— …А чего это ты вспомнила вдруг про отца? С какой стати? – подозрительно прищурилась мать, перестав улыбаться.

— Да просто вспомнила, мам. Почему-то в голову пришло, что у него же день рождения скоро. Через день после моего. И я вот думаю… может, позвонить, поздравить, а? – ответила Ирина.

— Ой, ну надо же! – мать резко поставила перед Ириной чашку на стол так, что расплескался чай. — Конечно, давай, позвони обязательно, поздравь папочку! После всего, что он натворил! Бросил нас, и столько лет о тебе даже не вспоминал…

— Ой, Даш, мне так стыдно было… Представляешь, у подруги день рождения, она пригласила меня, еще девчонок. Сидим в кафе, общаемся, давно не виделись… И мне начинает наяривать по телефону мама! Каждые полчаса буквально! «Ты где, почему так долго, поздно уже, как ты поедешь…». Времени – девять вечера, Даш. И чем дальше, тем хуже! «Завтра рано на работу вставать, давай иди домой, мы с отцом спать не ложимся, тебя ждем, от окна к окну ходим, ты что, до двенадцати ночи собралась гулять?..» В общем, в десять часов я встала и ушла.

— …В общем, Марина, не обижайся, но я тут подумала и решила так. Если ты не хочешь возвращаться домой, я тогда квартиру отпишу Гале, соседке. Она женщина хорошая, уважительная, здоровается всегда. Муж ее мне тут кран налаживал… Они рядом, всегда помочь смогут. А ты сиди тогда в своей Москве, от тебя все равно помощи не дождешься. Приедешь потом на похороны… или не приедешь, тебе же некогда вечно…

Голос матери дрожал от обиды, она то и дело всхлипывала в трубку...

— Все из-за нее, понимаешь? Долго она добивалась своего, и наконец добилась… – сестра шмыгнула носом и в очередной раз вытерла глаза. – Все из-за Арины! Если бы она не устраивала эти бесконечные концерты, Ваня бы никуда не ушел!

Настя говорила так уверенно, словно давно сама себя убедила. Она сидела на кухне у Ксении, крутила в руках кружку с давно остывшим чаем и жаловалась на жизнь.

— Ксюша, ты не представляешь, что у нас дома творилось последний год. Каждый день скандалы. Каждый день крики. Ваня просто не выдержал…

— Дим, ну посмотри, какая красота! Домик небольшой, участок шесть соток, рядом речка, лес через дорогу… Детям там будет просто замечательно!

Евдокия повернула к мужу экран телефона. На фотографиях был обычный дачный домик: деревянная веранда, яблони, качели, зеленая лужайка. Да, все старенькое, кое-где заросшее травой, с удобствами на улице, но такое уютное… Траву можно покосить, с туалетом и водой что-то придумать, во дворе оборудовать детский уголок. Она уже мысленно представляла, как младший сын копается в песочнице, старший гоняет мяч по траве, а сама она пьет чай на крыльце.

— Аллочка, я больше не могу… Надо что-то делать, иначе добром это не кончится. Борька снова вернулся домой под утро, кричал, дебоширил, вешалку опрокинул. Соседи полицию вызвали. Но они уже нас знают, не очень-то спешат приезжать…

— Да знаю я, мам. Соседка, Любовь Ивановна, мне позвонила. Готовит, ваши опять шумели всю ночь…

Мать всхлипнула, сидя за кухонным столом и прикладывала к щеке полотенце с завернутым в него льдом. На скуле темнел свежий синяк.

— Подожди, Эдик. То есть вы всерьез решили, что это я буду сидеть с вашим ребенком, пока Света рожает второго? А со мной поговорить не надо было об этом? Ну, хотя бы спросить, согласна ли я, смогу ли?

Кристина и правда сначала подумала, что брат шутит. Но Эдик был совершенно серьезен. Его жена Светлана тоже нисколько не улыбалась, наоборот, смотрела на Кристину с растерянностью, как будто она им что-то обещала.

— …Нет, молодой человек, вы, наверное, что-то перепутали. Здесь действительно живет моя мама, Анна Михайловна Дроздова. Но я точно знаю, что она никакую квартиру не сдает.

Лариса стояла в прихожей маминой квартиры и недоуменно смотрела на незнакомого мужчину лет тридцати. «Мошенник какой-то, сейчас их куча развелось… – пронеслось в голове. – Зачем я вообще открыла дверь? Вот дура…»

— Катюша! Девочка моя! Господи, какая ты стала взрослая!

Нина Петровна всплеснула руками и прижала к себе растерянную девочку так крепко, будто они расстались неделю назад, а не четыре года. Одной рукой гладила ее по волосам, другой совала пакет с клубникой и малиной.

— Вот, Катенька, держи, гостинчик тебе. Я с дачи привезла. Самую сладкую выбирала. Ты же помнишь нашу дачу, да? Поедем с тобой туда? Как же я по тебе скучала... Вспоминала каждый день! Постоянно думала: вот бы увидеть мою внученьку...

— …Да надо было давно уже рожать, Оксан! Сейчас бы не по больницам бегали с тобой, а ребенка растили. Может, он уже и в школу бы ходил...

