— Я не понимаю, Ника, чего ты хочешь от своей бабушки, правда. Она ведь не обязана была забирать тебя к себе. У неё уже была взрослая дочь, потом она растила внучку. Может, просто не хотела снова связываться со всеми этими проблемами.

Артём говорил спокойно, без осуждения, но Веронике от его слов стало неприятно.

— А я, значит, была одной из этих проблем?

— Я не это имел в виду. Просто обстоятельства были такие...

— Какие обстоятельства, Артём? Я была маленьким ребёнком. Мне иногда поесть было нечего. А бабушка жила в хорошей квартире, с деньгами, прекрасно знала, как мы существуем. И ничего не делала. Даже не пыталась.

Артём посмотрел на невесту и вздохнул. Они уже не первый вечер возвращались к этой теме. В последнее время бабушка Вероники вдруг объявилась, стала звонить, интересоваться её жизнью, приглашать в гости. А Вероника не знала, как к этому относиться. С одной стороны, перед ней пожилая женщина, родная бабушка. С другой — человек, который прекрасно знал о её тяжёлом детстве, но ни разу не протянул руку помощи.

Мать Вероники, Светлана, родила первую дочь Ангелину в семнадцать лет. Бабушка, Галина Евгеньевна, тогда ещё работала бухгалтером на крупном предприятии, жила в хорошей двухкомнатной квартире и зарабатывала вполне прилично. Светлану она воспитывала одна, мужа в семье давно не было. Воспитывала довольно строго, без сантиментов. Когда Светлана забеременела, она долго скрывала этот факт от своей матери. Поэтому, когда правда всплыла на шестом месяце беременности, выход был только один: рожать.

Папой Ангелины был такой же юный разгильдяй, бывший одноклассник. Ребенок ему был не особо нужен. Хотя пару раз после рождения дочери он приходил и вроде как даже что-то изображал. Но Галина Евгеньевна быстро это все прекратила: нечего ходить и смотреть, здесь не цирк.

С дочерью отношения у Галины Евгеньевны становились все хуже и хуже. Светлана с ребенком, разумеется, после выписки из роддома приехали к матери. Света искренне пыталась освоиться с новой ролью. Но Галина Евгеньевна постоянно её попрекала. Говорила, что та загубила себе жизнь, что из-за неё приходится работать и заниматься ребёнком, что нормальные девушки в таком возрасте учатся, а не рожают. Светлана терпела, сколько могла, а потом однажды собрала вещи и ушла.

Ангелина осталась с бабушкой. Галина Евгеньевна оформила на внучку все необходимые документы и стала опекуном. Она ее растила, устроила в садик, потом в хорошую школу. Одевала, обувала, кормила, возила на море. Светлана время от времени появлялась, могла провести с дочерью выходной, купить какую-нибудь игрушку, а потом снова исчезала на месяцы.

Через несколько лет Светлана родила вторую дочь — Веронику. Кто был её отцом, девочка так и не узнала. Мать не любила рассказывать о тех временах, а если Вероника спрашивала, только отмахивалась.

Жили они плохо. Светлана нигде подолгу не работала, могла устроиться продавцом, уборщицей, потом уволиться, поссорившись с начальством. Иногда выпивала, иногда приводила домой мужчин. Денег постоянно не хватало. В холодильнике бывало пусто, а когда в доме появлялся очередной мамин знакомый, Вероника старалась лишний раз не отсвечивать.

В школу она ходила в том, что удавалось достать. Куртку донашивала за соседской девочкой, сапоги покупали на вырост, а на физкультуру приходилось переодеваться в старую футболку. Одноклассники замечали всё. Кто-то смеялся, кто-то демонстративно отодвигался, когда Вероника садилась рядом.

Несколько соседок иногда подкармливали девочку, приглашали пообедать, отдавали одежду своих детей.

О бабушке Вероника знала с раннего детства. Мать иногда упоминала её в разговорах, а однажды даже показала фотографию, где Галина Евгеньевна стояла рядом с Ангелиной возле большой нарядной ёлки. На девочке было красивое платье, на ногах — новые туфельки. Бабушка держала внучку за плечи и улыбалась.

— А почему мы к бабушке не ходим? — однажды спросила Вероника.

Светлана тогда раздражённо ответила:

— Потому что она тебя не хочет видеть. И меня тоже. Проживём как-нибудь сами.

Однажды Вероника всё-таки увидела бабушку вживую. Та приехала к матери по поводу каких-то документов. Вероника стояла в коридоре в растянутых домашних штанах, с растрёпанными волосами, чумазая и худая. Галина Евгеньевна посмотрела на неё, не сказала ни слова и просто молча прошла мимо внучки на кухню.

