Муж, жена, двое очаровательных малышей, квартира, новенький автомобиль. Жена дома сидит с детьми, муж работает, получает огромную, по меркам большинства россиян, московскую зарплату. Сколько конкретно он получает, стараются не говорить родне, живущей в регионах. Чтоб не завидовали.

В юротдел на фабрику Оленьку устроили по блату. Потому что сразу после института найти хорошую работу очень непросто.

— Работа не пыльная, по специальности, компания солидная, зарплата немаленькая, для начала-то, — говорила подруга жены маминого двоюродного брата, которая и занималась Олиным трудоустройством. — И коллектив дружный. Это дополнительный бонус.

— С мужем ругаемся в последнее время, – вздыхает Людмила. – Почти десять лет вместе, кризис, что ли, какой? Понимание ушло, ссоримся то и дело по мелочам, обвиняем друг друга. На днях он меня вообще обвинил в том, что по моей милости, дескать, брата потерял. Потому что я деньги зажала в свое время. Ну, не знаю… Разница у них с братом приличная, двенадцать лет, брат старший, и всегда казался мне несколько легкомысленным и безалаберным…

…Ларисе Андреевне пятьдесят семь лет – по словам невестки Дарьи, до маразма еще вроде бы далеко. И отношения у них до родов были вполне теплые. И после родов свекровь очень помогает Даше, часто приходит к внуку с подарками, дает молодой матери выспаться. Единственный затык – с именем. Называть внука так, как записали родители, Лариса Андреевна не хочет ни в какую…

— Представляешь, мать опять пишет, с левого телефона какого-то, – с усмешкой рассказывает Лера подруге. – Целый роман накатала, на три экрана. Льет крокодильи слезы, рассказывает, как ей пусто, одиноко, как у нее давление, как она соскучилась по внукам…

— ...Такое чувство, что мы в этой жизни — люди второго сорта! — жалуется сорокалетняя Людмила. — Ничего практически себе не можем позволить. Живем в бабушкиной квартире, в которой ремонт делался еще моими родителями в восьмидесятых. Соседи вон машины покупают, ездят в пансионаты, дачи строят — а мы только смотрим и облизываемся. Дети ни разу на море не были, а уж за границей — тем более. Все это не по нашим деньгам...

- ... Ну вот как я родную дочь смогу выставить из дома без ничего? - горестно вздыхает сорокатрехлетняя Лариса. - Ей девятнадцать, она учится на дневном, платно, возможности зарабатывать у нее нет... Да, я против того, чтобы она переезжала к этому парню. Да, мне сейчас тяжело материально, а если дочь съедет, будет еще тяжелее, потому что придется оплачивать ей жилье и давать еще денег на жизнь. Парень там тоже не олигарх... И как правильно поступить, не знаю! 

— …Племяннице пять лет уже исполнилось, но сестра не работает, сидит с ней дома, – рассказывает Надежда. – Несадовский ребенок у них, все, как сейчас модно. Причем, дело даже не в том, что племяшка болеет беспрестанно – она просто не хочет ходить в сад. Пробовали они, не преуспели. Ребенок в саду рыдает часами, ничего не ест, ни с кем не разговаривает. Воспитатели неплохие вроде были, другие родители их хвалят, они сказали – водите, на истерики не обращайте внимания. Несколько месяцев, ну, полгода максимум – и привыкнет. Но сестра так не смогла, тащить воющего ребенка в детский сад непросто. Ребенок у нее и так нервный, боязливый, писать в постель начала, хотя такого не было уже. Ну и в итоге Вика, сестра, уволилась с работы и сидит с дочерью дома…

— …Муж у нее замечательный, что называется, такой один на миллион, – делится тридцатипятилетняя Варвара. – Заботливый, внимательный, добродушный. Не пьет, не гуляет, симпатичный, высокий, очень сильно Дашку любит, зарабатывает более чем прилично, дочку принял, как родную. Я считаю, Дашке он послан в компенсацию, на ее первом муже пробы негде было ставить. Как ее угораздило с ним связаться и ребенка от него родить, загадка. Врал безбожно, гулял, телефоны отключал, набрал кредитов. В общем, когда они развелись наконец, мы все с облегчением вздохнули…

– Я, честно говоря, не понимаю таких отношений! Зять пришел с работы, поел, молча собрался, оделся… Смотрим, уже ботинки в коридоре надевает, никому не слова не сказав. Дочка с ребенком годовалым на руках, из комнаты выглядывает – «Федя, ты куда?». А он ей – по своим делам, мол. Я не обязан тебе обо всем докладывать!..

- ... Видимо, можно подвести печальный итог: с воспитанием единственного сына я не справилась! - грустно вздыхает моя знакомая Анастасия. - Не знаю, что еще можно сделать, и можно ли... Я, кажется, уже все попробовала - и кнут, и пряник. Чего я только не делала! Разговаривала, объясняла, вразумляла, пыталась достучаться и так и эдак, наказывала... К психологам ходили, к трем разным - толку нет! Врет, выкручивается, не делает ни-че-го. Пятнадцать лет, восьмой класс закончил условно, учителя тройки просто нарисовали уже... Ничего не хочет, спорт бросил еще в прошлом году, школу прогуливает, в грязи зарос, комнату не убирает,  не моется, не учится!..

В детстве Зину воспитывала бабушка.

Просто эпоха была такая – детей практически повсеместно воспитывали не родители, а «пятидневки», летние загородные детсадовские «дачи», школьная «продленка» и пионерские лагеря. У родителей в подавляющем большинстве были другие жизненные приоритеты: они работали, искали себя, строили коммунизм и решали глобальные проблемы человечества.

