— …С самого Нового года муж ходил, как в воду опущенный, – рассказывает тридцатидвухлетняя Марта. – Глаза стеклянные, отвечает невпопад. То вдруг как оцепенение стряхнет, и такой он добрый, ласковый, то наоборот – все его бесит… Несколько раз пыталась вызвать его на разговор, спрашивала, что происходит? Ответ – ничего не происходит, все нормально, с чего ты взяла. Но я-то его знаю, как облупленного, вместе со школы почти, двенадцать лет в официальном браке… С подругой поделилась своими сомнениями, она мне сразу бухнула – да баба у него, сто процентов! Я еще от нее отмахнулась, говорю, тебе везде эти бабы мерещатся, перестань! Ну я реально думала все что угодно – может, заболел, страшный диагноз узнал, или на работе проблемы какие, просто говорить не хочет, чтобы не расстраивать. Может, долгов набрал, в конце концов, хотя на него не похоже. Но такое банальное, как «баба у него», честно, даже не рассматривала. Как выяснилось, зря…
— …Нормальная у них семья, на мой взгляд, очень даже обеспеченная, – рассказывает про соседку сорокалетняя Дарья. – Лет десять назад квартиру купили в нашем доме, трешку, не знаю уж, в ипотеку или как, она не говорила, а я не спрашивала. Двое детей, девочка и мальчик, моя дочь с их старшей в один сад ходили, потом в школу вместе пошли. Часто с этой Катей стояли у школы, ждали детей, болтали о том-о сем, поэтому я их и знаю. Катя долго вообще не работала, сидела дома с детьми, потом вышла преподавателем музыки в детский центр, на пару часов в день, так, видимо, чисто для развлечения, чтобы дома не скучно было сидеть. Муж у нее зарабатывает нормально, видно, что живут неплохо. Машина недешевая, одеты все с иголочки, путешествуют регулярно всей семьей, отдыхают на морях, смартфоны дорогие, в том числе и у детей... А пару лет назад ее муж купил однокомнатную квартиру в нашем же подъезде, на первом этаже, сделал там недешевый ремонт и перевез свою мать, откуда-то из-под Орла, что ли…
— …Полтора года назад ей диагностировали множественные миомы, предложили все удалить вместе с маткой, – рассказывает про подругу сорокасемилетняя Эмма. – Такое совпадение: незадолго до этого мне тоже поставили этот диагноз. Я сделала операцию, отлично себя чувствую. Поэтому Ритку успокоила, говорю, не дрейфь, это не самое страшное, все будет хорошо. Дала ей координаты врача, которая меня оперировала, мне она очень понравилась. Ритка съездила к ней на консультацию, но вернулась разочарованная. Оказывается, доктор ей в разговоре посоветовала мужа в подробности предстоящей операции не посвящать. Мол, не все мужчины могут смириться с тем, что жена теперь будет без главного женского органа. Скажите, что просто удалили миому, и достаточно… Ритке это ужасно не понравилось. Во-первых, какое дело врача до того, что пациентка скажет мужу, а во-вторых – ну как это, мужу не говорить о подробностях тяжелой операции? «Просто миому вырежут», ага, ничего страшного. Как будто это просто насморк…
— Эта квартира от бабушки мне досталась совершенно неожиданно, – рассказывает тридцатилетняя Мирослава. – У бабушки, кроме меня, есть еще внуки и другие родственники, сын, мой отец, жив-здоров. Я и не надеялась ничего от нее получить, очень удивилась, когда выяснилось, что есть завещание. Мы с мужем на тот момент уже несколько лет как взяли ипотеку, платили – правда, строго по графику, без опережения, в комфортном режиме. Просто не видели смысла затягивать пояса и закрывать пятнадцатилетнюю ипотеку за пару лет. И тут буквально на голову мне свалилась эта квартира. Родня, конечно, в шоке была, никто не понимал, почему бабушка так решила. Кто-то и обиделся, не без этого. Тем не менее в наследство я, конечно, вступила…
— …На ребенка мы с мужем решились только потому, что уходить в декрет я не планировала, – рассказывает тридцатилетняя Марина. – Думала, что буду продолжать трудиться и зарабатывать. Работа у меня удаленная, вполне совместимая с материнством… Месяца через полтора после родов я уже работала вовсю. Благо, ребенок спокойный, с самого начала спал всю ночь, да и днем особо проблем не доставлял. Где-то муж помогал, брал на себя малыша, где-то я в выходные работала, где-то поздно вечером что-то доделывала. Иногда и просто днем занималась работой: стелила одеяло на пол, выкладывала туда сына с игрушками, и вперед…
— …Проблема в том, что моя мама мою свекровь ненавидит! – жалуется тридцатилетняя Виола. – Она уверена, что все проблемы со здоровьем у нашей с мужем дочки – из-за свекрови, которая спровоцировала мне преждевременные роды… В общем, муж мой очень любит жареную рыбу, его прямо за уши не оттащишь. И раньше я ему часто готовила это блюдо, хотя сама рыбу почти не ем. А во время беременности у меня какая-то странная аллергия началась, именно на рыбу, причем, не пищевая. Стоило мне просто в руки взять рыбешку, как мгновенно руки покрывались зудящей сыпью. Очень неприятное ощущение, скажу я вам. А свекровь притащила нам этой рыбы целый пакет, кто-то ее угостил. Сырой, разумеется! Чистить и жарить ей, видимо, не хотелось, и она решила пристроить гостинец нам. Про аллергию я ей говорила раньше, но она, разумеется, не поверила – раньше ведь не было никакой аллергии, сейчас-то откуда она взялась?..
