– …В чем-то я, наверно, все же виновата! – вздыхает пятидесятисемилетняя Маргарита Николаевна. – Деньги у нас с мужем вечно валяются по квартире в разных местах, небольшие суммы, но все же. Вытащим из кармана и положим, а чего, все же свои. Надо избавляться от этой плохой привычки, конечно, но мы всю жизнь так делали, никогда проблем не было. А в последнее время замечаю – вроде как пропадать стали купюры! Ой, как не хотелось в это верить… Уговаривала себя, что это я ошибаюсь. Пока пару месяцев назад у меня две тысячи рублей с комода не пропало, и как раз после визита невестки…

— И вот четыре года мы уже в браке, и все четыре года папа Димку воспитывает в плане употребления обсценной лексики… в смысле, русского матерного! – делится двадцативосьмилетняя Дарья. – Папа вообще не выносит, когда при нем ругаются матом, сам никогда крепких слов не употребляет. А муж, Димка, может завернуть порой, особенно на эмоциях, и ничего такого ужасного в этом не видит. Папа сразу звереет, требует немедленно извиниться за эти слова. Муж извиняться отказывается принципиально – я же, мол, не мальчик, чтобы вы, Геннадий Ильич, мне указывали, что делать…

— Да я просто хотела со старого телефона мужа себе ролики перекинуть с выписки из роддома, – рассказывает Тамара. – Телефон у него новый сейчас, старый дома лежит, как запасной. И все руки не доходили у меня, уже год прошел, а тут думаю, дай-ка сделаю, это же память. Зарядила телефон, он поймал вайфай, и полетели сообщения от свекры. Мы с ней не очень общаемся, если честно, а с сыном она переписывается регулярно, я об этом знала.

— Мам, а ты вообще ела сегодня? Что-то я не пойму. И котлеты лежат, и суп стоит нетронутый в кастрюле… Сыр на месте, колбаса, огурцы-помидоры. Ты вообще холодильник не открывала целый день, что ли? – Полина растеряно обернулась к матери.

– ...А я невестке говорила, что этим все кончится! – горестно рассказывает шестидесятилетняя Валентина Ивановна. – Намекала, что заниматься надо не только ребенком, но и собой, и домом, и мужем, иначе все это плохо кончится. Она меня слушать не хотела… А теперь с упреком еще и заявляет – ваш сын, мол, загулял! Загулял, да. И я его понимаю!

— С двоюродной сестрой довольно близкие отношения с детства были, – делится двадцативосьмилетняя Ирина. – Мы ровесницы с ней, каникулы у бабушки проводили на даче, и вообще очень часто нас подбрасывали обеих то к моим родителям, то к ее. Но в последние годы как-то жизнь развела, что ли. Живем в разных концах города, обе много работаем. Встречаемся разве что у бабушки на дне рождения, да иногда наблюдаем друг за другом в соцсетях…

– ... И вообще, твоей маме пора бы поумерить аппетиты! – сказал на днях муж тридцатипятилетней Галине. – Ты вышла в декрет, денег давать ей больше не сможешь... И я тоже этого делать не буду, у меня на руках двое иждивенцев, а через месяц родишь – будет трое. Так что твоя мама будет жить на пенсию, как все пенсионеры. А как ты хотела?..

— Ну нет, с детьми я сидеть не буду! — устало бросил жене Виталий.
— Почему это не будешь? – воинственно начала Полина. – Ты такой же родитель, как и я, это твои дети. На твою зарплату мы не справляемся, ты же видишь! Мне надо работать…
— Не буду, и все! – перебил Виталий. – Хочешь работать – пожалуйста. Детей пристраивай и иди…

— …Она только-только из санатория вернулась! – рассказывает про свекровь тридцатидвухлетняя Нина. – Естественно, не на свои ездила, путевку Вовка оплачивал. Не знаю, честно говоря, сколько отдал, но думаю, что немало: санаторий приличный, у всех на слуху. Можно, в принципе, погуглить, сколько стоит путевка туда на двадцать один день, но я даже не хочу расстраиваться… И вот, двух дней не прошло, как приехала, уже звонит Вовке – сынок, мол, нет ли у тебя двадцати тысяч рублей в долг? Мы в машине ехали в этот момент, я сижу рядом и все слышу…

— Эта Олеся – моя дальняя родственница, я даже затрудняюсь определить, кем она мне приходится, седьмая вода на киселе, в общем, неважно, – рассказывает двадцатисемилетняя Татьяна. – Она моя ровесница, но судьба у нее – не позавидуешь. Родители ее развелись, когда она еще в начальной школе училась. Мать съехала к любовнику, а дочку сплавила к пьющему бывшему мужу и его матери, которая тоже временами любила принять на грудь…

