Юлия Вячеславовна смотрела на дочь и сдерживала раздражение. Сидит на кухне, в трениках и вытянутой футболке, волосы кое-как собраны, на ногтях облупившийся лак. Еще совсем недавно Лиля была красоткой, парни оборачивались на улице. Но сейчас… Роды повлияли на нее не самым лучшим образом. Потолстела, подурнела, как-то обрюзгла вся. Оно и не удивительно, рождение ребенка редко кого красит. Но ведь прошло уже больше года! Дочь поглощает тортики и шоколадки из магазина, запивая все это большими порциями сладкого кофе со сливками. На кухне вокруг Лилии бардак. Скоро обед, а им и не пахнет.

— В детстве я была девочкой не от мира сего, – рассказывает двадцатисемилетняя Екатерина. – Худая, в очках, зубы редкие и кривые, по характеру безответная тихоня. В старой школе меня просто не замечали. В седьмом классе родители развелись, мы с мамой переехали в съемную квартиру в пригороде, и меня из старой добротной полуэлитной гимназии почти в центре города перевели в дворовую школу. И началось то, что теперь называется модным словом буллинг.  Особенно изгалялась одноклассница по имени Диана. До меня она была почти отличницей на общем невысоком уровне и звездой класса, а я, как выяснилось, училась намного лучше нее…

— Мама! Мам! Смотри, что мне бабушка купила! Я о таком телефоне мечтал! У нас ни у кого еще таких нет! Представляешь, настоящий, мам! Оранжевый! – десятилетний Илья прибежал на кухню с коробкой в руках. Он сиял, глаза блестели.

- Ох, Алинка, и красивая же ты! Тебе бы моделью работать! - то и дело говорят подруги тридцатилетней Алине. - Или "лицом" какого-нибудь крупного косметического бренда. Куда только они смотрят, бренды эти!..

Алина действительно девушка просто нереальной красоты. Именно природной, без всякой косметики и ухищрений. Тот случай, когда утром встала с постели, тряхнула густыми кудрями и пошла покорять мир. Тонкая, изящная, что ни наденет - все на ней сидит исключительно хорошо.

— Мать у меня неплохая в общем-то, – рассказывает Настя. – Мне на нее грех жаловаться. Выучила в институте платно, на работу устроила с помощью своих связей, с квартирой помогла. В детстве тоже было все нормально, у нас была полная семья почти до моих семнадцати лет. Я единственная дочь у родителей, как сейчас говорят, в попу дутая, учили, любили, на море возили. Мать зарабатывала больше отца, она все время на работе была, конечно, но отец во мне души не чаял. Занимался, разговаривал, на велике водил кататься. И мать тоже меня любила! Но есть одно «но»… Такое огромное «НО», что я до сих пор не могу дышать свободно рядом с ней.

- ...Ты вообще думаешь иногда хоть, на какие деньги твой ребенок живет? - зло говорила в телефонную трубку женщина на остановке. - Что он ест, пьет каждый день, в чем в школу ходит?.. Любящий папаша!.. Причем тут "успокойся!"?.. Слушай, то, что тебя сократили и ты не работаешь - это больше не мои проблемы! Я тебя, неработающего, на своей шее везла три года!.. Да прекрати вообще, о чем ты?...

Ждущие автобуса пассажиры от нечего делать прислушивались к разговору.

– …Нам сказали, что выписка в двенадцать будет, но к роддому подъехать нужно заранее, минут за пятнадцать, – рассказывает пятидесятилетняя Лилия Михайловна. – Конечно, мы с отцом прилетели чуть ли не за час. Не каждый день единственную дочь с внуком из роддома забираем… Потом сватья подъехала со своей дочерью, подружка Иринкина с подарками и шарами, сестра моя с работы отпросилась, тоже прибежала. И вот уже двенадцать подходит, стоим все, на часы поглядываем, а Марка все нет и нет!

— Сестра растила сына одна, родила в свое время для себя, очень хотела, чтобы у него все было не хуже других, – рассказывает сорокапятилетняя Ирина. – На образование начала откладывать чуть ли не с пеленок. Жили они с сыном в Ярославской области, в небольшом городке, но она старалась, пихала его везде, где только можно: и на шахматы он у нее ходил, и на робототехнику, и гитарой занимался, и языками, и программированием. В старших классах выбрал направление, стал готовиться усиленно. Школу закончил, ЕГЭ сдал очень хорошо, и поступил на бюджет московского вуза…

Муж Людмилы все шесть лет брака был идеальным мужем.

Казалось, таких мужей в наше время уже не бывает. "Людочка-Людочка", все в дом, искренняя забота, кофе в постель каждое утро и полный обожания взгляд.
Два года прожили просто так, в гражданском браке, потом зарегистрировались, забеременели, родили ребенка.

- ...Ничего не понимаю, в кого она у нас такая бардачница! - вздыхает пенсионерка Мария Сергеевна в разговоре с близкой подругой, рассказывая про свою двадцатипятилетнюю дочь Вику. - Кто ее замуж-то возьмет? И даже если и возьмет какой-нибудь несчастный парень по ошибке - через неделю ведь сбежит... И за что мне такой позор?

