– Первый раз за пять лет мужа видела в таком состоянии! – плачет двадцатисемилетняя Елизавета. – Пришел под утро, на рогах. И понес такой бред!.. Вся наша жизнь, оказывается, ошибка. Меня никогда не любил, жениться не хотел, о женитьбе сейчас жалеет. Неужели это правда? Ведь недаром говорят, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке! А может, бред, а? Ведь трезвый он – отличный муж...

- ...Я помню, меня в детстве бабушка учила: мол, если что-то хорошее в жизни случается - не говори никому, чтобы не завидовали! - поделилась соображениями одна знакомая. - И многие из того поколения придерживаются той же теории. Встретятся со  знакомыми, рассказывают только о плохом: денег-то не хватает, здоровье уже не то, у взрослых детей в жизни все непросто. При том, что дети при должностях, внуки замечательные, и все, в общем-то, в шоколаде. Но бабушки об этом молчат намертво. Молодежь же, наоборот, любит хвастаться, даже когда особо нечемНынешнее же поколение совсем другое!.. Спят и видят, чтоб все им завидовали!

- Разве?

...Три или четыре дня Катя живет, как в бреду – отпаивает детей и себя свежеприготовленными морсами, меряет температуру, записывает на листочек, кому во сколько дала лекарство, чтоб ничего не перепутать. Ведь сейчас она сама не до конца адекватна, с огромной температурой и жутким недомоганием. Муж звонит каждый день все с тем же вопросом:

– Ну как вы там? Лучше? Ну хоть немного?.. Ну что ж вы так разболелись–то, а?..

–... Все–таки таких лохушек, как моя сестрица, еще поискать! – запальчиво рассказывала яркая брюнетка своей приятельнице. – Развелась с практически–олигархом, представляешь! Бывший муж ее – бизнесмен, его весь наш город знает, фамилия на слуху. Пять лет прожили, сына ему родила. А ушла – ты не поверишь! – в чем стояла практически, только детские вещи и забрала...

...Раньше такие люди, как моя приятельница Лариса - с одной-единственной записью в трудовой книжке - ценились на вес золота: стабильные, надежные, предсказуемые. А сейчас большинство смотрит с жалостью, и многие крутят пальцами у виска - с ума сойти, так прикипеть к месту. Восемнадцать лет на одном стуле, ужас. Звучит как срок за какое-то тяжкое преступление...

– Как будто это преступление какое-то, хотеть жить в свое удовольствие! – рассказывает тридцатилетняя Марта. – Нашему старшему ребенку скоро шесть, а я только-только в себя пришла. Работаю, похудела, привела себя в порядок. Деньги свободные появились, несмотря на ипотеку! Мы в отпуск съездили наконец-то втроем нормально, сын везде с нами, на своих ногах, это же красота!.. 

- Жизнь прожить - не поле перейти! Ты только не руби с плеча! Остынь!  - утешала на днях моя приятельница Нина свою младшую сестру.

— ...И мама мне сказала, чтобы я уходила, а куда – не ее проблемы, мол. Ты, говорит, всю жизнь мне испортила! В молодости никто на нее не смотрел, потому что она была с прицепом, а теперь еще и в старости из-за меня одна останется…

— …Я и не знала, что они задумали, – рассказывает про семью дочери шестидесятитрехлетняя Елизавета Ивановна. – Внучка проговорилась! Она опять в сад не ходила на этой неделе, болела, дочка попросила с ней посидеть. Вот она мне и сказала – бабушка, мол, а ты знаешь, что мы переезжаем в другой дом? Там у нас большая квартира будет… Я дочь спрашиваю вечером – говорю, Марина, вы что придумали такое? А она – мам, ну тесно в двушке нам уже! Девчонки в одной комнате не уживаются, постоянно конфликты у них какие-то, мешают друг другу, надо их расселять, а значит, трешка нужна!

— Да делайте вы что хотите, но только без меня! Мне надоело тащить на себе девятнадцатилетнюю кобылу, еще и неблагодарную к тому же! — почти крикнула в трубку бывшая жена Лиза, и Владимир машинально отстранил телефон от уха. – Хочешь, содержи ее сам, а не хочешь – и не надо. Хватит. Вырастили уже! По закону ей больше никто ничего не должен, ни ты, ни я…

— …Я уже зятю говорю – Сережка, мол, ладно Янка, с ней бесполезно разговаривать, она упертая, как баран, но ты-то вроде адекватный человек! – рассказывает пятидесятидвухлетняя Зинаида Романовна. – Ну какое вам сейчас ЭКО, зачем? Вы оба здоровы, очень молоды, Янке вон двадцати пяти еще нет! Все еще будет! Но зять только вздыхает – Яна вбила себе в голову, что ей срочно нужен ребенок, и никаких аргументов слышать не хочет…

- ...Не вздумай только к школе с животом прийти! - заявил на днях моей знакомой, Марине, ее сын-подросток. - Если явишься туда в таком виде, тогда я ... из дома сбегу, вот!..

