— Ну вот, ты опять сидишь с недовольным выражением лица. Я только-только с работы пришел, еще и раздеться не успел. А ты уже смотришь так, как будто я опять в чем-то виноват.

Маргарита даже видеоролик на ноуте остановила. На часах было восемь вечера. Она только что закончила переписку по работе. Дети играли на ковре, а Маргарита впервые за весь день позволила себе просто включить на несколько минут видео. А тут сразу такие претензии.

Маргарита посмотрела на мужа.

— Ген, ты чего? Я просто сижу.

— Вот именно. С таким лицом, как будто у нас кто-то умер.

Маргарита несколько секунд молчала, а потом с усмешкой уточнила:

— И что мне теперь делать? Улыбаться? Песни петь?

— Да нет. Но можно хотя бы не смотреть так, будто жизнь закончилась.

Она хотела ответить, но передумала. Потому что сил на очередной разговор просто не было.

В последнее время это стало повторяться у них довольно часто. Муж Геннадий приходил с работы, ставил ботинки в прихожей, мыл руки, спрашивал, что на ужин, а потом обязательно упрекал Маргариту за недовольное, как он говорил, выражение лица.

Рита слушала его с удивлением. Она вообще в конце рабочего дня редко задумывалась о том, какое у неё лицо.

Она вставала в 6:30. Будильник звонил, Маргарита на ощупь выключала его и ещё минуту лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, какой сегодня день. Потом шла на кухню, ставила чайник, собирала завтрак. Она будила младшего ребенка, собирала его, будила мужа, кормила его завтраком, отправляла их вдвоем на работу и в сад. Потом будила старшего, собирала его и провожала в школу.

Потом садилась работать.

У Маргариты было несколько проектов, которые она совмещала. Один приносил стабильные, пусть и небольшие, деньги, другой — хорошие заказы время от времени, нечасто, но они выручали. Третий был просто интересным, и бросать его она не хотела.

Поэтому с восьми утра у неё начинался рабочий день, который мог закончиться в шесть вечера, а мог растянуться до девяти.

И всё это время рядом существовала обычная жизнь. Нужно было убрать постели, помыть посуду после завтрака, сварить суп и что-то мясное на обед и ужин, встретить сына-второклассника с няней, покормить его обедом и отправить в бассейн. После бассейна няня заходила еще и в сад за младшим, приводила домой обоих детей, и начиналась обычная веселуха.

— Мама, мам, смотри, как я могу… А чего Денис дразнится?.. Мама, а ты мне купишь машину, как у Егора?.. Мама, я котлету не хочу, давай закажем пиццу?

И все бы ничего, если это не приходилось совмещать с довольно напряженной работой в трех проектах. Маргарита отвечала на рабочие письма, одновременно варила суп и слушала стихотворение, которое должен к завтрашнему дню выучить старший.

К вечеру у нее начинала болеть голова, и хотелось все бросить. Но как бросишь?

Их квартира была в ипотеке уже третий год. Платёж выходил приличный, и практически вся зарплата Геннадия уходила туда. Когда они брали кредит, оба понимали, на что идут, но тогда казалось: справятся. Гена работал на производстве, зарплата у него была неплохая по тем временам. Они были уверены, что доход его будет расти, но в последнее время стало понятно, что это нереально, хоть бы имеющийся уровень-то сохранить.

Менять работу Гена не хотел – не факт ведь, что найдешь лучше. А потерять то, что есть, можно запросто.

Поэтому Маргарита уже во втором декрете стала брать проекты один за другим. Сначала хотела просто немного помочь семье, потом привыкла к дополнительному доходу. Её деньги уходили на всё остальное, кроме ипотеки: продукты, одежду, коммуналку, кружки, бытовую технику, отпуск и те самые непредвиденные расходы, которые почему-то случались каждый месяц.

— Ты могла бы одну работу себе оставить, и все, остальные бросить, — советовал муж. – Тебе будет легче.

— А денег станет меньше.

— Ну и что?

Маргарита тогда смотрела на него и не понимала.

— В смысле «ну и что»? Мы же привыкли к определённой жизни. Ты же понимаешь, что если я брошу хотя бы одну работу, нам придётся ужаться? — говорила она.

— Ну и ладно, — отвечал Гена. — Не поедем в этом году на море. Шмоток будем поменьше покупать. Проживём.

И вот тут Маргарита разозлилась особенно сильно.

Потому что для него «ужаться» означало отказаться от нескольких привычных вещей. А для неё — снова начать считать каждую покупку в магазине и думать, хватит ли денег до зарплаты.

С мужем они не были в плохих отношениях. Наоборот. Они любили друг друга, нормально общались, могли вечером вместе смотреть фильм, в выходные ездили за продуктами, иногда выбирались в кафе.