— В прошлое воскресенье бывший муж привез дочку всю в слезах, не хотела от папы уезжать, – жалуется тридцатидвухлетняя Ксения. – Я ее до вечера успокоить не могла… Всю неделю ребенок ждет пятницы, когда отец приедет, заберет ее из садика к себе на выходные, только и разговоров об этом – сколько ночей еще поспать у мамы до того дня, когда папа придет. Тут недавно вообще выдала – хочу жить с папой! Я ей – а как же я? А ты, мама, отвечает, себе найди мужа и другого ребеночка роди! Грустно очень от такой ситуации. Я хорошая мама, дочку люблю, ответственная, стараюсь для нее делать все, а получаю в ответ такое. И как мне быть с этим, непонятно…

— …Муж в четверг позвонил с работы, говорит – кажется, заболеваю, поеду сегодня к родителям, чтобы детей не заразить! – рассказывает тридцатилетняя Екатерина. – Ну, я расстроилась, конечно, все планы коту под хвост. Но потом подумала – ладно, пусть едет, а то и правда заразит еще. Хуже нет, когда двое маленьких детей болеют одновременно… Хотя нет, есть! Хуже – это когда сама болеешь рядом с двумя больными малышами. Вот это действительно треш…

— …Я таких мужиков не уважаю вообще! – рассказывает сорокапятилетняя Татьяна. – И никогда мне такого не понять, когда к ребенку относятся, как к ошибке молодости. У меня зять такой, муж старшей сестры. Ему уже хорошо за пятьдесят, а он всю жизнь боится, что ему кирпич на голову упадет, и часть его имущества старшему сыну достанется. Поэтому они все, что покупают, оформляют сразу на Светку, сестру: машину, квартиру, гараж, участок, сейчас вот дом построили, тоже, разумеется, на Светку записали. Мишка гол, как сокол! Ошибке молодости поживиться будет нечем…

– Муж говорит, не лезь к сестре, это ее жизнь, своего ума не вложишь, она взрослый человек, ей двадцать три года! – рассказывает тридцатипятилетняя Надежда. – Отстань, мол, от нее, занимайся своими делами… Ну как вот можно отстать? Я несу за нее ответственность, родителям обещала за ней присмотреть! Они звонят мне и спрашивают, как там Люба. А мне что отвечать? Говорю, что все хорошо, а на душе кошки скребут, потому что нифига там не хорошо! А что с этим делать, я не знаю…

— Ну что, дочка, проснулась уже? Позавтракала? Как самочувствие? Как настроение? Чем заниматься планируешь?..

Большинство моих теперешних знакомых – родители школьников. И, хотя дети у всех разные – по полу, возрасту, темпераменту, степени подготовки, - тем не менее, проблемы со школой есть у всех. Чей-то ребенок неорганизованный, чей-то - копуша, чей-то гиперподвижный, чей-то плохо подготовлен и несамостоятелен, а чей-то «видимо, слишком умный». Про школу многие родители говорят с тоской в голосе.

– ...Не знаю, конечно, что она Миле говорит, но мне постоянно капает на мозг – надо общаться! Надо помириться! Она одна с детьми, ей сложно, не обижайся на нее. Ты старше, сделай шаг навстречу. Тем более, конфликт ваш яйца выеденного не стоит! Я говорю, мама, я не с кем не ссорилась, так-то! И мириться, в глаза заглядывать точно никому не собираюсь. И вообще, говорю, мама, я не хочу на эту тему говорить, закроем ее раз и навсегда!

– У меня зарплата в районе ста пятидесяти тысяч рублей, у мужа, даже говорить стыдно – тридцать пять чистыми! – делится тридцатичетырехлетняя Татьяна. – И всегда было примерно такое соотношение, все восемь лет брака. Да даже до него! Так что я знала, за кого замуж выходила, что уж там. Ну и, в общем-то, меня все устраивало…

– ...Да странно как-то все у этого Валеры, если честно! Предложение Оксане сделал, кольцо подарил. Стали обсуждать, когда заявление будут подавать, что со свадьбой делать. И тут Валера ей и говорит – надо перед регистрацией еще брачный контракт подписать. Оксана ему – зачем, мол? А он – ну как же, доходы у нас с тобой разные абсолютно, у меня зарплата в шесть раз больше твоей. Надо это, мол, зафиксировать, чтобы в случае развода совместно нажитое делить не 50 на 50, а хоть 70 на 30, например…

– Звоню сыну, как всегда, спрашиваю, как дела, как малышка, – рассказывает пятидесятипятилетняя Вера Степановна. – А он мне и заявляет – не знаю, мам, как малышка, я с ними неделю уже не живу. Я так и села, все в порядке же было! Стала его расспрашивать, но он ничего объяснять не стал – некогда, мол, я на работе, потом... Я, конечно, в шоке, Вике звонить начала, а она сбрасывает! На пятый раз трубку взяла, и сразу с места в карьер – ну что, мол, Вера Степановна, радуйтесь теперь, сыночек ваш драгоценный к вам назад прибежал, ребенка бросил, добились вы своего! И трубку бросила…