Девочка тогда ждала, что бабушка хотя бы спросит, как дела. Может быть, погладит по голове, принесёт что-нибудь вкусное. Но та поговорила со Светланой, забрала бумаги и уехала.

Позже Вероника услышала, как мать ругалась по телефону:

— Да не нужна мне твоя помощь! Ты хоть понимаешь, что у меня ребёнок голодный бывает? Нет, я ничего просить не буду. Не надо! Подавись ты своими деньгами!

После этого бабушка больше не приезжала.

Вероника росла, как могла. В подростковом возрасте научилась готовить самые простые блюда, следить за собой, стирать и подшивать одежду. После девятого класса ушла из школы, поступила в колледж на швею. Учёба ей нравилась, особенно практические занятия. Она быстро научилась работать на разных машинках, аккуратно обрабатывать сложные детали, подгонять одежду по фигуре. Еще будучи студенткой колледжа, Вероника начала зарабатывать: сначала понемногу, а потом и весьма неплохо.

Светлана особого интереса к её успехам не проявляла. Могла спросить, когда дочь принесёт денег, могла похвалить готовую вещь, если та шила что-то для неё, но в остальном жила своей жизнью.

Зато у Вероники постепенно появились собственные деньги. После колледжа она устроилась в небольшое ателье, потом перешла в мастерскую, где шили и ремонтировали одежду на заказ. Работу свою любила. Ей нравилось, когда клиентка приходила с недовольным лицом, а уходила с готовым пальто, которое наконец-то хорошо сидело по фигуре.

Сейчас Веронике двадцать семь. Она снимает небольшую квартиру вместе с женихом Артёмом, они собираются пожениться. Денег пока немного, но оба работают, откладывают на собственное жильё и не жалуются на жизнь.

С матерью Вероника общается редко. Не ссорится, но и близости между ними нет. Светлана по-прежнему живёт довольно беспорядочно, иногда звонит, просит денег, жалуется на здоровье или очередного мужчину. Вероника может купить ей продукты, если совсем плохо, но возвращаться в прежнюю жизнь не собирается.

А вот бабушка в последние месяцы вдруг начала проявлять интерес.

Сначала позвонила сама. Спросила, где Вероника работает, как живёт, есть ли у неё молодой человек. Потом написала сообщение, попросила прислать фотографию. Вероника удивилась, но ответила. Через несколько дней Галина Евгеньевна позвонила снова и предложила встретиться.

— Я давно хотела с тобой поговорить, — сказала она. — Всё-таки мы родственники. Не чужие люди.

Вероника согласилась. Они встретились в торговом центре, посидели в кафе. Бабушка рассказывала о здоровье, о соседях, о том, как теперь скучно одной в квартире. Спрашивала о работе Вероники, о свадьбе, интересовалась Артёмом.

— А почему ты раньше мной не интересовалась? — наконец спросила Вероника.

Галина Евгеньевна помолчала.

— Вероника, я не хочу сейчас оправдываться. Тогда всё было очень сложно. Твоя мать была совершенно неуправляемая. Я уже с Ангелиной намучилась. Хотела как лучше, чтобы хотя бы один ребёнок вырос нормальным человеком.

— А я не ребёнок была?

— Ты была ребёнком Светланы. Я не могла всю жизнь за неё отвечать.

— Я не прошу тебя отвечать за маму. Я спрашиваю, почему ты ни разу не попыталась помочь мне?

Бабушка опустила глаза.

— У меня не было возможности забрать тебя. Я не хотела снова связываться с твоей матерью. Мы с ней никогда не могли договориться, а после того, как она ушла от меня, я решила, что больше не буду вмешиваться в её жизнь.

Вероника тогда промолчала. Она прекрасно понимала, что бабушка могла не хотеть снова связываться со Светланой. Та действительно была человеком тяжёлым, непредсказуемым, с ней невозможно было договориться. Но ведь можно было хотя бы иногда позвонить? Привезти продукты? Купить внучке зимние сапоги? Помочь с учёбой? Не обязательно было забирать её к себе и снова становиться матерью маленького ребёнка.

Впрочем, бабушка, кажется, считала иначе. Она ведь вырастила Ангелину. Дала ей образование, одежду, отдельную комнату, возможность спокойно учиться и не думать о том, что завтра будет на ужин. Разве этого мало?

После встречи Вероника долго не могла успокоиться. Вечером Артём заметил, что она какая-то задумчивая, и спросил, что случилось.

— Бабушка опять звонила. Хочет, чтобы я приехала к ней в гости.

— Ну так съезди. Вы же вроде нормально поговорили.