Но у каждого был свой взгляд на её нагрузку.

Муж считал, что Маргарита набрала на себя слишком много и сама не умеет остановиться. Маргарита считала, что если она перестанет тянуть, то часть привычной жизни просто развалится.

Вечерами, когда всё наконец затихало, у неё оставалось одно желание — молча сидеть перед ноутбуком. Не разговаривать. Не принимать решений. Не отвечать на вопросы, не улыбаться, не изображать бодрость.

Однажды муж пришёл домой особенно раздражённый.

Маргарита сидела на диване. Она была в старой домашней футболке, волосы собрала в небрежный хвост. На кухне стояла кастрюля с картошкой, в духовке допекалась курица.

Она открыла на телефоне рабочее письмо, прочитала его и устало отложила аппарат.

Муж прошёл мимо, посмотрел на неё и сказал:

— Ну вот. Опять.

— Что опять?

— Это твое лицо. Как будто ты лимон съела… или что-нибудь похуже унюхала.

Маргарита закрыла глаза.

— Гена, только не сегодня.  Я устала.

— А я не устал? Я тоже. Между прочим, не с курорта приехал. Целый день на работе. Плюс дорога.

— Я не говорю, что ты не устал.

— Тогда почему на мне ты постоянно отыгрываешься?

Маргарита с удивлением посмотрела на него.

— Я на тебе не отыгрываюсь.

— А выглядит именно так.

— Чем?

— Выражением лица.

Маргарита несколько секунд смотрела на него, потом рассмеялась. От усталости даже как-то нервно.

— Ты серьёзно сейчас?

— Абсолютно.

— То есть я должна контролировать ещё и выражение лица?

— Я не это сказал.

— А что ты сказал?

— Что неприятно приходить домой и каждый вечер видеть жену, которая выглядит так, будто ей всё надоело и ничего не мило вообще.

Эта фраза задела её сильнее, чем он, наверное, ожидал. Маргарита встала.

— А мне действительно всё надоело. Я устала.

— От чего?

Маргарита посмотрела на него с таким удивлением, что он сам понял, насколько глупо прозвучал вопрос.

— От всего.

Она прошла на кухню, открыла духовку, проверила курицу.

— Я встаю раньше тебя. Работаю с восьми. Между работой готовлю, стираю, убираю. В течение дня ещё десять раз отвлекаюсь на всякую бытовуху. Занимаюсь детьми. Вечером заканчиваю работать, готовлю ужин, кормлю всех. А ты приходишь и говоришь мне, что у меня лицо недовольное.

— Я же не говорю, что ты ничего не делаешь.

— Но почему тогда тебя волнует моё лицо?

— Потому что я хочу видеть тебя счастливой. Довольной. Улыбающейся.

— Тогда помоги мне не быть такой уставшей.

Муж нахмурился.

— А я что, не помогаю разве?

— Помогаешь. Иногда.

— Что значит «иногда»?

— Иногда вынесешь мусор. Иногда посуду помоешь. Иногда что-то купишь. Но работа у меня всё равно остаётся. И домашние дела остаются.

— Так брось работу, я давно тебе об этом говорю.

— А на какие деньги мы будем жить, Гена? Няне платить? Продукты покупать? Зубы твои лечить, ты, кажется, хотел коронки поставить?

Он ничего не ответил.

— Тебе нечего сказать, — усмехнулась Маргарита. — Ты хочешь, чтобы я меньше работала, но чтобы ничего в нашей жизни не изменилось. Так не бывает.

Муж какое-то время сидел молча, потом подошёл к ней сзади и обнял.

— Ладно, — тихо сказал он. — Прости. Мне правда кажется, что ты на меня злишься.

— Я на тебя не злюсь.

— А лицо такое.

Она невольно улыбнулась.

— Ну всё. Опять началось.

Муж тоже улыбнулся.

Вечером они уложили детей. Потом Геннадий сам загрузил посудомойку, а Маргарита снова села на диван и взяла ноутбук. Через несколько минут он прошёл мимо, остановился и посмотрел на неё.

— Ты сейчас опять недовольная и злая.

Маргарита даже не повернулась.

— Гена.

— Что?

— Иди спать.

Он засмеялся и ушёл.

А Маргарита осталась сидеть перед ноутом. За окном шумели машины, на кухне гудела посудомойка. В квартире было тепло, всё было нормально. И лицо у Маргариты, наверное, действительно было недовольным.

Только теперь она задумалась: а почему человек вообще должен к вечеру обязательно выглядеть счастливым?

Разве после шестнадцати часов работы, домашних дел, готовки и бесконечных мелочей нельзя просто молча сидеть и смотреть телевизор?

Или если рядом с тобой близкий человек, ты действительно должен хотя бы иногда показывать ему улыбкой, что рад его видеть — даже когда сил уже не осталось?