— Ребенку четыре месяца на неделе исполнилось, а муж разводиться собрался! – рассказывает двадцатисемилетняя Ксения. – Я думала, шутит, а он серьезно, пойдем, говорит, подавать заявление, я устал… Причина – я не обращаю на него внимания, как на мужчину, секса толком не было после родов еще ни разу. Честно говоря, я и думать об этом не хочу. Не до того, весь дом на мне: готовка, уборка, ребенок маленький. Никто не помогает! А муж мне заявил – тебе только ребенок от меня и нужен был, оказывается! Обвинил в меркантильности, надо же! Обхохочешься…

– Да ты с ума сошла! – машет руками муж в ответ на упреки. – Да я – все ради вас!.. Я же не гулять ходил! Я – работал! Для сына!

...И вроде бы, с одной стороны, не к чему придраться: у ребенка есть все, что надо, и даже больше. В доме гора игрушек, три коляски, велосипед для самых маленьких, стульчики–качельки–шезлонги, перечислять можно без конца. У ребенка платная медстраховка, муж отдает зарплату до копейки и на словах готов в лепешку разбиться для семьи. При этом Дарья и правда чувствует себя матерью–одиночкой...

– Зять мой в свои тридцать восемь выглядит как картинка! – рассказывает пенсионерка Тамара Мироновна. – Подтянутый, элегантный, спортивный, всегда подстрижен, наглажен, напомажен! А вот дочь… После вторых родов набрала килограмм сорок, зимой и летом ходит в спортивном костюме. Это при том, что одежды всякой полно, и деньги у них есть! Но собой она заниматься совершенно не хочет. На голове дулька, на руках облезший лак, на ногах – старые кроссовки… Ну нельзя так!

— У брата четверо детей, и после рождения второго ребенка они с женой решили, что сидеть дома в декретах будет брат, а жена его пойдет работать, – рассказывает тридцатилетняя Надежда. – Незадолго до беременности ей повезло, она попала в струю, оказалась в нужном месте в нужное время, и начало зарабатывать очень прилично. И до сих пор они за счет ее зарплаты всей большой семьей живут на широкую ногу, да еще и родителям помогают. Подарки хорошие делают и нашим маме с папой, и невесткиным, время от времени на отдых их отправляют, коммуналку оплачивают, так иногда деньжат подбрасывают. При этом сами хорошо одеваются, живут в большой квартире, ездят отдыхать, дни рождения отмечают с размахом… Оборотная сторона медали – это то, что работа у невестки Оксаны очень нервная, свои большие деньги она именно зарабатывает потом и нервами. Приходит поздно, выжатая, как лимон, даже разговаривать уже не может, муж ей горячий ужин подает и спать укладывает. Дома невестка давно не делает ничего. И дети, и быт – все на брате…

­– ...И вот я очень опасаюсь, что мамо мечтает, выйдя на пенсию, взгромоздиться на шею к нашей семье! – вздыхает Марьяна. – Ну что, ипотеку выплатили, больше никому ничего не должны. Самое время мамо на ручки взять и тащить...Но я не хочу! У нас с мужем двое детей, мы сами не жили еще толком с этой ипотекой! Нигде не были, ничего не видели. Надо откладывать на образование детям, на лечение, да вообще, неизвестно, что впереди...

— ...И мама мне, представляешь, заявляет: «Ты лезешь в чужую семью! Так нельзя! На чужом несчастье счастья не построишь!», — эмоционально рассказывает знакомая, Инга. — Я ей говорю, мама, ты в своем уме, в какую семью я лезу?! Иван с женой не живет четыре года! Нет там никакой семьи!.. А то, что не развелись они, так это формальность! Разведутся в любой момент, им только до ЗАГСа дойти надо...

Яна и Кирилл – молодая семья. У них двое детей, четырехлетняя дочка и двухлетний сын. Само собой разумеется, Яна не работает, сидит с детьми, и в последнее время материально им непросто. Когда только планировали второго ребенка, ситуация была совсем другая. У Кирилла была не только хорошо оплачиваемая работа, но и перспективы.

— …У мужа были дела в Москве, ну и я за ним увязалась, у меня выходной был, говорю, заедем к дочке, еды домашней передадим, – рассказывает пятидесятитрехлетняя Инесса Михайловна. – Варенье малиновое, лечо, пельмени я налепила, встала утром рано, пирог ее любимый испекла. Дочка наша, Пелагея, в Москве учится в институте, на втором курсе, квартиру там снимаем ей, деньги на жизнь даем. Конечно, она пытается подрабатывать, но пока получается не очень. Да мы с мужем и не сильно это приветствуем, говорим: ты, главное, учись сейчас, пока мы помогаем. Наработаешься еще…

— Вот какая жизнь, а! – вздыхает шестидесятилетняя Валентина. – Соседка по даче, пенсионерка, крепкая такая бабулька, мне казалось! Еще прошлым летом на даче работала вовсю – полола, копала сама, огурцы собирала, крутила закрутки. Точно не знаю, сколько ей лет, но где-то под восемьдесят, а может, и постарше. В этом году, смотрю, продается дача! Я другую нашу соседку спросила, а Анна Петровна-то где, с ней все в порядке? А она – «Да вроде жива, но в пансионате теперь, дети сдали. Деменция, говорят, у нее!»