— Когда мы с Мишкой познакомились, он уже жил в этой квартире, – рассказывает тридцатидвухлетняя Кристина. – Большая трешка-сталинка на Мичуринском проспекте, престижный район, хороший ремонт в квартире, высокие потолки, третий этаж. Мишка сказал, что снимает квартиру в аренду, я отметила, что, наверно, она бешеных денег стоит. Он пожал плечами и сказал, что достаточно зарабатывает и платит за свой комфорт… Несколько месяцев мы просто встречались, потом начали жить вместе – я переехала к нему. Мы оба работали, неплохо зарабатывали, жили на широкую ногу, путешествовали. Заговорили о свадьбе… Я предложила задуматься о покупке собственного жилья. Разумеется, ради этого нужно было накопить денег, а значит, пересмотреть расходы. Давай, говорю, квартиру снимем попроще, зачем нам трешка сейчас, нас только двое, сколько ты за нее платишь в месяц? От прямого вопроса о деньгах Мишка ушел и съезжать с этой квартиры отказался наотрез. Мол, я здесь привык, метро рядом, на работу ездить удобно, все чисто-аккуратно, прекрасные соседи. От добра добра не ищут, экономь на чем-нибудь другом…
— С золовкой у нас отношения прекрасные были всегда, – рассказывает тридцатидвухлетняя Ульяна. – Когда мы познакомились, ей только четырнадцать лет было. Она ко мне потянулась, все подсматривала, какая у меня косметика, какие вещи, я с ней делилась, что-то советовала, что-то свое отдавала, что-то новенькое покупала специально для нее... Свекры ее родили довольно поздно, к тому же свекровь – женщина простая, не модница, и люди они небогатые, а девчонке хотелось всех этих женских штучек… Сейчас она уже взрослая, двадцать два года, институт закончила, замуж выходит. Собственно, из-за этой свадьбы у нас сейчас весь сыр-бор! Свекровь попросила у мужа триста тысяч рублей в долг на год…
— …Я на работе была, когда мне позвонила с дачи сестра, в слезах, чуть ли не в истерике, – до своего мужа не могла дозвониться, – рассказывает двадцатисемилетняя Валерия. – Пропал, трубку не берет. Сама она с детьми и с нашей мамой уже с начала месяца на даче живет, муж ее – в городе, работает, вроде как. Она звонила ему раз двадцать – и вечером, и ночью, и с утра. Друзьям позвонила, на работу, хотя знала, что выходной у него, никто ясности не внес. Она тогда меня попросила съездить к ним домой, посмотреть, живой он там вообще. Раньше такого не было. Мог с вечера не ответить, но утром трубку брал всегда, а тут тишина, хотя времени почти двенадцать дня. Ладно, говорю, в обеденный перерыв съезжу, благо, живут они от моей работы недалеко…
— …Мама у меня никогда особым чадолюбием не страдала, – вздыхает тридцатичетырехлетняя Варвара. – И мне перед моей свадьбой в двадцать два от всей души посоветовала не спешить рожать. Когда через несколько лет я обмолвилась, что у меня бесплодие, она чуть ли не обрадовалась – мол, ну и замечательно, не надо тратиться на противозачаточные и бегать на аборты, мол, ты не представляешь, как я намучилась со всем этим в свое время, а тебе повезло… Дочка у нас с мужем все-таки родилась после семи лет попыток, мы были очень рады. В принципе, и мама проявила интерес к внучке. Звонила, приходила, дарила подарочки, просила прислать фотки, которыми, я так понимаю, хвасталась перед подружками. Нет, сидеть не сидела никогда, сразу сказала, чтоб на нее не рассчитывали. Ну, это и не нужно было, я вполне справлялась сама, дочка с рождения была спокойной, спала много, ела хорошо, трудностей с ней не было…