— Сын в этом году у меня в первый класс пошел! – рассказывает двадцатисемилетняя Александра. – Мы до последнего не знали, будет линейка или нет, потом нам сказали, что для первоклашек будет все-таки небольшое мероприятие во дворе школы, но без родителей. А у нас бывшая свекровь рвалась присутствовать, очень хотела внука в первый класс отвести. Я ей позвонила, говорю, есть ли смысл ехать, чтобы постоять за забором?

...И вообще, Лариса вдруг как проснулась – кругом разводы, не застрахован никто. Можно пятнадцать – двадцать лет прожить – а потом начать делить полотенца и квадратные сантиметры. А в их случае и делить–то нечего. Лариса, по идее, должна будет уйти в никуда – откуда пришла. В мамину двушку в маленьком городке, где живет еще парализованная бабушка и большая собака. Потому что ее собственности в Москве нет – ни юридически, ни фактически.

— …И в начале лета сестренка нас огорошила: у меня, говорит, будет ребенок! – рассказывает двадцативосьмилетняя Римма. – Мы с мамой в шоке, конечно, были: двадцать лет ей, на третий курс перешла, и тут такие новости. Парень ее – тоже студент, из Новосибирска, на соседнем факультете учится…

— Никогда не думала, что в такую ситуацию попаду, – вздыхает Инга. – Думала, что у нас большая дружная семья, где один за всех и все за одного. Сама всегда помогала, чем могла, и родителям, и брату с сестрой. Теперь вот получилось так, что мне помощь нужна. Лежу после аварии, ходить могу с трудом, рука не работает – и никого рядом. Пресловутый стакан воды некому из кухни принести. Максимум, что получила от родных – «Держись, ты у нас сильная!..»

— Вторую неделю хожу сама не своя, рыдаю, не могу, у меня в голове такое не укладывается! – рассказывает шестидесятилетняя Валентина Ивановна. – …Уезжала я к сестре в гости, на юбилей. Дочку попросила за квартирой присмотреть, на свою голову… Хотя я раньше так всегда делала, когда уезжала. Дочь работает рядом, ее офис – прямо напротив моего дома. Ну, и ей не сложно в обеденный перерыв заскочить, рыбок покормить, цветы полить, посмотреть, что и как, у меня же и обедала…

— Секретарь наша, Людочка, меня в коридоре поймала, спрашивает – Ирина, а вас записывать на обучение, будете ходить? – рассказывает сорокатрехлетняя знакомая. – Не знаю, говорю, мне надо с мужем это согласовать, я пока еще до него не дозвонилась. Все-таки месяц надо будет возвращаться с работы на час-полтора позже. А Людочка мне, с таким раздражением: «Ну а муж-то здесь причем? Вы у него на каждый шаг разрешения спрашиваете, что ли? Обучение для вас, а не для него. Хорошие курсы, компания все оплатит. Ну, будете приходить на час позже, и что? Дети у вас взрослые. Примите уже решение сами!..»

У Светы гиперактивный ребенок. Двухлетняя девочка не сидит на месте ни минуты. Она вечно куда-то лезет, что-то опрокидывает, портит, разбивает и рвет, причем ЧП порой происходит за какие-то секунды. Света живет в постоянном напряжении и не спускает с ребенка глаз, и все равно редкий день проходит без потерь.

— Не понимаю, что я ему сделала, за что он со мной так! – чуть не плачет двадцатипятилетняя Анна, рассказывая про своего отчима. – Вчера иду с коляской на по улице, а Олег Викторович мне навстречу. Увидел меня издалека, я это поняла сразу, заметался как-то неловко и нырнул в переход. Обидно… Шла потом и рыдала. Ведь я всегда считала его своим папой. Он меня вырастил, появился в нашей с мамой жизни, когда мне едва три исполнилось, относился с любовью и заботой, как к родной дочке, своих-то детей у него не было. Научил меня читать, играть в шахматы, плавать, привил любовь к точным наукам. Я ему в рот смотрела всегда…