— Я считаю, что отличного сына вырастил! Образование ему дал превосходное, профессию, на ноги поставил. И вот он перед нами – инженер, спортсмен и просто красавец! И сегодня я здесь не просто так стою, а потому что у меня тоже есть право поздравить собственного ребёнка!

Катя сначала даже не поняла, что происходит. Ещё минуту назад гости на их с Вадимом свадьбе поднимали бокалы, ведущая объявляла очередной тост, кто-то из родственников жениха просил передать салат. Отец Вадима, которого Катя видела всего несколько раз, вдруг поднялся из-за стола, опираясь ладонью о спинку стула, и заговорил. Он уже выпил достаточно, чтобы говорить громче обычного, но пока держался вполне прилично. Сначала поздравил молодых, пожелал им счастья, детей, достатка, а потом стал говорить о себе.

— Я всегда хотел, чтобы у меня сын вырос настоящим мужчиной. Чтобы не пил, не шлялся, чтобы работал, семью уважал. Я, конечно, не всё смог ему дать, но старался. И вот теперь смотрю на него и горжусь!

Вадим сидел рядом с Катей, неловко улыбался и кивал. Катя тоже улыбнулась. Она знала, что отношения мужа с отцом непростые, но думала, что на свадьбе все смогут обойтись без выяснения старых обид. Тем более отец Вадима приехал из другого города, был приглашён самим сыном.

Но тут поднялась мать жениха.

— Ты что сейчас сказал?

Марина Викторовна отодвинула стул и встала, подбоченившись. Катя почувствовала, как Вадим рядом с ней напрягся. Ведущая, ещё секунду назад державшая микрофон, растерянно посмотрела на молодых, потом на женщину.

— Марина Викторовна, давайте дадим слово…

— Нет, вы уж извините, но послушайте теперь меня. Какой он, оказывается, молодец! Как сына вырастил! Да ты ушел от него, когда Вадим еще и в школу не пошел! От алиментов бегал, уклонялся как мог, прятался, не платил. Бросал какие-то копейки, над нами все почтовое отделение смеялось с твоими алиментами. Мне было стыдно за ними ходить!

Отец Вадима покраснел и попытался что-то сказать, но бывшая жена уже не собиралась останавливаться. Катя сидела с застывшей улыбкой и чувствовала, как праздник, к которому они готовились несколько месяцев, прямо на глазах превращается в семейную разборку. Ей хотелось провалиться под стол. И больше всего она не понимала, почему свекровь решила выяснять отношения именно сегодня, именно на свадьбе.

Вадим рос без отца с раннего детства. Родители расстались, когда мальчику было около шести лет. Отец, Сергей Павлович, сначала обещал приезжать, потом стал появляться всё реже, а через некоторое время и вовсе перебрался в другой город. Алименты платил нерегулярно, а потом и эти переводы прекратились. Марина Викторовна работала, воспитывала сына, помогали ей её родители. Вадим не был обделён заботой, но про отца в семье старались не говорить. Если мальчик спрашивал, мать отвечала коротко: у папы своя жизнь, ему не до нас.

Когда Вадим стал взрослым, он сам нашёл отца. Ему было уже за двадцать, он работал, снимал квартиру, встречался с девушкой. Сергей Павлович ответил на сообщение, предложил встретиться, и они постепенно начали общаться. Сначала созванивались по праздникам, потом стали видеться, когда отец приезжал в город. Катя познакомилась с ним уже после того, как они с Вадимом начали жить вместе.

Сергей Павлович показался ей человеком общительным, немного шумным, любящим рассказывать о своей работе и знакомых. Он не был похож на того, кто пытается навязаться в семью. Наоборот, держался осторожно, будто сам не знал, насколько близко сын готов его подпустить. На свадьбу Вадим пригласил его сам. Сказал, что хочет, чтобы отец присутствовал, ведь это важный день, а прошлое они уже не переделают.

Марина Викторовна отреагировала на приглашение спокойно, по крайней мере при сыне.

— Тебе решать, Вадим. Это твоя свадьба. Хочешь приглашать — приглашай.

