— Нет, Вероника. Вот именно разводиться я сейчас не буду. Слишком жирно ему будет, если я уйду с детьми.

Анна сказала это спокойно, почти буднично. Она только что уложила спать младшую дочку, полуторагодовалую Арину. Старшая, трехлетняя Марина, смотрела мультик на планшете.

Анна выглядела как всегда: замотанная, невыспавшаяся мать двоих погодков, с которыми ей никто не помогал.

— Ну не знаю, Ань, — помолчав, сказала Вероника. — Дело, конечно, твое, но ты и сама видишь: семьи у вас нет давно. Муж твой живет своей жизнью, практически не бывает дома. С детьми не занимается. Денег тебе не дает. Еще и скандалы устраивает. Чего ты вообще держишься за этот брак?

Анна пожала плечами.

— А почему это я должна ему такой подарок делать?

— Какой подарок? – растерянно переспросила Вероника.

— Какой-какой… Развод, вот какой! – сказала Анна и с вызовом посмотрела на Веронику.

Та даже усмехнулась от неожиданности.

Они с Анной были двоюродными сестрами-ровесницами и с детства росли вместе. Бабушка жила в соседнем районе, и почти каждые выходные девочки оказывались у нее вдвоем. Спали на раскладном диване, ели горячие бутерброды, смотрели по телевизору старые фильмы и шептались до полуночи, пока бабушка не начинала ругаться: «Вы вообще собираетесь спать?»

С тех пор прошло много лет, но дружба осталась. Вероника Часто приходила к Анне, особенно после того, как у той родились девочки-погодки. Помогала, чем могла.

Последнее время Вероника особенно часто думала о сестре и ужасалась, как она вообще все это вывозит. Разница у детей была всего год и четыре месяца, обе требовали внимания практически постоянно. Анна не успевала нормально поесть, могла несколько дней подряд ходить с одним и тем же хвостом на голове и радовалась, если удавалось принять душ без стука в дверь.

Может быть, не стоило рожать второго ребенка с такой небольшой разницей, но у них так сложилось. Беременность случилась незапланированно, к тому же Анна, замученная активной дочкой и бессонными ночами, поздно поняла, что в положении. Выхода другого уже не оставалось, как только рожать.

Муж, Денис, первое время вроде бы пытался изображать участие. Мог помочь искупать кого-то из детей или сходить вечером за смесью или подгузниками. Иногда мусор выбрасывал по дороге на работу. Но постепенно даже это немногое участие сошло на нет.

Работал он вроде бы нормально, однако денег Анне почти не давал. Зарплату получал сам, иногда покупал продукты по своему разумению, платил за квартиру, которая, кстати, принадлежала его матери. Время от времени давал жене мелкие суммы на какие-нибудь хозяйственные нужды, но чаще просто говорил:

— У тебя же детские есть.

Детские уходили на подгузники, лекарства, одежду, питание и бесконечные мелочи вроде шампуня и новых колготок, которые то и дело оказывались малы.

Денис в эти проблемы не вникал, он жил своей жизнью. То к другу надо было заехать «буквально на час». То матери помочь шкаф передвинуть. То задержаться на работе. Потом он записался в спортзал и стал уходить туда три раза в неделю.

А в последние месяцы будто специально начал искать повод для ссор. То обувь не на место поставили, то полотенце его в ванной на пол уронили, то разлили сок в кухне.

— Я сколько раз говорил, чтобы тут не было бардака? Ты целый день дома сидишь! И во что ты превратила квартиру?

— Денис, я одна с двумя детьми. Я не могу каждые пять минут ходить и собирать все, что дети раскидывают.

— А я не могу жить в таком сраче! И нечего прикрываться детьми! Свинья!

Он хлопал дверью и уходил на улицу. Возвращался под утро, на следующий день вел себя так, будто ничего не произошло.

Когда Вероника впервые услышала эту историю, она не выдержала:

— А ты почему его вообще впустила после такой выходки?

Анна посмотрела на нее так, словно вопрос был странным.

— А как я его не впущу, Ника, ты чего? На каком основании?

Вероника не могла понять, почему Анна до сих пор терпит. Ведь если посмотреть со стороны, ответ казался очевидным: нужно разводиться, держаться там не за что. Подавать на алименты, оформить документы, жить дальше. У Анны есть родители, которые помогли бы дочери. Отношения с мамой и с папой у нее неплохие. У родителей квартира-трешка, никто бы Анну с детьми на улицу не выгнал. Ее мать с отцом вообще на даче живут с апреля по октябрь.

