— Мам, ну неужели тебе совсем не хочется ещё одного внука? Ты же так любишь детей! Я вот смотрю на тебя и не понимаю. Ты Полину практически с рождения растила, а теперь, когда я сама наконец-то хочу ребёнка, начинаешь мне какие-то условия выставлять!

Кира сидела за кухонным столом, крутила в руках чайную ложку и смотрела на мать с откровенным недовольством. Она уже несколько раз пыталась объяснить, что всё теперь будет по-другому, но Юлия Николаевна никак не хотела проникнуться радостью от предстоящего события. Да, Кира беременна. Да, они с мужем решили рожать. И нет, она не собирается повторять прежних ошибок. Что тут непонятного?

— Кир, я не против ребёнка, — осторожно ответила Юлия Николаевна. — Я против того, чтобы потом всё опять оказалось на мне. Ты ведь помнишь, как было с Полиной?

— Мам, ну сколько можно! Мне было двадцать три года, я сама ещё ребёнком была. Я не представляла этого всего, в шоке была. Мне было рано рожать в тот момент. А сейчас мне тридцать девять, я совсем другой человек. Прекрасно знаю, что такое маленький ребенок, и что меня ждет. Я повзрослела!

— Да? А кто твоего ребенка растил, пока ты взрослела?

Кира недовольно отодвинула чашку.

— Вот опять ты за своё. Я тебе уже сто раз говорила: я благодарна, что ты помогала. Спасибо тебе огромное. Полинке шестнадцать, чудесная девушка выросла под твоим руководством. Я ее почти не растила, признаю. Именно поэтому, мам, я тоже хочу ребенка. Побыть матерью, наконец, вырастить малыша с пеленок…

Юлия Николаевна посмотрела на неё и ничего не ответила. Наверное, сейчас они опять поссорятся, хотя она совсем этого не хотела. Просто ей было шестьдесят шесть лет, и начинать всё сначала, с младенцем на руках, она не собиралась. Один раз она это уже прошла.

Киру Юлия Николаевна родила в свои двадцать семь. Дочь была единственным ребёнком, росла любимой, ни в чём особенно не нуждалась. Юлия Николаевна с мужем старались дать ей хорошее образование, помогали, когда требовалось, не заставляли рано начинать работать.

Но самостоятельной Кира становиться не торопилась. Ей нравилось жить сегодняшним днём, встречаться с подругами, покупать одежду, ездить отдыхать. Мать не считала это чем-то ужасным: молодость для того и дана, чтобы пожить для себя.

В двадцать три Кира вышла замуж за Сергея. Встречались они недолго, и причиной свадьбы был банальный залет: Кира оказалась беременной. Юлия Николаевна прекрасно помнила тот разговор с дочерью. Она сказала Кире, что та должна подумать и хорошо все взвесить. Нужна ли ей семья, и, главное, ребенок, которого никто не планировал? Кира уверенно сказала, что они с Сергеем все обсудили и не сомневаются в том, что справятся. Сергей работал, молодые сняли небольшую квартиру. Через четыре месяца после свадьбы родилась Полинка.

Юлия Николаевна не сомневалась, что помогать дочери, конечно, придётся, но у кого не бывает трудностей с первым ребёнком? И она была готова это делать.

Однако уже через несколько недель после выписки стало понятно, что Кира материнством совсем не увлечена. Полина много плакала, плохо спала, часто просыпалась ночью. Кира раздражалась, не понимала, чего от неё хотят, могла долго ходить с ребёнком на руках, а потом позвонить матери и попросить срочно приехать, «пока она не вышла с ребенком в окно».

— Мам, забери её хотя бы на пару часов. Я уже не могу! Она целый день орёт, я даже помыться нормально не могу.

Сергей тоже не особенно стремился участвовать в уходе за дочерью. После работы он стал задерживаться, ходил куда-то с друзьями, врал, что работает. Пеленки, кормления, ночные пробуждения его раздражали. Молодые постоянно ссорились, Кира жаловалась, что муж ей не помогает, а он отвечал, что она сама хотела ребёнка и теперь должна заниматься им.

Когда Полине исполнился месяц, Юлия Николаевна стала забирать её к себе. Сначала на несколько часов, потом на день, потом на выходные. А вскоре Кира сама предложила оставить её у бабушки на постоянку.

