На этой странице вы можете читать мои новые публикации в формате ленты RSS - с минимальными затратами интернет-трафика.
Если вы пользуетесь RSS-расширениями (плагинами, модулями и т.п.) - используйте следующую xml-cсылку
— Ань, я к Новому году денежки внукам на счет положила, по три тысячи каждому. Олежке к дню рождения пятерку положу дополнительно, это после праздников уже. По моим расчетам, у него приличная сумма уже должна накопиться. Да и у Игорька тоже уже кое-что есть. Я каждый месяц кладу, как обещала. Небольшие деньги, но хоть что-то. Накопится им к восемнадцати годам, будет у них хороший задел на будущее…
— Мать, ты зачем свет включила? День же еще. Электричество у нас не бесплатное. И плачу за него я, между прочим, а не ты со своей пенсии!
С этими словами Светлана заглянула в кухню и нажала на выключатель. Лампочка под потолком погасла, кухня погрузилась в сумерки.
— Ты чего такая загадочная сегодня? О чем поговорить-то хотела? Прямо заинтриговала меня. Рассказывай! – приступила к Анфисе с расспросами подруга Лера. Девушки сидели в кафе возле Лериной работы – Анфиса позвала встретиться, мол, посоветоваться нужно по одному деликатному вопросу.
— …Звоню тебе, звоню, а ты все трубку не берешь. Где ты ходишь? – голос матери в телефонной трубке звучал, как всегда, обиженно-воинственно, с наездом.
— Не знаю, мам, не слышала звонков почему-то, извини. Может, в метро ехала…
— Костя, у тебя совесть есть или нет? Ты знаешь, который час? Просила же пораньше прийти сегодня. Дети болеют, оба, можно же хоть немного помочь мне дома!
Евгения стояла посреди кухни, прислонившись к столешнице. Она и сама чувствовала себя неважно, тоже начинала заболевать. В раковине — немытая посуда после ужина, на плите кастрюля с ужином. В детской за стенкой кто-то из мальчишек заворочался и захныкал во сне. Было поздно, за окном темно и тихо — обычный дальневосточный вечер, влажный, липкий, с редкими огоньками во дворе.
— Ну детский сад какой-то, Галь! – вздохнула подруга Нина. – Переживаешь, прячешься, боишься, и все это на шестом десятке, извини уж. Почему бы тебе прямо не сказать сыну и дочери, что ты опять сошлась с Сергеем, и жить нормально? Он их отец все-таки, не бомж подзаборный. Чего тебе стыдиться?
— Я не буду с Андрюшкой сидеть, — сказала Татьяна Сергеевна и даже не повысила голос. — Пока ты не выйдешь на нормальную работу.
Инна медленно выдохнула.
— Мам, мы это уже обсуждали. Я работаю.
— Это не работа, — отрезала мать. — Это хобби.
— Поля, а ты вообще понимаешь, как это выглядит со стороны? — Валерия смотрела на подругу с осуждением. — Мало того, что сын твой живет на две семьи фактически, жену обманывает, ведет себя по-свински. Так еще и ты это все покрываешь и поддерживаешь. С обеими прекрасно общаешься, и с женой, и с любовницей. У меня в голове такое не укладывается!
— Ты только не начинай опять, — сказала сестре Лида, продолжая резать огурцы. — Я тебя прошу.
— Я не начинаю, — пожала плечами Тамара, открывая банку с горошком. — Я вообще молчала много лет. Но сейчас уже школа, у Насти началась, Лид. Первый класс. Скоро вопросы пойдут.
— Я никуда тебя не отпущу, — сказала Людмила Юрьевна дочери.
Инна замерла с кружкой в руках.
— Мам, ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— Ларис, это Боря… ты только не бросай трубку, я тебя умоляю, выслушай – у меня вопрос жизни и смерти! — тот самый голос из прошлой жизни, от которого раньше подгибались колени, сейчас звучал в трубке как-то виновато и сдавленно.
— Алиса, я, наверно, не должен так говорить, но и молчать тоже неправильно, – негромко начал муж Андрей. – Понимаешь, дело в том, что я не люблю нашего сына. Я давно это понял… Он меня раздражает. Я хорошо себя чувствую, когда он спит, вот как сейчас, или мама твоя его берет погулять. Тогда я прямо радуюсь. А если он дома и бодрствует, иду, как на каторгу. Не думал, что так будет. И что с этим делать, я тоже не знаю… Может, он маленький еще, конечно, и потом что-то изменится. Но, честно говоря, надежд на это все меньше…
— Ну рассказывай, как вы вообще? — спросила Алина, устраиваясь поудобнее и стягивая перчатки. — Родители как, не болеют? И брат, Витя… сто лет его не видела уже.
— Мам, ты вообще понимаешь, о чём ты меня сейчас просишь?