— …У нашего четырехлетнего сына такое бывает: не поспит днем или перевозбудится, и все, туши свет, – делится Юлия. – Кричит, бегает, хулиганит, везде лезет… А тут мы у свекрови были с ним, немного выбились из режима – ну, и началось. Я раз сказала спокойно – прекрати, успокойся, сядь, два – да какое там, только хуже делается, бесится, кричит, тарелку опрокинул на пол. Ну и пришлось наказать: вывела из-за стола, шлепнула по попе один раз рукой и отчитала на повышенных тонах. Несильно, конечно, шлепнула, но ребенок шелковый сразу! Золотой мальчик, сел и сидит. Но у свекрови слезы из глаз и чуть ли не сердечный приступ: как же так? Заявила мне, что я садист, неправильно воспитываю ребенка, что детям до семи лет вообще ничего запрещать нельзя, только любить, умиляться и дуть им в попу! Мне бы смолчать, конечно, но я-то тоже на взводе была. Спросила ее с сарказмом в голосе ей – и это мне говорит человек, который своего сына в угол на горох ставил?..

— …Эта Яна к нам в компанию на работу пришла прошлой зимой, и мы как-то сразу с ней подружились, – рассказывает двадцативосьмилетняя Нина. – Она активная, юморная, очень харизматичная девушка, всегда в центре внимания, и мужчин притягивает, как магнитом. Даже наш водитель-предпенсионер в ее присутствии приосанивается, хотя у него уже внук в школу пошел. На обед выйдем с ней, смотрю, она уже в окружении парней из соседнего офиса стоит и телефон свой кому-то диктует. Я ей в шутку говорю, Янка, как ты это делаешь? Вот я рядом стою ведь тоже не букой. Улыбаюсь, поддерживаю разговор. Но на меня никто не смотрит, меня просто не замечают никогда. Я как в шапке-невидимке какой-то, и почему, непонятно…

— Костя, у тебя совесть есть или нет? Ты знаешь, который час? Просила же пораньше прийти сегодня. Дети болеют, оба, можно же хоть немного помочь мне дома!

Евгения стояла посреди кухни, прислонившись к столешнице. Она и сама чувствовала себя неважно, тоже начинала заболевать. В раковине — немытая посуда после ужина, на плите кастрюля с ужином. В детской за стенкой кто-то из мальчишек заворочался и захныкал во сне. Было поздно, за окном темно и тихо — обычный дальневосточный вечер, влажный, липкий, с редкими огоньками во дворе.

— Поля, ну пойми… Ты теперь сама по себе, а у нас все парами, ты же знаешь. Незамужние нам в компании не нужны. Мало ли что у вас там, одиноких, в голове…

– …Зять мне говорит, Нина Борисовна, ну вы же знаете, что я Дашу очень люблю, и малышку нашу, пока еще не родившуюся, тоже, жду ее появления с нетерпением! – рассказывает знакомая пенсионерка. – Но на родах, мол, присутствовать не хочу категорически!.. В общем, не чувствует себя в силах смотреть на это все, не понимает, чем он там сможет быть полезен. И боится, чего уж там. Просит поговорить с Дашкой по-женски, ну… чтобы она его туда не тащила!

– Сыну говорю – Олег, ну если я в чем-то неправа, ты скажи! – рассказывает шестидесятилетняя Тамара Константиновна. – А он мне – «Мама, да во всем ты права! Только, пожалуйста, я тебя прошу – не надо спорить с Наташей. Ради мира в семье и нормальной жизни! Пусть она делает, как считает нужным, ты не вмешивайся!»… Ну, с одной стороны, наверно, хорошо, что он на стороне жены. Но грустно. Меня попросить уступить ему проще, хотя я, по его словам, права…

— … В общем, ему тридцать пять, он высокий, симпатичный, успешный. Занимается спортом, работает в крупной компании на хорошей должности. Квартиру купил недавно, делает ремонт. Очень неглупый, интересный, общительный, добрый. Все при нем, а нормальной девушки по душе найти себе не может...

— ...Ну что, «провалила» я очередное свидание, кажется: разочаровала парня. Встречались в субботу, гуляли в парке, потом в кафе посидели. Проводил до метро и больше не перезвонил... Да я так и знала, что ничего у меня не выйдет! Мне кажется, я вообще никогда никого не найду. Такие, как я, нищебродки никому не нужны...

— Ты серьёзно? — Олег застыл посреди кухни, не снимая куртку, и смотрел на большую белую коробку так, будто она сейчас заговорит. — Это что вообще?

Оксана молча поставила на стол пакет с продуктами и начала доставать молоко, хлеб, детские пюре. Сердце билось быстрее, чем хотелось бы. Она знала, что разговор будет неприятным, но отступать уже было некуда.

— Со стороны посмотреть, так зять у нас – просто идеальный муж! – рассказывает пятидесятисемилетняя Тамара Викторовна. – Зарплату всю до копеечки несет домой и отдает жене – кладет в шкатулку в тумбочке. Сам так решил… Таня моя в декрете сейчас, сама не зарабатывает, пособие получает какое-то там копеечное, от собеса, как неработающая. Ну, вот так получилось, уволилась перед беременностью, а потом устроиться уже не смогла… Так в итоге они на это пособие и живут практически весь месяц!