— Нормально? Артём, ты не понимаешь. Она меня в детстве знать не хотела. Вообще. У неё была одна внучка, Ангелина, и всё. А я как будто не существовала.

Артём сел рядом на диван.

Вероника какое-то время молчала, потом начала рассказывать. Не в первый раз о матери, но впервые так подробно о бабушке. О пустом холодильнике, о старых сапогах, о соседке тёте Нине, которая иногда звала её обедать. О том, как в школе стеснялась раздеваться на физкультуре, потому что футболка была вся в катышках. И о фотографии, на которой бабушка держала Ангелину за плечи возле ёлки. Сестра была в каком-то невообразимом розовом платье с кружевами, с короной на голове. Костюм принцессы.

Веронике такое платье и во сне не могло присниться.

— Я ведь не хотела, чтобы она меня воспитывала, — сказала Вероника. — Ну не хотела брать — ладно. Но она же могла хоть немного помочь. У неё деньги были. Она знала, как мы живём.

— А почему не помогала?

— Говорила, что мать сама виновата. Что не собирается снова за неё расплачиваться. Что мать возьмется каждый год рожать, и всем не поможешь. Только я-то в чём виновата была?

Артём не сразу нашёлся с ответом.

— Может, она просто боялась, что всё повторится? Что возьмёт тебя, а твоя мать опять начнёт требовать денег, скандалить, приходить пьяная?

— Возможно. Но почему тогда сейчас она вдруг вспомнила, что у неё есть внучка?

— Может, постарела. Может, хочет наладить отношения, пока есть время.

Вероника пожала плечами. Она и сама не знала, что изменилось. Может быть, бабушка действительно почувствовала себя одинокой. А может, просто решила, что теперь, когда Вероника выросла и устроилась в жизни, общаться с ней стало гораздо проще.

Через неделю Галина Евгеньевна снова позвонила. Предложила приехать в воскресенье, обещала испечь пирог, показать старые фотографии.

— Я бы хотела, чтобы ты чаще ко мне заходила, — сказала бабушка. — Всё-таки ты моя внучка. Не хочется на старости лет совсем одной остаться.

— А Ангелина? Вы с ней общаетесь? — спросила Вероника.

Галина Евгеньевна поджала губы и покачала головой.

— Да какое там общение... Она уже давно своей жизнью живёт. Замуж вышла, сына родила, потом развелась. Сейчас с каким-то мужчиной живёт, работает администратором в салоне красоты. В общем, ничего особенного. Звоним друг другу изредка, на праздники поздравляемся. В гости она почти не приезжает.

— А почему?

— Да потому что у неё на меня обида. Всё ей не так было. И строго я её воспитывала, и контролировала слишком много, и подруг не тех выбирала. А я ведь как лучше хотела! Боялась, что она пойдёт по стопам матери. Всё для неё делала, ни в чём не отказывала, а теперь, видишь ли, я ей жизнь испортила.

Бабушка сердито поправила салфетку на коленях.

— Вот так и получается. Пока маленькая была, я ей и мать, и отец, и бабушка. А выросла — и стала я ей не нужна.

Вероника слушала молча. Выходило, что даже та внучка, которую Галина Евгеньевна растила с рождения, теперь не слишком стремилась с ней общаться. Только причины у них были разные. Ангелина обижалась на чрезмерную опеку, а Вероника — на то, что никакой опеки в её жизни вообще не было.

— Ну так что, придешь ко мне в выходные?

— Я не знаю, бабушка. Мне нужно посмотреть, как я работаю, сменщица болеет сейчас.

Положив трубку, она рассказала Артёму о разговоре. Тот только вздохнул:

— Ну, если человек хочет наладить отношения, почему бы не попробовать? Она же не просит у тебя денег, не требует, чтобы ты за ней ухаживала. Просто хочет общаться.

Но Вероника не уверена, что хочет такого общения. Ей неприятно слушать, как бабушка рассказывает о своей заботе об Ангелине, показывает фотографии из её детства, вспоминает, какие подарки покупала, куда возила отдыхать. Не потому, что Вероника завидует сестре. Просто каждый раз она вспоминает собственное детство и понимает, что рядом был человек, который мог хотя бы немного изменить её жизнь, но не захотел.

При этом она не считает, что бабушка была обязана отдавать ей свою квартиру, содержать её или заменять ей мать. Но разве между этим и полным равнодушием не было других вариантов?

Имеет ли Вероника право обижаться на бабушку, которая вырастила одну внучку, но отказалась помогать другой? Или Галина Евгеньевна действительно никому ничего не должна была, а теперь Веронике стоит перестать предъявлять претензии за прошлое?