— Я ее даже не сразу узнала, – рассказывает Ольга. – Давно уже не видела. Ехала на автобусе от мамы, она в больнице сейчас лежит, навещала ее. Сижу вся в своих мыслях. Поднимаю глаза – Света! Похудела, подстриглась коротко, глаза измученные… Смотрит на меня с такой усмешкой и молчит. Я, конечно, поздоровалась, спросила, как она… ну, я уже знала про то, что они с ее Игорем разводятся. Говорю ей: «Держись, Свет, бывает. Я тебе очень сочувствую…»

— С мужем мы встретились, будучи уже довольно зрелыми людьми, – рассказывает сорокасемилетняя Алла. – У обоих второй брак, у меня сын одиннадцати лет, у него две дочки десяти и четырнадцати. Девочки жили со своей мамой, нас практически никак не касались. Муж платил алименты, созванивался с ними, время от времени встречался на нейтральной территории. Дочками своими муж любил похвастаться: и умницы они у него, и отличницы, и спортсменки. Одна гимнастикой занималась, добилась успехов, вторая хорошо играет на фортепиано и рисует, на каких-то конкурсах побеждала, грамоты, медали у обеих… А у меня был самый обычный среднестатистический пацан. Учился на тройки, в телефоне залипал, ничем особо не заинтересовался, хотя я пыталась его в начальной школе приобщить к спорту, записывала то на плавание, то на футбол, то на борьбу, книжки ему пихала, беседы вела…

— ...Я своего мужа знаю, как облупленного – не мог он такое придумать сам. Явно ему помогли! И скорей всего, мама и помогла, придумала эту многоходовочку. Если бы она ему не подыграла, я бы раскусила его на раз-два...

— Муж вернулся с работы вчера мрачнее тучи просто, все кидал-бросал! – рассказывает пятидесятипятилетняя Лидия Георгиевна. – Спрашиваю, что случилось, он – ничего, все в порядке. Ну какое там в порядке, я же знаю его как облупленного, тридцать пять лет вместе. В итоге допыталась-таки. Узнала такое, что прямо все опустилось и у меня тоже! Ольга, наша дочь, завела себе любовника. Отец ее видел своими глазами с этим мужиком в машине, ошибка, говорит, исключена…

— …Я тут краем уха услышала, что муж по телефону разговаривает на тему ремонта квартиры! – рассказывает тридцатилетняя Варвара. – Говорю, не рано ты начал заниматься ремонтом, мы же вроде летом хотели делать, когда мы с дочкой на дачу к моим поедем? А он – да я не про нашу квартиру договариваюсь, про мамину! Мы с братом Олегом решили маме ремонт сделать, у нее тоже уже пора все обновить… Ну вообще замечательно, да? Просто суперсыновья! У себя дома еще конь не валялся, а они – о маме. Сначала, блин, ей ремонт, потом себе. И так – всю жизнь!

- Я все детство была уверена, что мой отец - трагически погибший на службе Родине знаменитый летчик-испытатель, представляешь? - рассказывает тридцатилетняя Зоя. -
Так в свое время ответила мама на мой вопрос про отца...

Своего отца Зоя не помнит абсолютно. Помнит только мать - усталую измотанную женщину, вечно крутящуюся на двух работах, хватающую подработки, чтобы свести концы. Зоя росла ребенком впечатлительным, и мысль о том, что она на самом деле не обыкновенная девочка, а дочь героя, согревала и поддерживала ее много лет, и даже в подростковом возрасте не дала пуститься "во все тяжкие". Зоя сумела избежать многих соблазнов рабочих окраин, хорошо закончила школу, поступила в вуз...

— Написала вчера на работе заявление по собственному! Увольняюсь, надоело! – рассказывает двадцативосьмилетняя Алина. – Нет, на работе все хорошо, даже отлично. Работа интересная, рядом с домом, коллектив замечательный, начальство понимающее. Ухожу, скрепя сердце… Начальница мне вчера говорит – подумай еще раз! Времена непростые, хорошую работу найти сейчас трудно, все зубами держатся за то, что есть, у нас, как ни крути, неплохой вариант… Блин, да понимаю я все! Работала бы с удовольствием и дальше, но у нас с ребенком некому сидеть!

Злые языки утверждают, что женской дружбы не бывает. Само это словосочетание - синоним вероломности и коварства. Женская – это не дружба. Женщины по природе своей мелочны, злобны, обидчивы и завистливы. С такими друзьями, как говорится, не надо и врагов.

– Представляешь, что наша бабушка выкинула! – с обидой в голосе рассказывает тридцатидвухлетняя Василина. – День рождения у нее в субботу будет, вроде как даже юбилей – шестьдесят лет. Собирается отмечать, гостей к себе домой зовет. И нам позвонила, Сережка с ней разговаривал. Приходите, говорит, в субботу, к пяти часам, только у меня условие: без ребенка! Муж ей в недоумении – мам, да ты что, как мы без ребенка, куда же мы его денем-то? Ты же знаешь, няни у нас нет… Ну, это, отвечает, ваше дело. С вашим Митей не посидишь нормально, он невоспитанный…

— Я категорически против абортов! Категорически! — говорит дочери сорокалетняя Лидия. — Тем более первая беременность, в семнадцать лет! И речи быть не может! Ты можешь навсегда остаться без детей, понимаешь ты это или нет? Сейчас, может, и не понимаешь — но дойдет после!.. И не реви! Хватило ума забеременеть — значит, будем рожать и растить малыша. Может, в следующий раз будешь думать головой...  