Ярослав говорил это глухо, не поднимая глаз. Они только что приехали из клиники, зашли в квартиру, не глядя друг на друга. Оксана молча положила на стол папку с анализами, в которых теперь не было никакого смысла. Ярослав вышел из комнаты, чем-то погремел на кухне, включил и выключил воду, пришел назад и сел на диван. Какое-то время он смотрел в одну точку, а потом поднял глаза на Оксану:

— И чего мы с тобой тянули столько лет-то?

— Мам, привет. Хотела тебя спросить: у тебя какие планы на ближайшие пару недель? На даче будешь или в город приедешь?

Люся звонила матери, как всегда, на бегу, по дороге с работы, старалась говорить быстро и по делу. С мамой ей и всегда было непросто, а после своего развода – особенно. Вот уже пять лет прошло, как Люся ушла от мужа с дочкой, а мама до сих пор, кажется, не смирилась с таким ее поступком. У всех дети как дети, с мужьями, с семьями. А ее дочь одна теперь воспитывает ребенка…

— Мам, а ты заявление на увольнение уже написала? – спросила Соня.

Ольга Валентиновна кивнула, не глядя ей в глаза.

— Написала. Как раз вот только вчера. Две недели отрабатываю и ухожу, получается, с двадцатого июля я свободна…

— Ну вот и отлично! А то я переживала, – улыбнулась Соня. – Я уже все рассчитала, мам! Смотри! Малыш должен родиться в августе, ну, разумеется, если все в порядке. Осенью я понемногу возьму несколько проектов на удаленке, чтобы совсем квалификацию не потерять. Ты будешь приезжать, помогать с малышом, пока я буду работать. А после Нового года я выйду в офис. Сначала, может быть, пару раз в неделю, а потом и на полный график. Малыш будет на тебе…

— То есть все? Теперь ты со мной спать не будешь?

Вячеслав сидел за кухонным столом перед чашкой кофе и с обидой смотрел на жену. Надежда не торопясь обошла стол, придерживая свой большой живот, и присела напротив него.

— Слава, ну что ты как маленький? Буду. Когда-нибудь потом, наверно. Сейчас мне удобнее спать одной, на диване. Представляешь, я впервые за последние, наверно, несколько недель нормально уснула этой ночью и выспалась….

— Кать, может, все-таки подумаем насчет садика? Мы такие деньги платим каждый месяц, кошмар… За обучение в МГУ, наверно, столько не берут, сколько за этот частный сад…

Катя медленно поставила кружку на стол и посмотрела на мужа. За последние две недели она слышала эту фразу уже не первый раз.

— Мы же это обсуждали.

— Знаешь, я раньше не задумывалась как-то, если честно, –Ксения тяжело вздохнула и подняла глаза на подругу Ирину. – А теперь посчитала, прикинула, и даже не знаю. Чувствую себя какой-то лохушкой! Очень удобно человек устроился на моей шее...

Ирина удивленно подняла брови.

— Это ты про Игоря?

— …Даша, ну ты реально сейчас из-за трех тысяч рублей будешь отношения выяснять?

Вера произнесла это с таким высокомерием и апломбом в голосе, как будто это Даша должна была ей денег. Хотя на самом деле все было наоборот.

Они, как всегда, встретились возле школы, ждали, пока закончатся уроки у детей. Вокруг стояли другие родители, кто-то разговаривал, кто-то уткнулся в телефон, первоклассники уже начали выбегать на крыльцо.

— Да что ты всё время на эту кредитку смотришь, как на мировое зло! – злился муж. ­ Это просто удобный инструмент, Инесса. У нас нет долгов! Я всё возвращаю! Бери спокойно и покупай все, что надо. Продукты – так вообще без проблем. Ну что теперь, голодать, что ли? Получу зарплату, все возмещу. Сейчас все так живут…

— Да никогда! Слышишь? Никогда они к нему не поедут! Пусть сидит со своей новой любовью и радуется. Детей он увидит только тогда, когда я сама этого захочу.

Антонина даже не сразу нашлась, что ответить сестре. Они стояли на кухне в квартире матери, где последние месяцы жила Зоя с двумя дочками. На плите тихо булькал суп, младшая возилась на полу с пластмассовыми кубиками, старшая рисовала за столом, время от времени поглядывая на взрослых. Телефон Зои снова завибрировал. На экране высветилось имя бывшего мужа.

— Мам, ты сейчас серьезно? То есть опять виновата моя дочь? Не Соня, а именно Алина?

Элина вышла во двор, где ее мама разбирала очередной конфликт своих двоих внучек. Точнее, не разбирала, а пыталась все замять. Получалось это плохо. Шестилетняя Алина стояла с красными глазами, крепко прижимая к себе растрепанную куклу. Четырехлетняя Соня всхлипывала так громко, будто ее сильно обидели...

— …Да не нужны мне эти свидания, Катя! Неужели ты не понимаешь? Пока я жила с родителями в двушке, никому дела до меня не было. А теперь вдруг я всем понадобилась! Ты посмотри, что творится, отбою нет!

Маша нервно бросила телефон на кухонный стол. На экране горело очередное сообщение.