— Я не понимаю, чего ты от меня теперь хочешь, Влад. Чтобы я каждый день перед тобой на коленях стояла? Чтобы плакала и просила прощения? Но как бы ты тоже в этой истории выглядишь не очень красиво!

Владислав молча смотрел на жену Марину через кухонный стол.

Перед ним стояла кружка с чаем, рядом лежал телефон. На экране высветилось сообщение от матери: «Ты сегодня заедешь за Витей или мне его привезти?»

Владислав перевернул телефон экраном вниз.

— Ничего я от тебя не хочу, — наконец сказал он. — Вообще ничего.

— Влад, но это тоже не дело. Это не жизнь в семье, понимаешь ты или нет? Ты со мной не разговариваешь, вещи кидаешь, уходишь молча, приходишь, когда хочешь…

— Ты знаешь, почему я так делаю.

Жена отвела глаза.

Вот об этом Владиславу и было тяжелее всего думать последние четыре месяца. Не о квартире, не о том, что они теперь почти не разговаривали, и даже не о том, что после той истории он несколько раз ночевал у матери.

Сыну было год и девять месяцев. Он ни в чём не виноват.

А Владислав всё никак не мог понять, что делать со своей семьёй.

Когда они с Мариной узнали о второй беременности, Владислав обрадовался.

Да, беременность была незапланированной. В принципе, они хотели второго ребенка, но не так быстро. Сын Витя ещё совсем маленький, Марина в декрете, денег впритык, ипотека, бытовых дел полно. Поэтому за вторым хотели идти лет через пять.

А получилось иначе. Марина сделала тест утром и пришла к мужу.

— Влад, я беременна.

Он растерянно посмотрел на нее:

— Но мы же вроде предохранялись?

— Да. Я сама не понимаю, как это получилось.

Он вдруг широко улыбнулся и обнял её.

— Ну что. Значит, будем рожать.

— Ты сейчас серьёзно?

— А что делать? Значит, это судьба.

Марина тогда даже засмеялась от растерянности.

— Ты понимаешь, что сыну еще полутора лет нет? Я только-только начала приходить в себя.

— Ну и что? Справимся.

— Тебе легко говорить. Ты справляешься максимум по часу в день и немного на выходных, а я ребенком круглосуточно. Как я буду с двумя?

— Марин, это мой ребенок тоже. И мы его обязательно родим. А дальше будем думать. Если станет совсем тяжело – няню наймем. Бабушка поможет, моя мама как раз собиралась на пенсию выходить. Разберемся.

Он действительно считал, что поступает правильно. Даже не сомневался. Работать он будет больше, если понадобится, деньги заработает. Да и вообще, дети ведь не появляются тогда, когда всё идеально удобно.

Марина сходила на УЗИ, встала на учёт. Первые дни после этого Владислав был счастлив. Он рассказывал матери, что скоро у неё будет ещё один внук, прикидывал, куда поставить детскую кроватку, даже начал смотреть объявления о продаже более просторных машин.

А потом Марине стало плохо.

Сначала её тошнило по утрам. Потом она перестала нормально есть. Несколько раз её рвало днём. Она жаловалась на слабость, говорила, что постоянно хочет спать.

Владислав внимательно выслушивал, сочувствовал на словах, но особо из-за этого не переживал. Обычная перенастройка организма – тогнота, сонливость, перепады настроения, гормоны. Беременность не болезнь, все об этом говорят.

Но Марина вела себя все хуже. Перестала готовить, убирать, следить за собой, но это все еще ладно. На ребенка она тоже практически забила. Сын слонялся по квартире в полном подгузнике, ел что попало, развлекал себя тем, что выворачивал наружу вещи из шкафов. Влад приходил домой к полному разгрому и тут же брался за дела. Но однажды не выдержал

— Марин, ну что это такое?

— Что? – спросила Марина равнодушно. Она лежала на диване, закрыв глаза.

— Ну ты хотя бы ребенка переодеть могла?

— Возьми и переодень. Я весь день с ним была.

Владислав прошёл к сыну. От него действительно неприятно пахло.

— У него подгузник полный.

Марина резко села.

— Я знаю.

— Тогда почему он до сих пор в нём?

— Потому что я последние два часа в туалете сижу и меня тошнит.

— Можно было меня позвонить.

— И что бы ты сделал?

Владислав не ответил. Он взял сына и потащил его в ванную. Переодел подгузник, потом  пошёл на кухню. В холодильнике обнаружил почти пустую кастрюлю.

