— Лёнь, ну вот ты можешь сказать, зачем тебе ребенок?

Алла сидела напротив за кухонным столом, подперев рукой щеку, и вопросительно смотрела на мужа.

— Ну как это «зачем»? — Леонид нахмурился. — Хочу кровного ребенка. Сына или дочь. У всех есть уже к моему возрасту. А я что, хуже всех?

— Понятно. Ты хочешь ребенка просто чтобы был?

— А что, должна быть какая-то другая причина?

Алла подняла глаза.

— Лёня, ребенок — это ответственность. Это бессонные ночи, болезни, садик, школа. Потом подростковый возраст. Большие финансовые вложения. Рожать потому, что у всех уже есть — ну ты меня извини, это странно. И очень неправильно.

Леонид смотрел на жену и все сильнее раздражался.

Вот этого он как раз не понимал. Почему вдруг его желание завести собственного ребенка нужно разбирать под микроскопом, словно он попросил купить себе дорогую игрушку.

Когда они познакомились, у Аллы уже был сын. Мальчику тогда было шесть лет. Леонид не строил из себя героя и не говорил, что сразу почувствовал себя отцом. Нет. Просто постепенно привык к ребенку, нашел с ним общий язык, научился помогать с уроками, покупать нужные тетради, ходить на школьные праздники.

Сына Алла воспитывала одна, папы у мальчика в жизни не было. Леонид подключился и помогал, как мог. У мальчика были особенности со здоровьем, он быстро уставал, ему сложнее давалась учеба. Алла работала полдня именно поэтому: нужно было забирать сына после школы, водить по врачам, сидеть рядом с домашними заданиями.

Леонид считал это нормальным. Он зарабатывал, она занималась ребенком. Лечила, возила по специалистам, учила с ним стихи и решала задачи.

Но и сам он никогда не устранялся.

Если мог забрать мальчика из школы — забирал. Если Алле нужно было задержаться — оставался с ним. Покупал обувь, когда старая становилась мала, мог поиграть, мог вечером сесть рядом и объяснить задачу, которую тот никак не понимал.

Он ни разу не сказал: «Это не мой ребенок, разбирайся сама».

Ну а как иначе? Они ведь семья.

И именно поэтому разговоры Аллы о будущем ребенке казались ему все более странными.

Когда они встречались, она совершенно спокойно говорила, что хотела бы еще одного ребенка. Они не раз обсуждали это. Потом поженились, стали жить вместе, притерлись друг к другу.

Леонид эти слова не забывал.

Поэтому сейчас он совершенно не понимал, почему должен заново доказывать право хотеть того, о чем они уже говорили.

— Мы же об этом договаривались в самом начале, — напомнил он. — Помнишь? Поживем вместе, притремся, а потом подумаем о совместном ребенке.

— Да, мы договаривались. Подумать.

— Ну вот. Подумали. Я хочу.

Алла вздохнула.

— А я не уверена.

— Два года назад ты была уверена.

— Два года назад многое было по-другому.

Вот это Леониду особенно не понравилось.

Многое было по-другому? А что именно?

Он что-то обещал и не выполнил? Семью не обеспечивал? От Аллы отвернулся? Сына ее бросил на произвол судьбы?

Ничего подобного.

Леониду было тридцать восемь, Алле тридцать пять. Они были женаты второй год, до свадьбы встречались около года.

Жили вполне обычно. Не бедствовали. Квартира в ипотеке, машина одна, отпуск старались планировать заранее. Леонид работал много. Офис находился довольно далеко от дома, и дорога в одну сторону занимала больше полутора часов.

Утром он уходил, когда дома еще все спали. Вечером возвращался, когда Алла уже укладывала сына. Работа его не радовала, но он понимал: пока ипотека не закрыта и в семье есть расходы, бросать ее нельзя.

Все деньги Леонид отдавал в семью.

Он не покупал себе дорогих вещей, не мотался с друзьями по барам, не копил отдельно от жены. Получал зарплату — и большая часть сразу уходила на общие расходы.

А теперь жена сидела напротив и спрашивала, зачем ему ребенок.

Иногда Леониду хотелось ответить: «А тебе самой зачем был нужен Саша?» Но он молчал. Саша был ее сыном. Он его принял и никогда не упрекал этим.

— Ты только о себе думаешь, — сказала как-то Алла.

— С чего ты взяла?

— Ты хочешь ребенка, потому что тебе так хочется. Как все мужчины! А последствия почему-то должны разгребать женщины.

— Какие еще последствия?

— Бессонные ночи. Декрет. Болезни. Садик. Вся эта жизнь.

— Ну и что? У всех дети как-то растут.

Алла посмотрела на него почти с раздражением.

— Вот опять. «У всех».

— А что тебе не нравится в этом слове?

— Ты вообще слышишь себя? Тебе нужен ребенок потому, что у других есть?

Леонид уже начинал злиться.

— Нет. Мне нужен ребенок, потому что я хочу быть отцом.

— Ты и так отец.

— Нет.

Он сказал это резко и сам удивился, насколько твердо прозвучал его голос.

— Саша меня уважает. Я к нему хорошо отношусь. Я ему помогаю. Но я не его отец, Алла.

Жена замолчала. Леонид не считал это какой-то трагедией. Он не собирался отбирать у Саши место его настоящего отца или требовать называть себя папой. Но у него было собственное желание, и он не видел в нем ничего плохого.

Он хотел однажды взять на руки ребенка, который появился у него самого.