— Мам, я не могу так жить. У меня не открылся никакой материнский инстинкт, я ничего не чувствую к дочери. Наверно, мне к психиатру надо с этим. Забери Полину, а? Иначе добром это не кончится. Я даже с Серёжей нормально поговорить не могу, у нас одни скандалы из-за ребёнка.

Юлия Николаевна тогда ещё пыталась возражать. Говорила, что у неё тоже работа, что младенец — это не кукла, которую можно передать бабушке, когда надоест. Но Кира плакала, жаловалась на усталость, обещала, что скоро заберёт дочь. В итоге Полина осталась у бабушки. Кира вышла на работу, Юлия Николаевна оформила декрет и начала сама заниматься внучкой. Покупала смеси, подгузники, вставала ночью, ходила в поликлинику, гуляла с коляской.

Кира появлялась время от времени, могла посидеть с дочерью пару часов, привезти пакет детской одежды или игрушку, а потом снова уезжала к себе. Сергей и того реже интересовался ребёнком.

Юлия Николаевна не раз пыталась поговорить с дочерью.

— Кир, ну ты мать всё-таки. Полина тебя ждёт. Она уже узнаёт тебя, радуется, когда приходишь. Неужели тебе самой не хочется с ней быть?

— Мам, я прихожу. Что ещё тебе надо? Ты же сама говорила, что у тебя с ней всё хорошо.

— Хорошо у меня, а мама у неё ты.

Но разговоры мало помогали. Кира действительно не чувствовала особой потребности заниматься дочерью. После двух лет внучка стала интересной: она уже могла разговаривать, играть, задавать вопросы, и Юлия Николаевна стала понемногу привлекать к Полине мать. Просила забрать её на выходные, сходить вместе в парк, купить что-нибудь к детскому саду. Благодаря этим усилиям Кира стала проводить с дочерью больше времени, хотя Полина по-прежнему большую часть недели жила у бабушки.

Когда девочка пошла в первый класс, отношения между Кирой и Сергеем окончательно испортились. Они развелись, бывший зять съехал, алименты платил исправно, но дочерью практически не интересовался.

Кира тоже не стала резко менять свою жизнь. У неё появились свои планы, подруги, работа, потом новые отношения. Полина привыкла, что у неё есть бабушка, которая всегда рядом, а мама приходит, когда может.

Юлия Николаевна никогда не отказывалась помогать. Полина была её любимой внучкой, и она не представляла, как можно оставить девочку без внимания. Но с годами всё чаще ловила себя на мысли, что дочь просто привыкла считать её бесплатной няней. Стоило Кире захотеть куда-то поехать или задержаться после работы, она звонила матери. И та соглашалась, потому что отказывать внучке было жалко.

Пару лет назад Кира снова вышла замуж. Её новый муж Павел был старше на несколько лет, имел стабильную работу, собственную квартиру. С Полиной отношения у него сложились вполне приличные, хотя особой близости между ними не возникло. Девочка уже была подростком, жила преимущественно у бабушки и не особенно стремилась обзаводиться новым отцом.

Юлия Николаевна тогда вздохнула с облегчением. Дочь устроила личную жизнь, внучка подросла, ей уже шестнадцать. Казалось, теперь можно немного пожить для себя.

И вот теперь эта новость.

Кира сообщила о беременности пару недель назад. Приехала к матери в субботу, положила на стол коробку конфет и объявила, что скоро у них будет малыш. Юлия Николаевна сначала даже не поняла, что дочь говорит серьёзно. Переспросила, давно ли знает, как отреагировал Павел, всё ли в порядке со здоровьем.

— Пашка просто счастлив! Он давно хотел ребёнка. И я тоже теперь хочу, мам. Представляешь? Мы даже не планировали специально, но когда узнали, оба обрадовались.

Кира засмеялась, но матери было не до смеха.

— Кир, а вы с Павлом уже решили, как будете справляться? Он ведь работает целыми днями. Тебе придется уйти в декрет. Как вы будете жить на одну зарплату? А Полина? Как она отнесется к этой новости, ты подумала?

— Мам, Паша хорошо зарабатывает, можем себе позволить няню, если понадобится. А по поводу Полины… Честно говоря, пока не спрашивала ее, но ей-то какая разница? Ее никто не будет заставлять сидеть с ребенком.

— А ты уверена, что сможешь сидеть с ребенком сама? Что ты не взвоешь через пару дней, что он не спит, плачет, пачкает подгузники?

