На этой странице вы можете читать мои новые публикации в формате ленты RSS - с минимальными затратами интернет-трафика.
Если вы пользуетесь RSS-расширениями (плагинами, модулями и т.п.) - используйте следующую xml-cсылку
— Варя, а что, подсветка в прихожей у вас не работает, что ли? – негромко спросил брат, сидевший рядом за праздничным столом. – А почему? Скажи своему примаку, пусть наладит.
Как назло, последняя фраза прозвучала так, что ее услышали все присутствующие на мамином дне рождения. Брат усмехнулся, видимо, такого эффекта он и добивался. Мама сразу засуетилась, стала убирать тарелки, папа неловко кинулся ей помогать.
— Лер, ну ты чего такая кислая? Хоть бы спасибо сказала за подарки! Я тебе столько всего привезла! — весело сказала сестра, показывая глазами на четыре огромных фиолетовых пакета известного маркетплейса, набитых под завязку. Пакеты стояли у входа в комнату.
Валерия натянуто улыбнулась. Они с дочкой только несколько дней назад выписались из роддома, и голова у молодой матери пока еще шла кругом. Она не высыпалась, ходила в халате, не до конца понимала, что делать с грудью. Все тело болело. Меньше всего на свете Лере хотелось сейчас встречать гостей, даже близких родственников. Но сестра настояла: надо, мол, передать подарки для племянницы, я заеду!
— Даш, это я. Узнала? Сколько лет, сколько зим, да? – голос бывшего мужа в телефоне звучал насмешливо. – Ну всё, хочу тебя поздравить, и себя заодно. Нашему младшему восемнадцать исполнилось вчера. Теперь и он взрослый. Вырастили мы с тобой детей… Теперь можно и для себя пожить. Так что давай, освобождай квартиру.
У Дарьи на минуту потемнело в глазах. Вот и наступила эта минута. Не сказать, что она ее не ждала. Ждала, часто думала, как это будет. Хотя хорошего настроения эти мысли не добавляли, и чаще всего она гнала их подальше.
— …А я вообще не понимаю, как женщины по три года в декрете с ребенком сидят! Это же чокнешься за столько времени в четырех стенах. Нет, я так не смогу, мам, мне кажется, я полгода смогу просидеть максимум, и вес… Хорошо, что у меня ты есть! Будешь мне помогать с малышом, правда же? – дочь с улыбкой посмотрела на Наталью.
Наталья отвернулась к окну, будто разглядывала двор. Во дворе лаяла собака, кричали дети. Наталья тянула время. Потому что ответ уже был внутри, готовый, чёткий, но сказать его вслух было страшно.
— Ты не понимаешь, мама Зоя, это мой папа. Я давно уже хотела встретиться с ним, пообщаться. Разве я не имею на это право?
Зоя стояла у кухонного стола, сжимая в руках полотенце. Вечер был обычный, будний. Только внутри всё как будто съёжилось.
— Ну и как, пообщалась? — тихо спросила она.
— Ты вообще понимаешь, что ты делаешь? — Татьяна даже не сразу узнала свой голос, таким он получился резким. — Подумай головой. Своими руками в семью проблему тащишь… Ты, значит, на работе будешь, а эта Вероника целый день в квартире с твоим мужем, наедине. Ты не находишь, что это довольно двусмысленная ситуация?
Дочь Ксения закатила глаза и тяжело выдохнула.
— Мам, ну перестань. Вероника – няня. Ня-ня. Она к ребёнку будет приходить, а не к Максиму.
— Мам, ну как ты не понимаешь? Я же не просто так это всё говорю… — Инна ходила по комнате с телефоном возле уха. — Тебе семьдесят один. Сегодня ты бодрая и активная, а завтра что? Я за три тысячи километров. Я даже не доеду быстро, если что случится!
В трубке повисло молчание. Потом спокойный, чуть усталый голос:
— Инночка, ну не надо меня хоронить раньше времени. Я пока и в магазин сама хожу, и на дачу тете Гале езжу. И вообще, ну что со мной может случиться? Я уже много лет одна живу, Инн. Полет пока нормальный. И дальше так будет…
— Ларис, так больше нельзя, — сказал Сергей тихо, но так, что у неё внутри всё сжалось. — Надо что-то решать. Твоя мама сводит на нет всё, что мы пытаемся сделать.
Лариса стояла у плиты, переворачивала на сковородке котлеты и чувствовала, как поднимается раздражение.
— Что значит «сводит на нет»? Это моя мама вообще-то.
