— Свет, я с тобой посоветоваться хотела. Представляешь, тут такое дело…  В общем… Я беременна! – произнесла Полина.

Подруга Света, сидевшая напротив за кухонным столом, аж поперхнулась чаем и закашлялась.

— Чего-о-о? – спросила она, отдышавшись. – Ты шутишь, что ли?

— Свет, ну какие шутки? Правда беременна. Во вторник сделала тест, сегодня утром кровь сдала. Срок совсем маленький, конечно, три-четыре недели.

— Ну ты даешь, Полина. Ты же сама говорила, что замуж больше не собираешься, чужого мужика в дом не приведешь, с дочкой знакомить не будешь. А теперь что? Рожать собралась?

— В том-то и дело, Свет, что пока не знаю ничего. Беременность эту я не планировала, предохранялась. Сама в шоке, что так получилось.

— Ну, дела… А Андрей в курсе? Что говорит?

— Пока никто не в курсе, Свет. Мне надо сначала самой определиться, принять решение. Вот, думаю, что с этим делать.

— Хм. Ну, думай, конечно. Лично я бы на твоем месте и думать не стала даже, Полин. Какой ребенок? Тебе сорок лет через пару месяцев стукнет. У тебя подрощенная дочь, квартира, работа. Свобода, понимаешь! Ну куда сейчас опять в подгузники и коляски? Зачем это надо?

— Слушай, ну сорок, и что, это приговор, что ли? Полным-полно сейчас и в сорок, и позже рожают.  Дети – это же здорово!  Я в юности хотела большую семью, думала, что троих рожу…

— То есть, ты решила рожать?  

Полина вздохнула и пожала плечами. В том-то и дело, что не решила она пока ничего.

Когда-то, еще до рождения дочери Даши, Полина мечтала о большой семье. Ей хотелось двух или трех детей, чтобы в квартире было шумно, чтобы они росли вместе, ссорились из-за игрушек и мирились через пять минут. Потом родилась дочь, семейная жизнь не сложилась, брак распался, и мечта постепенно стала казаться чем-то нереальным. Полина привыкла к своей маленькой семье из двух человек и уже не представляла, как можно все изменить.

Но стоило увидеть две полоски на тесте, как она вдруг подумала: а ведь еще не поздно. Возможно, у нее действительно может быть второй ребенок. А почему бы и нет? Ничего в жизни не случается зря. Полина совсем не думала о беременности, предохранялась, но ведь как-то она получилась? Значит, судьба такова?

С Андреем они встречались почти два года. Андрей был внимательным, спокойным мужчиной, и Полине с ним было хорошо. Но замуж она не собиралась, съезжаться тоже не хотела. Даже домой не приводила и с дочерью не знакомила. Решила для себя, что к дочери чужого мужика, пусть и неплохого в целом, не приведет.

А теперь все вдруг стало гораздо сложнее.

— Ты ведь сама говорила, что больше детей не хочешь, — напомнила Светка.

— Я говорила, что не собираюсь специально искать мужа, заводить семью и рожать второго ребенка. Это не одно и то же.

Света немного помолчала, а потом сказала:

— Мне кажется, нужно сейчас прежде всего поговорить с Андреем. Узнать, что он обо всем об этом думает.

— Да я и так знаю, что он думает, поэтому пока и не хочу говорить. У него детей нет, он давно хотел, не раз мне об этом намекал. Узнает про беременность – наверняка обрадуется, станет уговаривать, что все будет хорошо, что он поможет, что мы справимся. В ЗАГС меня потащит…

— Ну, в ЗАГС можешь и не ходить, а помощь отца ребенка еще никому не мешала.

— Я не спорю. Но решение-то все равно принимать мне.

Светка вздохнула. Она не собиралась осуждать Полину, но считала, что та слишком усложняет ситуацию.

— Не знаю, Полин, я бы не решилась в такой ситуации на второго ребенка. Андрей сейчас пообещает золотые горы: он и денег будет давать, и помогать, и участвовать в воспитании. А как до дела дойдет, скажет, извини, я не готов. Мужику уже за сорок, он всю жизнь без детей прожил, совершенно не понимает, что такое маленький ребенок. Как это тяжело, и сколько всего для ребенка надо…

— Да я и без него бы справилась, — неожиданно резко ответила Полина. – Я уже думала. Работа у меня нормальная, можно будет потом попроситься на удаленку, я думаю, начальство пойдет навстречу. Жилье есть, какие-никакие накопления тоже. Бессонные ночи меня не особо пугают, если честно. С Дашкой в свое время я справлялась легко, она меня почти не напрягала…

— Тогда чего ты боишься?