Хотел услышать ночью плач из кроватки, увидеть первую улыбку, первые шаги, потом вести своего ребенка в первый класс, покупать ему велосипед, помогать с уроками.

Да, наверняка были бы бессонные ночи и болезни. Да, пришлось бы тратить деньги, перестраивать привычную жизнь, меньше спать и больше работать.

Леонид это понимал.

Но разве желание иметь ребенка обязательно должно быть каким-то особенным и возвышенным? Он просто хотел ребенка. И не собирался из-за этого оправдываться.

А жена почему-то требовала объяснить, зачем.

— А ты подумал, кто будет заниматься ребенком? — спросила Алла.

— Мы.

— Очень удобно говорить «мы». Если ребенок родится, ты работу бросишь?

Леонид даже усмехнулся.

— Конечно нет. У нас ипотека, коммуналка и куча других платежей. Как я ее брошу, ты что?

— Значит, в основном ребенок будет на мне.

— Ну а кто будет в декрете?

Алла покачала головой.

— Ты говоришь так, будто декрет — это отпуск.

— Я так не говорю.

— А звучит именно так.

— Алл, я прекрасно понимаю, что будет непросто. Но я же не собираюсь исчезнуть. Вечером буду дома, по выходным тоже.

— Вечером ты приезжаешь без сил. Иногда в девять, иногда в десять.

— И что?

— А то, что ты говоришь: «Я буду помогать». А я прекрасно знаю, как это выглядит. Ты придешь, пока поешь, пока помоешься, там уже и спать пора, тебе рано утром вставать. А я весь день провела с ребенком, и всю ночь опять буду с ним…

— Да почему ты заранее решила, что именно так будет?

— Потому что я уже знаю, как это бывает.

Леонид промолчал.

Он понимал, что Алле с маленьким ребенком будет тяжело. Ну конечно, будет. Он что, совсем дурак? Но разве из этого следует, что ребенка не надо заводить вообще?

В их семье обязанности и так давно были распределены. Он работает, она больше занимается домашними делами и сыном. Так жили миллионы семей.

И он не видел, что именно в их случае должно быть иначе.

— Ты хочешь, чтобы я заранее пообещал тебе, что никогда не устану, никогда не буду занят и всегда буду готов сидеть с ребенком? — спросил он.

— Я хочу, чтобы ты понимал, на что меня подписываешь.

— На что тебя подписываю?

Леонид не выдержал.

— Мы что, договор заключаем? Я предлагаю тебе родить ребенка, которого хочу сам. Ты же раньше была не против.

— Я не сказала, что я против.

— Тогда что происходит?

Алла пожала плечами.

— Я не знаю.

Леонид был зол и обижен. Он уже два года ждал. Работал, вкладывался в семью, привыкал к чужому ребенку, решал общие проблемы. И все это время исходил из того, что вопрос о собственном ребенке просто отложен.

А теперь выяснялось, что никакого решения у них, оказывается, нет.

— А когда ты поймешь? — спросил он. — Через год? Через пять?

Алла ничего не ответила.

Леонид встал из-за стола.

— Хорошо. Тогда скажи мне хотя бы, почему я должен отказаться от своего желания?

— Потому что ты не понимаешь, что такое ребенок.

Он даже рассмеялся от неожиданности.

— Ну конечно, откуда мне знать. Саша ведь не ребенок, правда? Я два года живу с твоим сыном. Знаю, какие у него проблемы, помогаю ему, занимаюсь с ним. Я ни разу не сказал, что мне тяжело и я хочу от этого всего отказаться.

— Потому что Саша уже был.

— А теперь я хочу, чтобы у меня тоже был ребенок. Мне тридцать восемь лет, Алла, и у меня до сих пор нет детей.

— У тебя — у нас двоих — есть Саша, в конце концов.

Леонид посмотрел на нее с удивлением. Вот этого он уже совсем не понимал.

— Саша не мой сын, Алла.

— Ты опять за свое.

— А что я должен говорить? Что он мой родной ребенок? Он не мой. И ты прекрасно это знаешь.

— Значит, тебе недостаточно быть рядом с ним?

— Мне недостаточно быть отчимом. Я хочу стать отцом.

Алла ничего не ответила.

Леонид тоже замолчал. Он смотрел на жену и все больше убеждался в одной неприятной вещи: похоже, она просто больше не хочет ребенка. Только сказать это прямо не может. Потому что тогда придется признать: раньше она говорила одно, а теперь говорит другое.

А вместо этого Алла снова и снова спрашивала его, зачем ему ребенок, словно проблема была в его желании.

Леонид уже начинал думать, что она специально уводит разговор в сторону, вместо того, чтобы просто сказать: «Леня, я больше не хочу рожать».

Вот это он бы хотя бы понял.

Ему было бы неприятно, больно, возможно, он бы даже сильно разозлился. Но это был бы честный ответ. А сейчас получалось, что Леонид должен доказать жене, что имеет право хотеть собственного ребенка.

Хотя он работал, содержал семью, помогал растить ее сына и все это время помнил об их прежней договоренности.

И почему-то именно теперь выяснилось, что одной этой договоренности недостаточно.

Леонид абсолютно не понимал, как теперь быть. Согласиться? Сделать вид, что все нормально? Продолжать жить с ее сыном, любить Аллу, платить ипотеку и убеждать себя, что собственные желания не так уж важны?

Но ведь это неправильно.

Может, стоит тогда надавить на Аллу, поставить ультиматум: или беременность в ближайшие месяцы, или развод?

А как бы на месте Леонида поступили вы? Что бы предприняли?