— Ты чего такая загадочная сегодня? О чем поговорить-то хотела? Прямо заинтриговала меня. Рассказывай! – приступила к Анфисе с расспросами подруга Лера. Девушки сидели в кафе возле Лериной работы – Анфиса позвала встретиться, мол, посоветоваться нужно по одному деликатному вопросу.

— …Звоню тебе, звоню, а ты все трубку не берешь. Где ты ходишь? – голос матери в телефонной трубке звучал, как всегда, обиженно-воинственно, с наездом.

— Не знаю, мам, не слышала звонков почему-то, извини. Может, в метро ехала…

— Костя, у тебя совесть есть или нет? Ты знаешь, который час? Просила же пораньше прийти сегодня. Дети болеют, оба, можно же хоть немного помочь мне дома!

Евгения стояла посреди кухни, прислонившись к столешнице. Она и сама чувствовала себя неважно, тоже начинала заболевать. В раковине — немытая посуда после ужина, на плите кастрюля с ужином. В детской за стенкой кто-то из мальчишек заворочался и захныкал во сне. Было поздно, за окном темно и тихо — обычный дальневосточный вечер, влажный, липкий, с редкими огоньками во дворе.

— Ну детский сад какой-то, Галь! – вздохнула подруга Нина. – Переживаешь, прячешься, боишься, и все это на шестом десятке, извини уж. Почему бы тебе прямо не сказать сыну и дочери, что ты опять сошлась с Сергеем, и жить нормально? Он их отец все-таки, не бомж подзаборный. Чего тебе стыдиться?

— Я не буду с Андрюшкой сидеть, — сказала Татьяна Сергеевна и даже не повысила голос. — Пока ты не выйдешь на нормальную работу.

Инна медленно выдохнула.

— Мам, мы это уже обсуждали. Я работаю.

— Это не работа, — отрезала мать. — Это хобби.

— Поля, а ты вообще понимаешь, как это выглядит со стороны? — Валерия смотрела на подругу с осуждением. — Мало того, что сын твой живет на две семьи фактически, жену обманывает, ведет себя по-свински. Так еще и ты это все покрываешь и поддерживаешь. С обеими прекрасно общаешься, и с женой, и с любовницей. У меня в голове такое не укладывается!

— Ты только не начинай опять, — сказала сестре Лида, продолжая резать огурцы. — Я тебя прошу.

— Я не начинаю, — пожала плечами Тамара, открывая банку с горошком. — Я вообще молчала много лет. Но сейчас уже школа, у Насти началась, Лид. Первый класс. Скоро вопросы пойдут.

— Я никуда тебя не отпущу, — сказала Людмила Юрьевна дочери.

Инна замерла с кружкой в руках.

— Мам, ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Ларис, это Боря… ты только не бросай трубку, я тебя умоляю, выслушай – у меня вопрос жизни и смерти! — тот самый голос из прошлой жизни, от которого раньше подгибались колени, сейчас звучал в трубке как-то виновато и сдавленно.

— Алиса, я, наверно, не должен так говорить, но и молчать тоже неправильно, – негромко начал муж Андрей. – Понимаешь, дело в том, что я не люблю нашего сына. Я давно это понял… Он меня раздражает. Я хорошо себя чувствую, когда он спит, вот как сейчас, или мама твоя его берет погулять. Тогда я прямо радуюсь. А если он дома и бодрствует, иду, как на каторгу. Не думал, что так будет. И что с этим делать, я тоже не знаю… Может, он маленький еще, конечно, и потом что-то изменится. Но, честно говоря, надежд на это все меньше…

— Ну рассказывай, как вы вообще? — спросила Алина, устраиваясь поудобнее и стягивая перчатки. — Родители как, не болеют? И брат, Витя… сто лет его не видела уже.

— Мам, ты вообще понимаешь, о чём ты меня сейчас просишь?

Маргарита сидела на маминой кухне, держа на коленях полуторагодовалую дочку Анечку, которая грызла морковку.

— Марин, слушай, я все тебя спросить хочу… Что там у тебя с лечением? Есть сдвиги? – спросила сестра.

Марина пожала плечами и аккуратно поставила чашку на блюдце. Сделала грустное лицо – именно такое, какое и должно быть у женщины, которая «уже несколько лет не может забеременеть».

— Андрей, ты считаешь, это нормально? Иголки в косяках, подклады какие-то, кресты, зелья? Твоя мать уже с ума сошла, реально. Ты не думаешь, что должен с ней поговорить?

— …Ты только жениться на ней не вздумай, сынок! Гуляй, встречайся, живи в свое удовольствие! Думай о себе. Таких Насть у тебя будет еще миллион! Еще и получше найдешь потом. Пользуйся, пока молодой!

— Ты что ему такое говоришь вообще, Люд? — Марина ошарашенно смотрела на тетку.

— Ты только не делай из этого трагедию, — сказал Илья. — Я-то тут при чем? Это вообще не моя история.

А у Ани в этот момент в голове уже всё рушилось.

— …У старшего внука как-то много лет назад ротовирус был сильный, в саду подцепил, предложили госпитализацию, – рассказывала свекровь Галине про дела давно минувших дней. – А Вера, первая жена Витина, уже на сносях была, второго ждали буквально со дня на день. Так Витя с ребенком в больницу лег, говорит, единственный папа там был. Он вообще, надо сказать, к болезням детей относился трепетно. Вникал во все назначения, требовал, чтобы анализы взяли, очень переживал…

— Ты только не начинай, ладно? — сказала Вика и сразу отвернулась к окну. — Я уже всё узнала и обдумала. Я хочу второго ребёнка. И буду рожать от донора.

— Юль, привет, ты дома уже? А я зарплату получил сегодня, представляешь? Хотя раньше понедельника не ждал. Вот, заехал, продуктов купил!

— За тебя у меня душа спокойна, Лерочка, у тебя все нормально. Дети здоровые, муж золотой, работа ненапряжная, из дома. А вот у Лили – все через одно место. Больной ребенок, долги, ипотека, на работе непонятно что творится…