— Честно тебе сказать, Свет? Мне перед дочерью стыдно. Ей ведь двенадцать лет, она понимает все. Как я ей объясню, откуда взялся ребенок? Ей ведь не скажешь уже, что в магазине купила. Что она обо мне подумает? Какой пример я ей подам?

— Да уж, – помолчав, сказала подруга. – И это тоже сильный аргумент … за прерывание.

— Свет, а если я потом пожалею, что не родила? — спросила Полина.

— А если пожалеешь, что родила? Об этом ты подумала?

— Конечно.

— Ну вот. Тут никто за тебя не решит.

Полина знала, что подруга права. Только легче от этого не становилось.

Ее действительно очень беспокоила Даша. Двенадцать лет — уже не ребенок. Прекрасно знает, откуда дети берутся, чего уж там. Как она воспримет информацию, что ребенок будет у незамужней мамы? Что подумает?

О том, что у матери есть мужчина, дочь вроде бы не знала. Хотя замечала букеты цветов, которые Полина приносила домой, пару раз видела, что маму подвозит мужчина, и не раз спрашивала, кто звонил или с кем Полина разговаривает по телефону. Полина отвечала уклончиво, не врала. Но и подробности не рассказывала.

Она не хотела знакомить Дашу с Андреем, чтобы не тревожить дочь понапрасну и не отвечать на кучу вопросов. А теперь выходило, что ребенок может появиться раньше, чем дочь вообще узнает о существовании мужчины.

— Если бы не Дашка! – тяжело вздохнула Полина. – Ты представляешь, Света, вот я приду и скажу: Дашенька, у тебя будет брат или сестра. Да, я беременна. Да, от мужчины, с которым встречаюсь. Нет, вы не знакомы. Нет, замуж я за него не собираюсь… Стыдобища, да?

— Слушай, Полина, ну это тоже перебор, – вздохнула Света. –  Ты так говоришь, будто собираешься совершить преступление какое-то. Двадцать первый век на дворе. Ну беременна, ну, без мужа, и что теперь? Ты разведенная женщина, никому ничем не обязана. Хочешь родить – рожай. Почему тебе стыдно?

— Перед тобой мне не стыдно. Перед чужими тоже переживу. А перед Дашей — другое дело. Она ведь может подумать, что я какая-то несерьезная. Сначала был муж, потом какой-то неизвестный мужчина, теперь ребенок. И даже не замужем.

— Так ты же не собираешься каждый год рожать от нового мужика. У тебя один мужчина уже два года.

— Да я понимаю! — Полина раздраженно поправила сумку на соседнем стуле. — Только одно дело — понимать, что имеешь право на личную жизнь, а другое — объяснять это собственному ребенку. Я сама не знаю, как ей сказать, если решусь рожать.

— А может, сначала решишь, а потом будешь думать, как сказать?

Полина усмехнулась.

— Хороший совет. Только решить однозначно у меня не получается именно из-за страха, как на это отреагирует дочь.

Домой она возвращалась на автобусе и всю дорогу смотрела в окно. Андрей утром прислал сообщение, спросил, как прошел день, и предложил в выходные съездить за город. Полина ответила, что пока не знает, получится ли. Он не стал расспрашивать, и она была ему за это благодарна.

В квартире Даша делала уроки, на плите стояла кастрюля с супом. Полина сняла куртку, помыла руки и заглянула дочери в комнату. На столе лежали учебники, рядом сохла после стирки спортивная форма. Обычная жизнь, которую Полина так старалась не менять.

Она вдруг подумала, что через год Даша станет еще взрослее, а если родится малыш, ей придется привыкать к плачу по ночам, к коляске в прихожей, к тому, что мама больше не сможет в любой момент пойти с ней в кино или уехать на выходные. Но разве это обязательно означает, что дочь будет несчастна?

Может быть, она будет рада малышу. А может, действительно воспримет все плохо.

Полина не знала. Она не могла заранее спросить у Даши, как та отнесется к беременности, не раскрывая самой беременности. Да и спрашивать разрешения у дочери на рождение ребенка было бы странно.

Поздно вечером она снова нашла на почте письмо с результатом ХГЧ, еще раз перечитала его, как будто хотела найти там что-то новое. Завтра предстояло записаться на прием к врачу и наконец прийти к какому-то решению.

Полина хотела этого ребенка. По крайней мере, какая-то ее часть хотела очень сильно. Но другая часть все еще боялась, что дочь посмотрит на нее с осуждением, а она не сумеет объяснить, почему решила родить от мужчины, которого до сих пор не впустила в их общую жизнь.

Да и в будущем особо пускать не планировала, если честно.

И что теперь делать? Отказаться от ребенка, которого, возможно, всю оставшуюся жизнь будет вспоминать с сожалением, только потому, что неловко перед двенадцатилетней дочерью? Или это глупо?

Что скажете?