— Марин, а мы сегодня с мамой платье купили-таки! Я тебе фотку скину! Такое, знаешь… как в кино! На меня село отлично. Дороговато, конечно, но такое событие, свадьба! Это один раз в жизни же. И с рестораном определились наконец… Я чего звоню-то, Марин. Хотела узнать, у тебя нет контактов фотографа? Только хорошего, с портфолио желательно. Нам тут предлагают, но что-то дорого очень. Пытаюсь вот подешевле найти…
— Да ты не понимаешь, Том… Мне с Сережкой сейчас лучше, чем тогда, когда мы были в браке! Он теперь такой добрый, внимательный, щедрый. С цветами приезжает, помогает во всем. А я ему ничего не должна – ни ужинов, ни чистых носков. Кайф! Пообщались и разъехались. Это ли не счастье?
Тамара с удивлением смотрела на подругу Настю и пыталась уложить в голове то, что та только что сказала. Настя говорила спокойно, почти весело. Видно было, что сложившаяся ситуация ее забавляет.
— …У нас тут соседка родила недавно второго, вчера ее встретила с коляской, такой классный малышик у нее… Спрашиваю, сильно сложно с двумя? Она: «Да нет, как ни странно, я думала, хуже будет! Дочка помогает…». Дочке ее старшей пять лет исполнилось, они такие счастливые идут с коляской… И я тут подумала… Может, и мне второго пора? Ну а что, пока не вылезла из декрета окончательно, а? Не забыла, что и как…
— Проходи, только осторожно, смотри, не запнись! Я доделал ремонт, Нин! Все закончил. Ты не разувайся пока, здесь грязно. Иди посмотри, как у нас на кухне теперь…
Муж Павел просто сиял, держа в руках переноску со спящим в ней новорожденным сыном. Нина растерянно огляделась вокруг. У входа в квартиру на полу лежала куча мусора: какие-то дощечки, куски обоев, коробки из-под клея, мешки, инструменты. Пахло штукатуркой и еще чем-то строительным. На кухне стояло ведро с мутной водой, рядом валялись тряпки.
— Мам, я не поеду к бабушке. Не хочу. У нее скучно! – упрямо сказала одиннадцатилетняя Алина.
Оксана тяжело вздохнула. Ну вот, опять. Она молча домыла посуду, выключила воду, повернулась к дочери.
— Алина, ну бабушка тебя очень ждет. Звонила сегодня днем, чуть не плакала. Говорит, Алина совсем меня забыла уже, в гости не приходит. Я думаю, было бы неплохо тебе ее навестить… Съезди в пятницу, а? переночуешь, а в субботу мы с папой тебя заберем…
— Так, ребята… Не буду ходить вокруг да около, сразу к делу. Наташа собирается брать ипотеку. Нужны деньги, первоначальный взнос. Как минимум два с половиной миллиона рублей. Вот, хотела попросить их у вас.
Свекровь сказала это спокойно, даже мягко, как будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Ксения с мужем Ильей растерянно переглянулись.
— Ну… Я рад за Наташу, – помолчав, произнес Илья. – Ипотека дело хорошее. Только… Мы-то здесь при чем?
— Ты совсем уже, Рита? Как у тебя язык-то повернулся? Ты хочешь сказать, что это моя мама украла деньги? Ты в своём уме вообще?!
Михаил стоял посреди комнаты с выпученными глазами – лицо красное, губы трясутся. И смотрел на жену, как на врага народа.
— Марин, я не понимаю, это я много хочу или он правда в какой-то странной ситуации живёт? — Света нервно крутила в руках резинку для волос. — Мы год встречаемся, ему тридцать один, а он до сих пор с мамой, бабушкой и братом в трёшке. И съезжать не собирается.
Марина поставила на стол тарелку с нарезанными яблоками и внимательно посмотрела на сестру. Та явно была расстроена.
— Мам, ты можешь мне честно сказать… это вообще нормально? Или я дура, что не понимаю? — Надя почти с отчаянием смотрела на Марию.
Мария только что налила чай в кружки и так и замерла с чайником в руке. Она видела дочь разной — уставшей, злой, обиженной, счастливой. Но вот такой потерянной, как сейчас, не помнила.
— Мам, я понимаю, что нельзя так говорить. Но я уже не хочу никакого ребенка вообще. Никогда не думала, что буду воспитывать его одна… Я не героиня. Беременела, чтобы родить для семьи, для себя и мужа. Мужа нет… Ну, или скоро не будет. А одной мне это все вообще никуда не уперлось…
— Тань, я тут подумал и решил. В общем, с первого числа у нас с тобой будет раздельный бюджет. Я устал один тащить семью. Хватит.
Татьяна даже не сразу поняла, что ее муж сказал это всерьёз. Он стоял в дверях кухни и говорил совершенно будничным голосом, ровно и спокойно.