— …Вчера опять с работы вернулся ближе к полуночи! – рассказывает про мужа тридцатишестилетняя Ксения. – Снова у них там аврал, все нервные, начальство орет… Муж чернее тучи, свою постоянную песню завел: устал, мол, надоело, сил больше нет! Хочу уволиться и месяца три тупо отдохнуть, а потом другую работу найду, нормальную, без вот этого всего…

– Женька с утра с матерью поговорил по телефону, и весь день ходит мрачнее тучи! – рассказывает тридцатипятилетняя Алевтина. – У мамы опять все плохо! Зубов нет, жевать нечем, давление за двести, ноги отваливаются, а надо на работу идти, потому что на пенсию не проживешь. Работать, говорит, буду, видимо, до самого конца, пока не увезут… Понятно, на что намекает!

- ...Ну у твоего брата и запросы, скажу я тебе! - смеясь, говорила подруге, продолжая начатый разговор, женщина на остановке. - Значит, ему, тридцатитрехлетнему прЫнцу, разведёнки "с прошлым" не нужны, говоришь? Ха-ха-ха!.. Ему девственницу, что ль, надо? - Ну, пусть из далекой деревни тогда себе девушку везет. Может, где-нибудь в глубинке еще и найдет тургеневскую барышню, хи-хи...

— Ты им вообще про меня говорил?
— Кому — им? — Михаил даже не оторвался от телефона.
— Ну… родителям. Брату. Сестре. Кто у тебя там ещё есть.

— Вчера с мужем опять разговаривали на болезненную тему! – рассказывает тридцатишестилетняя Людмила. – Ну как какую, о втором ребенке же! Не хочет категорически, Нет, говорит, и все, сейчас не время! А когда будет время? Откладывать некуда уже особо, мужу тридцать девять в декабре, да и мне «не шешнадцать». Ребенка вырастить еще надо, я считаю, и так мы с этим затянули…

— …Дочь я растила с ее семи лет одна, без мужа, и было это нелегко, – рассказывает шестидесятилетняя Галина Владимировна. – Живем в регионе, зарплаты у нас здесь поскромнее столичных, это еще мягко сказано. Тем не менее, я старалась. Работала, подработки брала, чтобы у дочери все было – поездки на море, одежда приличная, гаджеты, репетиторы. Папа ее в расходах практически не участвовал, алименты платил смешные, да и от тех ухитрялся бегать, бросал по несколько в месяц, типа – столько могу, извини. Вскоре после развода у него появилась вторая семья, женился на женщине с ребенком и еще одного за другим нарожал троих, так что стало не до бывшей дочери, это понятно…

– Внуку год, он до сих пор ночами не спит! – рассказывает знакомая пенсионерка. – Ест плохо, капризничает, дочка с ним уже извелась. И отойти от сына не может, он у нее грудной до сих пор. Каждые полтора–два часа к ней лезет. Я ей давно говорю – закругляйся с этими кормлениями, будет проще. Сразу и сон наладится, и питание с общего стола. Но Антон, муж ее, и слышать об этом не хочет! Корми, говорит, пока молоко есть, и точка!..

— …С бывшим мужем развелись четыре года назад, дочке было полтора, – рассказывает тридцатилетняя Олеся. – Прожили недолго совсем, и это было ужасно: пил, гулял, оскорблял. Ушла я от него, когда еще и руками начал размахивать, поняла, что лучше уже не будет, а вот хуже – вполне возможно. Развод был очень тяжелым. Делить, собственно, было нечего, кроме ребенка, ничего не нажили. Но бывший ухитрился игрушки забрать и не отдать, типа, он их покупал на свои, пока я в декрете на его шее сидела. Угрожал, лил грязь, родню свою смог убедить, что мы разводимся потому, что у меня любовник – это же я на развод подала. Ну, в общем, съехала от него к родителям, развелась официально и забыла, как страшный сон. Рада была, что ноги унесла…

- Пришлось на старости лет искать себе новую подругу! - вздыхает соседка-пенсионерка Галина Львовна. - Валюшу мою теперь не вытащить никуда. Она же бабушка!

Соседки-пенсионерки Галина и Валентина дружили с юности: познакомились в роддоме, где в один день родили детей, одна сына, вторая дочь. После этого так и повелось: вместе гуляли с колясками, вместе отвели детей в школу, в один год развелись с мужьями... После того, как обе вышли на пенсию, общение стало еще плотнее: женщины постоянно перезванивались встречались, поддерживали друг друга, обязательно раз в неделю посещали сауну и бассейн, частенько выбирались на выставки и в театры...

- Ну какой ей ребенок? - чуть не плачет двадцатитрехлетняя Светлана. - Мать ни хомячка, ни котенка сама не воспитала! Годовалого внука видела три с половиной раза в жизни, включая выписку из роддома. У нее даже цветы вянут на следующий день. Она наиграется через месяц, я ее прекрасно знаю. И что дальше?..

— О, скоро уже семь часов… Нин, слушай, бери тарелки, пошли в комнату, там посидим. А то сейчас эта скотина приедет с работы, на кухню явится. Брр… Видеть его не могу!