Катя тогда решила, что вопрос закрыт. Она знала, что свекровь не в восторге от общения сына с бывшим мужем, даже слегка обижена на сына за то, что тот так легко пошел навстречу отцу. Марина Викторовна вообще была женщиной резкой, могла высказать всё прямо, не слишком заботясь о том, кому это понравится. При этом к Кате относилась хорошо, помогала с подготовкой к свадьбе, выбирала вместе с ней платье, ездила смотреть ресторан, советовала, где заказать торт. Они не были подругами, но ладили.

Однажды Катя осторожно спросила Вадима, не будет ли проблем из-за приглашения отца.

— Мама не против, — ответил он. — Она давно уже смирилась. Да и отец сейчас другой человек. Мы нормально общаемся.

Катя не стала расспрашивать. Ей казалось, что взрослые люди сами разберутся со своими отношениями. Она и представить не могла, что на свадьбе ей придётся сидеть между двумя родителями мужа, пока один будет рассказывать, как вырастил сына, а другая — доказывать обратное.

— Ты расскажи, как ты его растил! — продолжала Марина Викторовна. — Когда он в детстве с переломом ноги в больнице лежал и просил, чтобы папа приехал, я тебе звонила. Ты сказал, что у тебя работа и ты не можешь всё бросить. Ребенок три недели лежал! Ты ни разу не выбрал пары часов, чтобы приехать. И ни разу не позвонил, даже не спросил, что с ребенком!

— Марин, ну не надо сейчас…

— А когда деньги нужны были на школьную форму, ты где был? Когда его на соревнования нужно было возить, это чьи проблемы были? Только мои. А репетиторы, покупка компьютера, поступление? Хоть в чем-то ты поучаствовал?  А ты теперь сидишь и рассказываешь, какой у тебя замечательный сын получился благодаря тебе!

Гости уже не знали, куда девать глаза. Тётя Вадима опустила глаза в тарелку, отец Кати неловко покрутил в руках вилку. Ведущая попробовала вмешаться:

— Дорогие гости, давайте всё-таки оставим семейные вопросы за пределами нашего праздника. Сегодня у нас молодожёны…

— Вот именно! Сегодня у моего сына свадьба! И я не позволю человеку, который к его воспитанию никакого отношения не имел, изображать здесь заботливого отца!

Сергей Павлович уже не улыбался. Он сидел, сжав губы, и смотрел то на бывшую жену, то на сына. Катя ждала, что Вадим вмешается, попросит мать сесть или хотя бы скажет отцу, что тот тоже не прав. Но муж молчал. Он смотрел в сторону, и по его лицу было видно, что ему не по себе.

— Мам, хватит, — наконец произнёс он.

— Что хватит? Я неправду говорю? Ты хоть раз можешь сказать, что я неправду говорю?

— Я не говорю, что неправду. Но зачем сейчас?

— А когда? Когда он опять будет всем рассказывать, какой он отец года? Я всю жизнь молчала, чтобы тебя не расстраивать. А теперь он пришёл на твою свадьбу, выпил и решил присвоить себе все заслуги!

Сергей Павлович поднялся. Стул с неприятным скрежетом отъехал назад.

— Я не собираюсь это слушать. Вадим, поздравляю тебя. Счастья вам.

Он попытался улыбнуться, но получилось плохо. Потом направился к выходу, по дороге задел локтем спинку соседнего стула и чуть не уронил стоявший на краю стола бокал. Никто его не остановил. Только когда дверь за ним закрылась, Вадим поднялся и вышел следом.

Катя осталась сидеть рядом со свекровью. Та ещё какое-то время стояла посреди зала, тяжело дыша, потом поправила платье и села на своё место. Ведущая быстро включила музыку, объявила танцевальный конкурс, официанты стали убирать пустые тарелки. Гости постепенно вернулись к разговорам, но прежнего веселья уже не было. Катя чувствовала на себе взгляды и не знала, куда деваться. Ей казалось, что все теперь обсуждают не свадьбу, а то, что произошло за столом.

Когда Вадим вернулся, он был мрачнее тучи. Сел рядом, налил себе воды и долго ничего не говорил.

— Ты как? — тихо спросила Катя.

— Нормально.

— Может, поговоришь с мамой?

— А что мне ей сказать? Она всё сказала.