Маргарита сидела на маминой кухне, держа на коленях полуторагодовалую дочку Анечку, которая грызла морковку.
— Марин, слушай, я все тебя спросить хочу… Что там у тебя с лечением? Есть сдвиги? – спросила сестра.
Марина пожала плечами и аккуратно поставила чашку на блюдце. Сделала грустное лицо – именно такое, какое и должно быть у женщины, которая «уже несколько лет не может забеременеть».
— Андрей, ты считаешь, это нормально? Иголки в косяках, подклады какие-то, кресты, зелья? Твоя мать уже с ума сошла, реально. Ты не думаешь, что должен с ней поговорить?
— …Ты только жениться на ней не вздумай, сынок! Гуляй, встречайся, живи в свое удовольствие! Думай о себе. Таких Насть у тебя будет еще миллион! Еще и получше найдешь потом. Пользуйся, пока молодой!
— Ты что ему такое говоришь вообще, Люд? — Марина ошарашенно смотрела на тетку.
— Ты только не делай из этого трагедию, — сказал Илья. — Я-то тут при чем? Это вообще не моя история.
А у Ани в этот момент в голове уже всё рушилось.
— …У старшего внука как-то много лет назад ротовирус был сильный, в саду подцепил, предложили госпитализацию, – рассказывала свекровь Галине про дела давно минувших дней. – А Вера, первая жена Витина, уже на сносях была, второго ждали буквально со дня на день. Так Витя с ребенком в больницу лег, говорит, единственный папа там был. Он вообще, надо сказать, к болезням детей относился трепетно. Вникал во все назначения, требовал, чтобы анализы взяли, очень переживал…
— Ты только не начинай, ладно? — сказала Вика и сразу отвернулась к окну. — Я уже всё узнала и обдумала. Я хочу второго ребёнка. И буду рожать от донора.
— Юль, привет, ты дома уже? А я зарплату получил сегодня, представляешь? Хотя раньше понедельника не ждал. Вот, заехал, продуктов купил!
— За тебя у меня душа спокойна, Лерочка, у тебя все нормально. Дети здоровые, муж золотой, работа ненапряжная, из дома. А вот у Лили – все через одно место. Больной ребенок, долги, ипотека, на работе непонятно что творится…
— Алл, скажи честно. Это правда или нет? Ты живешь со мной только из-за денег?
Муж сидел в прихожей на банкетке, даже не разуваясь. Куртка расстёгнута, лицо серое, глаза какие-то чужие.
— Лид, ты даже не думай, — резко сказала подруга в трубку. — Вот просто сразу нет. У твоей Анастасии Павловны есть сын. Пусть он и решает ее проблемы. А то, знаешь, посадить на шею легко… Сейчас она ногу сломала, ладно, нога срастется, может быть. А завтра ее деменция шарахнет. Или инсульт какой-нибудь. И что, опять ты будешь обязана ее взять и лечить? А там ведь месяцем не обойдешься. Бабке семьдесят два года, между прочим. Так что…не создавай прецедент!
— Ольга Андреевна, я звоню узнать – на завтра все в силе? Помните про мой день рождения? Мы вас ждем, приходите. Начало праздника в четыре, но вы можете и пораньше приехать, с Машенькой поиграете…
— Мы с мамой никогда друг друга не понимали, ты же знаешь, тёть Маш, — со вздохом сказала Кристина. — Вообще. Жили как кошка с собакой. Она все время меня гнобила! Строила, равняла, заставляла, отчитывала. Вот папа… Он бы меня понял!
— А вы в своем репертуаре, Вера Валерьевна, как всегда, — сказала невестка Марина, открывая свекрови дверь. — За двенадцать лет никак не запомните, что предупреждать надо о визите?
— Наташа, ты мне опять обед не собрала? — раздражённо спросил Игорь, заглядывая в комнату. — Мне выходить на работу через десять минут. И что, с пустыми руками идти?
Наталья только что умыла и переодела недавно проснувшегося сына.
— В смысле — с пустыми? — устало переспросила она.
— Я мужу сразу сказала: зачем твоей дочери в Москву? – делится Анастасия. – Пусть остается дома, спокойно учится дома, в своем регионе, у матери под боком. Мать и присмотрит, и накормит, все-таки в восемнадцать они нынче еще дети… Но нет, конечно же, никто меня и слушать не стал. Я ведь кто? Новая жена и мачеха… Муж решил, что должен дочери помочь получить образование. В итоге вот получилось то, что получилось…
— Ты серьёзно? — Олег застыл посреди кухни, не снимая куртку, и смотрел на большую белую коробку так, будто она сейчас заговорит. — Это что вообще?
Оксана молча поставила на стол пакет с продуктами и начала доставать молоко, хлеб, детские пюре. Сердце билось быстрее, чем хотелось бы. Она знала, что разговор будет неприятным, но отступать уже было некуда.