— А он что ел?

— Банан.

— И все?

— Ну, там печенье еще. И утром кашу растворимую.

Владислав сжал губы.

— Марина, ну это уже совсем ни в какие ворота не лезет. Ты дома целый день. Ладно бардак везде, ладно холодильник пустой. Но то, что ребенок у тебя грязный и голодный, это совсем никуда не годится.

— Я беременна.

— И что теперь? Ребёнок сам себя будет обслуживать?

Марина посмотрела на него так, будто он сказал что-то совершенно невозможное.

— Я не говорю, что сам. Я говорю, что мне сейчас плохо.

— Мне тоже тяжело, Марин. Я работаю весь день, прихожу домой и вместо отдыха начинаю всё делать сам.

— А мне, думаешь, легко?

— Я тебя не прошу полы мыть. Я прошу за ребёнком нормально смотреть.

Марина тогда заплакала. Владислав до сих пор хорошо помнил этот момент. И до сих пор считал, что в главном был прав.

Во время первой беременности он действительно носился с женой. Сам готовил, убирал, ездил в магазин, ночью вставал, когда ей было плохо. Марина за всю беременность палец о палец не ударила. Тогда они ждали Витю и жили вдвоём. И теперь жена, видимо, решила, что теперь всё будет так же.

Но сейчас у них уже был сын. И если она плохо себя чувствовала, это не означало, что можно оставить маленького ребёнка без нормального ухода и горячего питания.

По крайней мере, Владислав видел ситуацию именно так.

— Ты видишь, что мне тяжело! Я больше не могу. Это ты решил, что будем рожать.

— Потому что ребёнок уже есть. К тому же ты сама хотела двоих детей.

— Я говорила, что хочу второго. Но не сейчас!

— Но получилось так, что ребенок есть у нас уже сейчас.

— Но сейчас я не вывожу.

Они тогда сильно поругались. Владислав вышел из квартиры, хлопнув дверью. Ходил где-то допоздна, потом несколько дней не разговаривал с женой. Приходил домой, занимался с сыном, укладывал его спать. Марина тоже молчала. А потом совершенно буднично сообщила, что утром была в клинике и сделала аборт.

Он несколько секунд молчал.

— Я же просил тебя не делать этого.

— Я знаю.

— Ты даже не дождалась, пока мы нормально поговорим.

— А как с тобой говорить, когда ты четвертый день подряд пылаешь праведным гневом? Теперь я решила проблему. Снова чувствую себя неплохо и могу своевременно менять ребенку подгузник.

Владислав тогда ничего не ответил. Он просто взял куртку и ушёл.

С тех пор прошло четыре месяца.

Сын по-прежнему радовался, когда отец приходил. Бежал к нему с машинкой, тянул за руку, показывал свои кубики. Ради него Владислав и продолжал приходить. Играл, разговаривал с ребенком. Но с Мариной он почти не разговаривал. Между ними росла пропасть.

Он переехал к матери, объяснив ей, что пока не может жить дома. Мать долго ничего не спрашивала, только однажды вечером поставила перед ним тарелку супа и сказала:

— Ты, конечно, сам решишь. Но подумай хотя бы о том, что у вас ребенок. Сыну нужен нормальный отец, а не воскресный папа. Это все уже не то.

Владислав нахмурился.

— Я и не собираюсь быть воскресным.

— Значит, возвращайся в семью. Не дури.

Через несколько дней Владислав действительно вернулся. Но с Мариной все у них шло вкривь и вкось. Прошло четыре месяца, но он до сих пор не мог ее простить. И разводиться не хотел – из-за сына. Он понимал, что настоящий отец – это тот, кто всегда рядом. Приходящий папа – это уже не то.

Марина тоже молчала. Она не делала попыток ни к сближению, ни к разрыву. Только один раз сказала:

— Знаешь, Влад, я  не жалею, что сделала это. Но я жалею, что мы дошли до такого.

Владислав отвернулся. Ему хотелось сказать, что это она всё разрушила.

Но почему-то слова не произнеслись.

Он только взял сына на руки, помог ему надеть куртку и вышел из квартиры.

Как теперь быть: сохранить семью ради сына или разводиться? Можно ли после такого продолжать семейную жизнь — или некоторые решения действительно меняют отношения навсегда?

Кто, по-вашему, неправ в этой ситуации?

Что думаете?