— …Она мне говорит, а ты знаешь, на кого Жанна похожа? На мою свекровь! – пересказывает свой разговор с подругой Юлией сорокавосьмилетняя Александра. – Я аж поперхнулась сначала. А она: у меня, говорит, вообще дежавю какое-то в последнее время: раньше Нина Сергеевна, покойница, меня никак принять не могла, гнобила, оскорбляла, видеть не хотела, что бы я ни делала. А теперь точно так же ведет себя невестка: дверь перед носом закрывает, говорит сыну про меня гадости на заднем плане, когда я ему по телефону звоню, я все прекрасно слышу…
— Родители десять лет назад решили квартиру взять в ипотеку, – рассказывает тридцатитрехлетняя София. – Им было под пятьдесят обоим уже тогда, думали организовать себе поддержку на пенсии. Ну что, хорошее дело, мы с сестрой были только за. У родителей имелись накопления, которые пошли в первоначальный взнос. Взяли однушку в новом доме, но довольно большую по площади. Квартиру сразу стали сдавать в аренду, так чтобы платить ипотеку было легче. Я тогда уже закончила учебу и работала, жила на свои, да еще и родителям подбрасывала за коммуналку. А вскоре и вообще съехала к будущему мужу. Правда, сестра еще в школе училась, ей было семнадцать лет, ее еще нужно было растить…
— С бывшим мужем мы в одной школе учились, да еще и жили в детстве в одном подъезде, они на третьем, мы на восьмом, – рассказывает тридцатишестилетняя Ирина. – Он на пару лет старше, поэтому внимания никакого на меня не обращал до определенного времени. Заметил, когда мне было уже двадцать два года. Мама кресло купила в квартиру, а на грузчиках решила сэкономить, оплатила доставку до подъезда только. Думала, как-нибудь дотащим его вдвоем до лифта, загрузим и поднимем. А оно оказалось огромное и тяжелое, в лифт не входило. Доставщики нам его из Газели выгрузили и уехали. Стоим с ней, думаем, что делать, и тут Олег… В общем, не прошел мимо, вызвонил своего приятеля, вдвоем они нам подняли это кресло. Мама их потащила чай пить с конфетами. Приятель убежал, мол, дела. А Олег задержался, выпил чаю, предложил мне встретиться погулять вечером. Обменялись телефонами, так и закрутилось…
— …Если бы ребенок не проговорился, мы с мужем так и жили бы в неведении, что свекровь со своими внучками от дочки, оказывается, едут отдыхать с нами! – с возмущением рассказывает тридцатичетырехлетняя Валерия. – Путевки взяли в тот же пансионат и на те же числа, что и мы. Вот был бы сюрприз по приезду на место… Это после того, как я русским языком ей сказала, что хотела бы отдыхать своей семьей: я, муж и наша дочка. Нянькой и аниматором для ее внучек работать в своем законном отпуске мне как-то не очень хочется! Она, конечно, говорила, что вообще не будет нам мешать. Ага, конечно! Знаю я, как это будет: «Ой, можно мы с вами погуляем, мы же вам не помешаем?» А потом начинается: детям то пить, то писать, то тошнит, то подождите нас, то еще что-нибудь, это же все ежу понятно, что так и будет!..
— …Мне было лет тринадцать-четырнадцать тогда, жене брата – двадцать один, студентка последнего курса, – рассказывает тридцатипятилетняя Елизавета. – Брат немного постарше ее, он закончил уже институт здесь, в Москве, и подвернулся ему хороший вариант с работой в Тюмени. Можно было, конечно, и в столице устроиться каким-нибудь менеджером по продаже чего-то. Но интересная работа по его специальности, с хорошей зарплатой для молодого специалиста и, главное, с внушительными карьерными перспективами, которые в Москве бы и не снились, нашлась только в регионе. Брат решил ехать. Жена его осталась на год доучиваться и получать диплом, а жить мы стали втроем: я, мама и она – в маминой квартире-трешке…