— Мам, ну ты меня совсем за дуру держишь? Я не собираюсь повторять историю с Полиной. Я тогда была молодая, глупая, не понимала, что такое дети. Сейчас всё иначе. Я сама хочу малыша, представляешь? Мне даже интересно, каково это — быть мамой.

Юлия Николаевна не стала спорить. Очень хотелось верить, что дочь действительно повзрослела. Тридцать девять лет — не двадцать три, да и обстоятельства теперь другие. Павел хочет ребёнка, Кира говорит, что тоже хочет. У них есть квартира, деньги, работа. Вроде бы всё складывается.

Только Юлия Николаевна слишком хорошо помнила, как начинались разговоры о материнстве в первый раз. Тогда тоже казалось, что молодые справятся, что ребёнок объединит семью, что всё наладится само собой. А потом внучку просто переселили к ней.

— Мам, я хотела с тобой посоветоваться. Подскажи, что нужно купить ребенку на первое время? Ты как-то лучше во всем этом разбираешься. Может быть, что-то от Полины осталось у тебя? Паша говорит, надо заранее все продумать, – сказала Кира.

— Это он правильно говорит, – усмехнулась Юлия Николаевна. — Только от Полины у меня ничего не осталось. Я и в страшном сне не могла представить, что ты соберешься еще рожать!

— Мам, ну зачем ты так. Ты же бабушка. У тебя будет второй внук. Это же здорово. Ты же будешь к нам приезжать в гости, поиграть с малышом?

— Ну конечно, — ответила Юлия Николаевна. — Буду приезжать. Ненадолго: на час, полтора — это пожалуйста.

— Вот и отлично. Я так и знала, что на тебя можно рассчитывать… Я год, полтора посижу в декрете. А там буду на работу выходить, наверно.

— А кто тогда будет с ребёнком?

Кира пожала плечами.

— Ну, мам, вариантов полно. Ты же рядом. Можно будет няню взять, частный детсад найти. И потом, Полина уже большая. Она тоже сможет иногда помочь.

Юлия Николаевна почувствовала, как внутри всё напряглось.

— Полина здесь при чём? Она учится, у неё своя жизнь. Ты не можешь рассчитывать на неё как на няню.

— Да я не говорю, что она должна целыми днями сидеть! Просто подержать малыша, пока я в душ схожу, или погулять с ним полчасика. Что такого?

— Ну, начинается. Вот этого я и боюсь, Кира. Ты уже всем расписала обязанности…

— Мам, ну ты же сама говоришь, что будешь приезжать к малышу!

— Приезжать — это не значит снова растить твоего ребёнка вместо тебя.

Кира сразу изменилась в лице. Отодвинула стул, скрестила руки на груди.

— Мам, ну сколько можно вспоминать Полину? Я же тебе сказала, что теперь всё будет иначе! Ты вообще можешь хоть раз за меня порадоваться, а не искать, где я опять что-то сделаю не так?

— Я за тебя рада. Правда. Только я хочу понимать, на что ты рассчитываешь. Мне шестьдесят шесть лет, Кир. Я не молодею. Я не смогу снова вставать по ночам, таскать коляску, сидеть с младенцем каждый день. У меня тоже есть здоровье, свои дела.

— Да никто не просит тебя каждый день!

— Пока не просит. Но я уже слышу: ты работаешь, Паша работает, Полина большая, а бабушка рядом. Очень удобная схема получается.

Кира резко встала.

— Знаешь что, мама? Ты сама тоже виновата! С Полиной всё время вмешивалась, забирала её, говорила, что я неправильно делаю. А теперь удивляешься, что я привыкла на тебя рассчитывать. Ты сама хотела быть главной бабушкой, вот и будь теперь!

Юлия Николаевна даже растерялась. Она столько лет старалась помочь дочери, потому что видела, как та не справляется, а теперь выходило, что сама во всём виновата.

— Я забирала Полину, потому что ты сама просила. Потому что ты не хотела с ней заниматься! Ты мне так и говорила, вспомни: забери ее, пока я не вышла в окно!

— Я была молодая! У меня не получилось сразу

— А если у тебя опять не получится, что будем делать?

Кира замолчала. Несколько секунд смотрела на мать, потом взяла сумочку.

— Ладно. Я поняла. Значит, рассчитывать на тебя не стоит. Просто скажи сразу, чтобы мы с Пашей знали.