Да, пришлось бы быть одной с двумя маленькими детьми. Но разве сейчас она с ними не одна?

В эту минуту у Анны пиликнул телефон.

— Денис пишет, – усмехнулась она. – «Вечером меня не жди, ложись спать, дверь на задвижку не запирай. Приду поздно».

— Куда это он намылился? – поинтересовалась Вероника.

— А я знаю? – усмехнулась Анна. – Он мне не сообщает. Куда пойдет, во сколько придет – сие мне неведомо…

— Да уж, ну и отношения у вас, конечно, – вздохнула Вероника. –  Вот скажи мне, зачем такой муж?

— Не знаю, Ника. Скорее всего, незачем. Но разводиться я пока не буду, не уговаривай.

— Ты надеешься, что он изменится?

— Нет.

— Тогда что?

Анна долго смотрела в тарелку.

— Я не хочу облегчать ему жизнь. Слишком жирно ему будет, я считаю, если я уйду и детей заберу. Буду плюхаться с ними одна, с помощью родителей, считать копейки, не спать ночами, сидеть на больничных, в садик стремглав бежать с работы... А он будет платить алименты и спокойно жить. Ходить в спортзал, к друзьям, к маме своей на блины. Захочет — новую женщину найдет. Без криков, без ночных подъемов, без больничных. Красота.

Анна усмехнулась, но совсем невесело.

— А я что получу? Двух детей на руках и официальный статус разведенной женщины.

Вероника хотела возразить, но замолчала.

Потому что в этом была своя неприятная правда.

Если они разведутся, дети действительно останутся с Анной. Денис, конечно, будет обязан платить алименты, но Вероника прекрасно понимала, сколько стоит растить двоих малышей. Подгузники, одежда, обувь, лекарства, садик, потом кружки, школьные расходы. А еще коммуналка, продукты и обычная жизнь, которая почему-то никогда не укладывается в заранее рассчитанную сумму.

Но дело даже не в деньгах. Кроме финансов, Анне придется вкладывать время, нервы, здоровье, переживать, разруливать конфликты, решать ежедневно десятки больших и мелких задач, в то время как Денис просто начнет свою жизнь с чистого листа и без проблем.

Он будет приходить к детям пару раз в месяц, брать их на часок, покупать мороженое и выглядеть хорошим папой. А растить детей Анна будет одна.

— Но ведь сейчас ты тоже практически одна, — сказала Вероника.

— Практически — да. Только сейчас он хотя бы числится мужем и живет здесь.

— И что тебе от этого?

Анна не ответила. Она взяла телефон и набрала Дениса.

— Денис, я тебе хотела сказать, чтобы ты не гулял всю ночь, а пришел пораньше. Нам завтра вставать в семь утра, я записала Марину к гастроэнтерологу. Ты придешь в ночи, включишь свет, всех перебудишь…

— Так я тебе мешаю? – раздался голос Дениса из телефонной трубки. – Может, мне вообще домой не приходить?

Анна неожиданно спокойно ответила:

— Иногда мне кажется, что ты именно этого и хочешь.

Телефон пискнул – Денис молча сбросил звонок.

— Ну вот. И зачем тебе это? – сочувственно сказала Вероника.

Анна села на стул и потерла ладонями лицо.

— Я устала.

— Тогда разводись.

— Д а ща. Не дождется.

— Анна...

— Ты не понимаешь. Я не хочу, чтобы он после развода почувствовал, что выиграл.

Вот тут Вероника впервые не нашла, что ответить.

Она всегда думала, что Анна боится уйти. Денег боится, одиночества, перемен, неизвестности. А оказалось, что там было еще кое-что. Злость.

Обида за все те ночи, когда Денис спокойно спал или гулял, пока она качала плачущего ребенка. За каждую фразу «у меня работа», когда у нее тоже была работа — только без зарплаты и выходных. За каждый его хлопок дверью…

Вероника посмотрела на сестру и вдруг поймала себя на неприятной мысли.

Возможно, Анна действительно загнала себя в ловушку. Но, может быть, и она сама слишком легко рассуждала о разводе, потому что не ей потом собирать документы, делить имущество, просить помощи у родителей, что-то говорить детям и каждый месяц сводить цифры в блокноте.

Вопрос был уже не только в том, зачем Анне такой муж, а в том, сколько сил у нее уйдет на то, чтобы избавиться от человека, который и сейчас почти ничего не делает.

А может, Анна права — и иногда развод действительно оказывается выгоднее мужчине, чем женщине, которая после него остается одна с детьми? И стоит ли терпеть плохой брак только ради того, чтобы мужу «не было слишком жирно»?