Катя посмотрела на Марину Викторовну. Та разговаривала с сестрой, будто ничего особенного не случилось. Даже улыбнулась чему-то, что та сказала. Катя не могла понять, как можно так быстро вернуться к обычному разговору после подобной сцены.

— Мне очень неудобно, — произнесла она.

Вадим повернулся к ней.

— Тебе-то за что?

— Ну как за что? Это наша свадьба. Мы всех пригласили, хотели, чтобы был праздник, а в итоге…

— Мама не сдержалась. Она всегда такая. Ты же знаешь.

Катя знала, что Марина Викторовна бывает резкой, но не думала, что это оправдание. Впрочем, она не хотела сейчас спорить с мужем. Они только поженились, гости приехали из разных городов, фотограф ещё снимал общие кадры, а у неё уже было ощущение, что этот день испорчен.

Позже, когда гости разъехались, Вадим рассказал, что отец позвонил ему и сказал, что больше не собирается навязываться. Мол, если сыну так удобнее, пусть общается с матерью, а он не хочет снова становиться причиной скандалов. Вадим расстроился и обвинил мать в том, что она оттолкнула от него отца. Марина Викторовна в ответ сказала, что никого не отталкивала, а просто не позволила человеку присвоить себе чужие заслуги.

На следующий день свекровь позвонила Кате. Спросила, как молодые, не устали ли после свадьбы, потом сама вернулась к вчерашнему.

— Ты уж не обижайся на меня, Катюш. Я не хотела тебе праздник портить. Просто когда услышала, что он сына вырастил, у меня в голове всё перевернулось. Я столько лет одна тянула, а он теперь приехал на готовенькое и речи произносит.

— Я понимаю, — ответила Катя, хотя не была уверена, что действительно понимает.

— Ты не думай, я не против, что Вадим с ним общается. Пусть общается, он взрослый. Но зачем же врать-то? Можно было просто поздравить сына, пожелать счастья и сесть на место. Нет, ему обязательно надо было выставить себя героем.

Катя не стала возражать. Она знала только одну сторону этой истории — ту, которую рассказывал Вадим и которую теперь подтвердила его мать. Но даже если Марина Викторовна была права во всём, разве нельзя было поговорить с бывшим мужем отдельно? Неужели обязательно было устраивать разборки перед всеми гостями, в день свадьбы собственного сына?

Вадим тоже сказал Кате, что мать могла бы промолчать хотя бы ради него. А отец, пусть и не был идеальным родителем, всё-таки сделал первый шаг, попытался восстановить отношения и приехал на свадьбу. Теперь же после этой сцены неизвестно, захочет ли он вообще продолжать общение.

— А ты хотел, чтобы он при всех рассказывал, как тебя воспитывал? — спросила Катя.

— Он просто поздравлял нас.

— Но говорил, что вырастил тебя. Мама, видимо, не выдержала.

— Ну и что? Можно было потом ему сказать. Не обязательно же устраивать такое при гостях.

Катя промолчала. Ей хотелось, чтобы муж сам увидел, что мать не просто так сорвалась. Но и оправдывать её полностью она не могла. Получалось, что на их свадьбе каждый отстаивал свою правду, а о молодых никто особенно не подумал.

Прошла неделя. Фотографии уже были готовы, Катя пересматривала их на телефоне и каждый раз натыкалась на тот самый момент: Марина Викторовна стоит у стола, отец Вадима сидит с красным лицом, ведущая держит микрофон и явно не знает, что делать. На нескольких снимках гости отвернулись, а Вадим смотрит в сторону выхода. Катя хотела бы забыть этот эпизод, но муж до сих пор возвращался к нему в разговорах.

Он переживал из-за отца, мать считала, что поступила правильно, а Катя оказалась между ними. Ей хотелось сказать свекрови, что она не имела права портить чужой праздник, но тогда придётся признать, что отец Вадима тоже повёл себя некрасиво, приписав себе то, чего не делал.

И всё же кто в этой ситуации должен был промолчать? Отец, который захотел почувствовать себя хорошим родителем, или мать, которая годами одна поднимала сына и не смогла вынести чужой похвальбы? И имела ли Марина Викторовна право выяснять отношения именно на свадьбе, или Катя справедливо обижена на свекровь за испорченный праздник?