— Ты серьёзно считаешь, что у тебя всё нормально? — написала Полина и долго смотрела на экран, прежде чем отправить эту фразу подруге.

Ответ пришёл почти сразу:

— Да ладно тебе, живем и живем. У кого вообще сейчас нормально? У всех проблемы.

— Милочка, дочка, посмотри, как я выгляжу!

Мама стояла у зеркала и аккуратно застёгивала серёжку. Выглядела она, как всегда, отменно. Стройная, подтянутая, с безупречной укладкой, ее шестидесяти трех ей точно не дашь. Платье на ней было простое, но явно не из дешевых.

— Лариса, лук помельче режь, чем мельче, тем вкуснее! Надо, кстати, ножи наточить, а то уже не очень, мне кажется… А Кирюше, может, морковку дать погрызть пока? Ой, а у нас же сушки есть! Дай ему сушку, пусть мусолит… Достань из шкафчика!

— А то ты прямо не знаешь, как прекратить эти визиты свекрови раз и навсегда? – с усмешкой спросила Дашу ее приятельница Лиза.

— Кто там тебе все время пишет? С работы, что ли? Не пора ли прекращать, девять вечера уже! – поинтересовалась у мужа Наталья. Они сидели на кухне вдвоем. Борис только что пришел с работы, и Наташа кормила его ужином. Семилетнего сына она только что отправила в постель.

— Да уж, ну и погодка! – Ульяна поправила шарф, поглубже надвинула капюшон и передернула плечами, отворачиваясь от ветра. – Если бы не нужно было за дочкой идти, я бы вообще сегодня не выходила из дома. А ты еще и с коляской, с малышкой ходишь. Я вообще не представляю, каково это…

Вернувшись вечером домой, Ольга, не раздеваясь, прошла на кухню, опустилась на табуретку и долго молча смотрела в стену. Это был какой-то бесконечный день. Скорая, морг, вопросы, документы, кафельные больничные полы… Просидев в оцепенении несколько минут, Ольга встряхнулась. Взяла телефон и набрала номер сестры Ирины.

— Решили день рождения Коли отметить в этом году в ресторане, – рассказывала сестре Софья, наливая чай. – Все-таки круглая дата, семьдесят лет. Не каждый день такое случается! Пригласим его детей с семьями, друзей, бывших сослуживцев…

— Мам, я больше так не могу… - голос дочери Наташи дрожал и прерывался. – Он со мной вообще не разговаривает. Я ему как соседка. Даже хуже — соседи хоть здороваются друг с другом. А мы, бывает, за вечер и парой слов не перекинемся…

— Ты серьёзно сейчас? — муж даже не повысил голос, но в комнате стало глухо, как в погребе. — У меня с мамой все плохо, врач сказал, счет на недели, а ты на свадьбу собралась?

— Ты чего такая расстроенная? Не заболела? С Кириллом все нормально у вас? – мать смотрела на Алину с тревогой в глазах. – Что-то на тебе лица нет, если честно. Что случилось?

— Да все нормально, мам. Просто устала, – выдохнула Алина.

— Я же вижу, что не просто. Ладно. Не хочешь говорить – не говори…

— А у нас хорошие новости! Представляешь, Люд, всё! Разводятся они! — сестра говорила взволнованно, даже радостно, и от этого у Людмилы внутри что-то неприятно ёкнуло. — Серёжа вещи свои к нам перевёз пока. Документы уже подали. Я прямо счастлива, Люд, что всё это закончилось наконец.

— Мама! Мам! Смотри, что мне бабушка купила! Я о таком телефоне мечтал! У нас ни у кого еще таких нет! Представляешь, настоящий, мам! Оранжевый! – десятилетний Илья прибежал на кухню с коробкой в руках. Он сиял, глаза блестели.

— Ань, я к Новому году денежки внукам на счет положила, по три тысячи каждому. Олежке к дню рождения пятерку положу дополнительно, это после праздников уже. По моим расчетам, у него приличная сумма уже должна накопиться. Да и у Игорька тоже уже кое-что есть. Я каждый месяц кладу, как обещала. Небольшие деньги, но хоть что-то. Накопится им к восемнадцати годам, будет у них хороший задел на будущее…

— Мать, ты зачем свет включила? День же еще. Электричество у нас не бесплатное. И плачу за него я, между прочим, а не ты со своей пенсии!

С этими словами Светлана заглянула в кухню и нажала на выключатель. Лампочка под потолком погасла, кухня погрузилась в сумерки.

— Ты чего такая загадочная сегодня? О чем поговорить-то хотела? Прямо заинтриговала меня. Рассказывай! – приступила к Анфисе с расспросами подруга Лера. Девушки сидели в кафе возле Лериной работы – Анфиса позвала встретиться, мол, посоветоваться нужно по одному деликатному вопросу.

— …Звоню тебе, звоню, а ты все трубку не берешь. Где ты ходишь? – голос матери в телефонной трубке звучал, как всегда, обиженно-воинственно, с наездом.

— Не знаю, мам, не слышала звонков почему-то, извини. Может, в метро ехала…

— Костя, у тебя совесть есть или нет? Ты знаешь, который час? Просила же пораньше прийти сегодня. Дети болеют, оба, можно же хоть немного помочь мне дома!

Евгения стояла посреди кухни, прислонившись к столешнице. Она и сама чувствовала себя неважно, тоже начинала заболевать. В раковине — немытая посуда после ужина, на плите кастрюля с ужином. В детской за стенкой кто-то из мальчишек заворочался и захныкал во сне. Было поздно, за окном темно и тихо — обычный дальневосточный вечер, влажный, липкий, с редкими огоньками во дворе.

— Ну детский сад какой-то, Галь! – вздохнула подруга Нина. – Переживаешь, прячешься, боишься, и все это на шестом десятке, извини уж. Почему бы тебе прямо не сказать сыну и дочери, что ты опять сошлась с Сергеем, и жить нормально? Он их отец все-таки, не бомж подзаборный. Чего тебе стыдиться?

— Я не буду с Андрюшкой сидеть, — сказала Татьяна Сергеевна и даже не повысила голос. — Пока ты не выйдешь на нормальную работу.

Инна медленно выдохнула.

— Мам, мы это уже обсуждали. Я работаю.

— Это не работа, — отрезала мать. — Это хобби.