

— Но не взяла бы.

— Не взяла бы.

Лилия отвернулась к окну.

Во дворе мальчик лет семи пытался забраться на мокрую горку, а его мама стояла рядом с пакетом продуктов и время от времени говорила: «Осторожно, упадешь».

Еще недавно Лилия сама точно так же стояла на площадке. Только теперь ей нужно было возвращаться в другую жизнь, а там, похоже, ее никто не ждал.

— А ты сама когда из декрета вышла, больничных не брала? — спросила она.

— Конечно брала.

— В садике ведь он много болел поначалу?

— Ну да. Болел.

— И что, твое начальство тебя за это не выгоняло?

— Нет.

— Почему?

Валентина пожала плечами.

— Потому что мне повезло с коллективом, там меня уже знали. И потому что тогда начальник был нормальный. И бабушка помогала.

Лилия невесело усмехнулась.

— Вот именно.

— Что именно?

— Ты сама только что сказала, что все зависит от обстоятельств. А теперь сидишь и объясняешь мне, что женщина с ребенком — плохой кандидат.

— Потому что я теперь сама смотрю на это с другой стороны. Когда ты сотрудник, тебе кажется: ну заболеет ребенок, ничего страшного. А когда ты отвечаешь за работу отдела, думаешь: а кто будет закрывать ее задачи? Причем, заметь, бесплатно закрывать.

Лилия ничего не ответила. В этом Валентина была права. Наверное. Но разве от этого становилось менее обидно?

Вечером Лилия рассказала мужу про разговор.

Он сидел на кухне, чистил картошку и слушал вполуха.

— А ты что ей сказала?

— Ничего особенного.

— А чего ты ждала? Что Валя скажет, будто работодатели должны сейчас ухватиться за тебя двумя руками?

— Нет. Я хотела услышать от подруги хоть немного поддержки.

Муж посмотрел на нее.

— Ну, она же не сказала, что ты плохой работник.

— Зато сказала, что сама меня бы не взяла.

Лилия действительно не могла понять подругу. Неужели женщины, которые сами прошли через садики, больничные и бессонные ночи, потом искренне считают, что матерей маленьких детей лучше не брать на работу?

Валентина ведь тоже когда-то была такой женщиной. Просто сейчас ее сын уже большой, и она успела забыть, сколько раз сама звонила начальнику со словами: «Артем заболел, я сегодня не выйду».

А может быть, Валентина не сказала ничего такого, и Лилии не на что обижаться? Ведь в ее словах есть логика. Или настоящая подруга так бы не сказала? Надо было поддержать подругу в трудный момент, а не озвучивать то, что в голове, даже если это сто раз правда?

Что думаете?