— Подожди… как это – раздельный? — она вытерла руки о полотенце. — Ты сейчас шутишь?
— Слушай, Лёнь, я тут подумала… Может, поможем дочери с квартирой немного, а? Ну, пока у нас с тобой есть возможность. Возьмем в ипотеку ей хоть студию самую маленькую. Пусть платит не за съем, чужому дяде в карман, а за свое. А мы подстрахуем. И будет у нее старт. Что скажешь?
— Что скажу? Хм… Да пускай она лучше мужика себе ищет. Я в неё больше вкладывать не буду, бесполезно это все. Не в коня корм.
— Мам, ты вообще понимаешь, что ты делаешь? — Вика говорила тихо, но голос дрожал. — Ты взрослый человек, сама мать, бабушка уже. Зачем тебе этот Костя? У него жена в декрете. Ребёнку год… Неужели других мужчин нет? Я была о тебе лучшего мнения, мам.
Мама стояла у плиты, переворачивала котлеты и старалась не смотреть на дочь.
— Вика, а тебе не кажется, что это не твое дело?
— Может, и не мое. Но… Я смотрю на это и не могу молчать.
— Мам, давай бабушке позвоним… Я к ней в гости хочу, — сказала четырехлетняя Лиза, сидя за кухонным столом и болтая ногами. – Мы ей давно не звонили уже, почему?
Дарья на секунду замерла, будто не расслышала. Потом поставила перед дочкой тарелку с кашей.
— Давай-ка ешь кашу, — слишком быстро ответила она. — Бери вон ложку. Надо сначала позавтракать.
— В общем, Алла, кажется, все обошлось, можно выдохнуть, уффф. Мама уже в палате, разговаривает, улыбается, ей вернули телефон… Кстати, ты можешь ей позвонить. Поинтересуйся, как она себя чувствует, — делился новостями муж Евгений.
Он только что вернулся из больницы, куда ночью по скорой увезли его мать. Алла разогрела ему ужин, сделала чай, присела рядом с вышиванием.
— Ань, мать сегодня звонила, – сообщил за ужином муж Игорь. – Спрашивает, что Ванечке подарить на полгодика…
Анне вдруг стало смешно.
— Чего? Она спрашивает, что подарить? Серьезно? – переспросила Анна. – Ну дает… Коляску к рождению внука она нам уже подарила. До сих пор от нее деньги жду.
— Мам, не надо, я сама… Ну куда вы обе сразу? Подождите, дайте я хотя бы подгузник застегну!
Инна стояла у пеленального столика, одной рукой держала ножку шестимесячного сынишки, второй пыталась попасть липучкой, а с двух сторон над ней нависли мама и свекровь. Одна уже тянулась «помочь» расправить подгузник спереди, вторая заглядывала через плечо и громко агукала. Ребёнок при этом спокойно лежал, гулил и размахивал руками — ему вообще было хорошо. Плохо было только Инне.
— А мне, доченька, не жалко тех денег, вот ничуточки, – говорит Полинина мать. – Ну согласись, надо же было что-то делать. Что у прабабушки нашей, что у бабушки, что у меня – жизнь как под копирку. Не хватало еще, чтобы и ты нашу судьбу повторила! А ты бы повторила, если бы я тогда не поехала к той женщине. Она мне прямо так и сказала – родовое проклятье на вас! И снять его будет непросто…
— Мам, я сегодня к бабушке ездила. Передала ей пряники, бананы, сок… Она меня опять с тобой перепутала. Ой, говорит, Танюша пришла, доченька. Я ее уже и не переубеждаю больше, — говорила Оксана в трубку.
— Я вчера Маринке звонила, день рождения у нее, поздравить хотела, – рассказывала за ужином Виктору жена Катя. – А они, оказывается, опять в Турцию укатили! Всей семьей. По два раза в год ездят отдыхать… Когда мы уже будем вот так ездить, Вить, а?
— Нин, ну ты знаешь мое мнение по этому вопросу. Мне не очень нравится идея твоего выхода на работу. Ребенок еще маленький у нас. И вообще, у нас были другие планы, насколько я помню… Но запретить я тебе не могу. Если хочешь работать — работай. Ладно уж. Но няня и домработница тогда из твоей зарплаты, — спокойно сказал муж Игорь.
— В общем, дочь, сама запомни и Диме своему передай: чтоб ноги его в этой квартире не было. Слышишь меня, Ульяна? Вот так вот! — Валерия Андреевна сама не ожидала, что скажет это таким ультимативным тоном. Внутри у нее все кипело.
Дочь молчала в трубку. Потом тихо сказала:
— Мам, ну ты чего… Это же моя жизнь. Тебе не кажется, что ты вмешиваешься немного не в свое дело?