—А я тебе и говорю: растить второго ребёнка я не буду.

— Посмотрим, что ты запоёшь, когда малыш родится.

После её ухода Юлия Николаевна долго сидела на кухне. На столе осталась недопитая чашка чая, рядом лежал список покупок, который Кира принесла показать матери. Там были кроватка, коляска, автокресло, пеленальный комод. Всё это предстояло покупать, собирать, готовить. И почему-то Юлия Николаевна уже представляла, как будет выбирать, где подешевле, как помогать с доставкой, как освобождать место в квартире для детских вещей.

Но она остановила себя. Нет. В этот раз всё должно быть иначе.

Вечером к ней зашла Полина. Оказывается, мать сообщила новость и ей.

— БабЮль, ну ты же понимаешь, что она опять рассчитывает на тебя? — спросила Полина. — Я ей сразу сказала, что нянчиться с ребёнком не буду. У меня ЕГЭ впереди, поступление. А она мне: «Ну ты же сестра, должна помогать». Я ей говорю: я не просила себе братика или сестрёнку.

Юлия Николаевна вздохнула. Полину она понимала.

— Ты не переживай. Я ей уже сказала, что у тебя своя жизнь.

— БабЮль, а ты правда не будешь с малышом сидеть?

— Полин, я буду помогать, если понадобится. Но каждый день, как с тобой, я уже не смогу.

— И правильно. А то мама опять привыкнет, что всё за неё делают.

Юлия Николаевна не стала продолжать. Ей не хотелось настраивать внучку против матери. Кира, конечно, совершила немало ошибок, но она всё-таки её дочь, и сейчас у неё появился шанс всё сделать по-другому.

На следующий день Юлия Николаевна решила позвонить зятю. С Павлом они общались нормально, но близких отношений не было. Она хотела просто понять, как он сам представляет себе жизнь после рождения ребёнка.

— Павел, вы с Кирой уже обсуждали, кто будет заниматься малышом?

— Конечно, Юлия Николаевна. Мы всё решим. Кира будет в декрете, я работаю, вечерами буду помогать. А там посмотрим.

— А если Кира захочет выйти на работу?

— Ну, найдём няню. Или в садик отдадим, когда возраст подойдёт.

— Я просто вас хотела предупредить, чтобы на меня сильно не рассчитывали. Все-таки я уже не молода. Силы не те.

На том конце повисла пауза.

— Ну, мы надеемся, что вы не откажетесь иногда помочь. Всё-таки вы бабушка. Но мы не собираемся вас нагружать.

Юлия Николаевна услышала в его голосе некоторую неловкость. Возможно, Павел действительно не собирался перекладывать на неё заботу о ребёнке.

— Я помогать буду, если смогу. Но хочу, чтобы вы понимали: у меня нет возможности стать постоянной няней. И у Полины тоже. Она не обязана сидеть с ребенком.

— Конечно. Я вас понимаю. Не волнуйтесь, мы справимся.

Разговор немного успокоил Юлию Николаевну. Может быть, она зря заранее накручивает себя? Павел выглядит вполне разумным человеком, и, возможно, именно он поможет Кире не повторить прежнюю историю.

Только вечером дочь прислала ей сообщение: «Мам, мы тут присмотрели коляску. Если ты хочешь сделать подарок будущему внуку, можешь оплатить. Там не очень дорого, всего сорок тысяч».

Юлия Николаевна перечитала сообщение несколько раз. Вот так, значит. Ещё никто не родиллся, а бабушке уже предлагают участвовать в расходах. Она ответила, что подарок обязательно сделает, но коляску покупать за свой счёт не собирается. В ответ Кира прислала недовольный смайлик и больше не писала.

Юлия Николаевна понимала, что дочь может обидеться. Возможно, Кира действительно изменилась и теперь будет хорошей матерью. Она искренне хотела в это верить. Но обещать заранее, что всё будет хорошо, и соглашаться на роль запасной мамы она больше не собиралась.

И всё же оставался вопрос: если после рождения ребёнка Кира снова поймёт, что материнство не такое простое, как ей представлялось, сможет ли Юлия Николаевна спокойно смотреть, как внучка растёт без должного внимания? Или в шестьдесят шесть лет она снова окажется перед выбором: отказаться от собственной жизни или оставить маленького ребёнка на совести матери, которая уже однажды не справилась?