– …А я все время удивлялась – Ира, говорю, ну как тебе не страшно не работать в наше время? – рассказывает про сестру тридцатичетырехлетняя Галина. – Муж зарабатывает, это прекрасно, но ведь бывает всякое. Мужья не вечны! Но она только руками на меня махала – в муже, говорит, я уверена, а проблемы буду решать по мере возникновения, от всего в мире не застрахуешься, и везде соломки не подстелешь… Ну вот, теперь ситуация – муж в больнице, перспективы туманны, ситуация серьезная…

— У мужа с моей мамой довольно сложные отношения, – рассказывает тридцатилетняя Алла. – Откровенно говоря, друг друга они недолюбливают. Хотя поначалу все было неплохо. Мы поженились, жили отдельно, в съемной квартире, мама к нам в гости ходила, мы к ней. Забеременели, сына родили. И тут начались конфликты! Мама лезла помогать с ребенком, хотя никто ее особо никуда не звал и ничего не просил. Но и держать границы у меня в тот период сил не было. Не самые простые роды, беспокойный ребенок, все в первый раз, я вообще не представляла, если честно, за что хвататься…

—У дочери пубертат буйным цветом, – рассказывает сорокалетняя Екатерина. – Где-то и я в этом виновата. Воспитываю ее одна, и, разумеется, воспитание хромает. С бывшим мужем развелись десять лет назад, он умыл руки. С дочерью не общается, копеечные алименты платит через раз. После развода я с ребенком ушла к родителям, они не выгнали, приняли и даже с дочкой помогали немного, но все время, что мы жили у них, мозг выносили знатно. «Ты неудачница, семью не сохранила, о дочери не подумала, стыдно, что ты у нас такая…». В итоге не выдержала, и, когда дочка пошла в школу, я взяла в ипотеку маленькую квартиру в ближнем Подмосковье. От моих родителей мы съехали и стали жить отдельно…

— В новогоднюю ночь свекровь устроила нам диверсию, я просто не могу это назвать по-другому! – рассказывает тридцатитрехлетняя Светлана. – Выпросила в гости внука, тридцатого и тридцать первого числа, пока мы убирали квартиру, оформляли подарки и готовили стол, Сева был у бабушки. Вечером муж его привез домой. Приехал квелый какой-то, ужинать не стал, пожаловался, что живот болит. Спрашиваю, что ели? Муж давай возмущаться, что я бочку качу на его маму, всегда у меня она крайняя. Ребенок пошел спать в девять, ни слова не говоря, на него это не похоже. Улегся, а через час началось. Вырвало один раз, второй, третий… Короче, всю ночь мы скакали с тазиками, выпаивали из шприца регидроном, уделали кучу белья, все подушки, одеяло. Волшебная новогодняя ночь, ага! ...

– …Я уже и так стараюсь, как могу: о приходе своем предупреждаю накануне, в гостях у них веду себя тише воды, ниже травы, где укажут, там и сяду, никуда не лезу, занимаюсь только с ребенком, хамского отношения не замечаю! – рассказывает пятидесятивосьмилетняя Полина Григорьевна. – Ну а как не хамское, если при моем приходе невестка встает, уходит в другую комнату, закрывает за собой дверь и там сидит, пока я не уйду? Что это вообще такое?

— ...У нее пенсия пятнадцать тысяч рублей, какие могут быть подарки!.. Она полгода будет сидеть потом на хлебе и воде, да ну! Не нужны нам эти деньги, пусть мать потратит их на себя!..

— А теперь мать звонит как ни в чем не бывало: «Ну ты же меня на улицу не выгонишь?» – рассказывает Полина. – Я же, говорит, квартиру не по-серьезному продавала, не чужим же людям… Я чуть не упала вообще. Понарошку ты, что ли, продала, спрашиваю? А почему тогда деньги взяла самые настоящие?.. Как же быстро все забылось, уму непостижимо! И скандал, и истерики, и угрозы долю продать чужим людям за бесценок… мы с мужем кредиты влезли, хотя не планировали совершенно, ужимались во всём. Выкупили квартиру. Сдаем ее в аренду, этими деньгами платим кредит. Разве мы виноваты, что матери жить негде?..

– …Вот во времена СССР были отличные отцы! – рассуждает тридцатисемилетняя Нина. – С детьми и в лес с палатками ходили, и в шахматы играли, и задачи решали... Не то, что сейчас! В наше время мужа еще надо на ребенка уговорить – не всякий еще и согласится! Зачем женятся тогда только?..

— …Два года вместе прожили, планировали жениться! – рассказывает двадцатисемилетняя Лидия.  – Должны были этой осенью заявление подавать, деньги копили на свадьбу, мне все-таки хотелось отметить как-то такое событие. Хотя Виктор, если честно, свадьбы как таковой вообще не хотел, предлагал зайти в ЗАГС в джинсах и футболках, расписаться, а уж потом поставить в известность родителей, чтобы, как он говорил, не участвовать в балагане. Но мои близкие меня бы в такой ситуации не поняли точно, да и Марина Валентиновна, Витина мама, тоже не была бы в восторге…

— ...Ребенок на весенних каникулах едет куда-то там на соревнования, нужны деньги – двадцать тысяч рублей. И мой муж, такой суперпапа: «Хорошо, я тебя услышал! На неделе перечислю!» Я ему говорю, Кирилл, ты в своем уме вообще? Ну почему ты ей не скажешь, что денег НЕТ, вот просто нет их? Где ты возьмешь сейчас двадцать тысяч-то? А он – я что-нибудь придумаю… Вот просто хоть почку готов продать, но о том, что у него денег нет, бывшей жене и дочери не признается ни за что!..