Так что тем детям, у которых была бабушка, способная заниматься воспитанием, - еще повезло. Они не знали, что такое ключ на шее, сваренный на неделю вперед суп в холодильнике и три смены подряд в одном и том же пионерском лагере «Звездочка».

— …Мама приехала к нам с внучкой погулять, давно не виделись, дочка ее очень ждала, – рассказывает тридцатилетняя Надежда. – Я дочку одела, отправила их на площадку возле дома. Десяти минут не прошло, идут назад, дочка рыдает, конечно. Спрашиваю, что случилось, а мама – ой, тут Максим позвонил, сказал, что с работы будет пораньше, побегу, извини, в следующий раз подольше погуляем – пихнула мне Дашку и скрылась в лифте. Я просто в шоке, не понимаю, если честно, как на это реагировать. Ну хорошо, что хоть домой ребенка привела, не бросила во дворе – Максим же позвонил, шутка ли. Нужно все бросать и бежать, да…

— Сестре двадцать четыре, три года живет со своим молодым человеком, решили зарегистрировать брак наконец-то, – рассказывает сорокалетняя Тамара. – Недавно они подали заявление, нам сказали, что будет просто регистрация, свадьбы не будет. Ну, их дело, ладно, пусть как хотят, тем более, сказали, что денег на свадьбу нет, они планируют ипотеку брать. Но мне моя дочка по секрету сказала, что свадьба-то, оказывается, готовится! Дочку мою они пригласили, ей восемнадцать, а возрастных родственников приглашать не хотят! Будет у них молодежная свадьба, старики там не нужны…

– ...Мама должна не с тряпками и тазами скакать весь день по квартире, а с внучкой сидеть!.. Ну то есть не должна, конечно, это я неправильно выразилась. Но приезжает она к нам, чтобы сидеть с Ритой, сама вызвалась. В итоге ты видишь, что творится? Как только мы с мужем за порог, она внучке включает мультики и берется за уборку. Сто раз просила этого не делать! Но каждый день одно и то же!

— Случайно разговор мужа с его другом на даче услышала, – рассказывает тридцатилетняя Светлана. – Я ребенка укладывала, а они в палисаднике сидели, ну, окно открыто, все слышно прекрасно… Стали они обсуждать общего приятеля, что вот, мол, как женился, так его никуда и не вытащишь вообще, с работы бегом домой, к жене, бла-бла. И мой, такой, говорит – я вообще не понимаю, мол, что он в этой своей вобле сушеной нашел, ни кожи ни рожи, рост метр с кепкой, вот то ли дело у него бывшая была! Высокая, фигуристая, а грудь какая – ух! Есть, мол, на что посмотреть, не понимаю, как он после такой красотки женился на серой мыши… А я сижу и не знаю, блин, плакать или смеяться. Дело в том, что я-то тоже – вобла сушеная и серая мышь, если так посмотреть. Маленькая, худенькая, сорок пять килограмм, после родов еще и похудела даже. И груди у меня нет практически…

— ...Я ему сказала, что рожать в такой ситуации, как сейчас, не хочу! — говорит Полина. — Ну, во-первых, мы не в браке, это основное, конечно. Свое мнение на этот счет я говорила сто раз. Во-вторых, по здоровью есть вопросы, не критичные, но все же. В-третьих, на работе именно сейчас ситуация не самая радужная. Жилья своего у меня нет, живу в квартире Олега... Ну какое тут рожать? Довериться Олегу и идти в декрет? Сегодня ему ребенок нужен, а завтра нет. Он мне ничем не обязан...

— …Андрей без работы остался, когда их с Анькой младшему года еще не было! – рассказывает про брата тридцатилетняя Вера. – Попал под сокращение. Несколько месяцев промыкались они, все запасы проели. Андрей вроде нашел другую работу, но не повезло, нарвался на мошенников, два месяца отработал даром и ушел, не солоно хлебавши. Думали они, думали, что делать, и решили поменяться: Анька вышла из декрета на свою работу, а Андрей сел дома с детьми…

— …В общем, мама пришла с дня рождения подруги, ну, поздно, конечно – в первом часу ночи, – рассказывает двадцатисемилетняя Нина. – Подошла к двери квартиры, стала открывать ключом – не открывается! Поняла, что бабушка заперлась на задвижку изнутри. Она давай стучать, звонить – никто не открывает. Хотела уже МЧС вызывать, вскрывать дверь. Но тут бабушка подошла к двери, приоткрыла ее на цепочку, обозвала маму по-всякому – мол, где всю ночь гуляла, пpocтитуткa, туда и иди! Порядочные женщины давно уже по домам спят и десятый сон видят!..

— …Я ей говорю, собирайтесь семьей и на майские праздники давайте к нам! – рассказывает про двоюродную сестру тридцатипятилетняя София. – Она дома не была десять лет уже, если не больше, как уехала в эту свою Москву, так и все, с концами. Замуж там вышла, дочку родила три года назад, мы ее малышку только по видеосвязи и видели. А она – да что там у вас делать-то, в вашем захолустье? Куча денег на поездку уйдет, и никакого удовольствия. Я ей говорю, бессовестная ты, Ритка, родители твои скучают, ждут, они немолодые уже у тебя, и моложе не становятся. Приезжай, пообщайся, внучку им покажи! Но нет, на майские праздники у них там уже другие планы, я поняла. Поинтереснее, чем поездка к пожилым маме с папой…