«Мама переживает за сестру, а та постоянно прибедняется!» – жалуется Лера

— За тебя у меня душа спокойна, Лерочка, у тебя все нормально. Дети здоровые, муж золотой, работа ненапряжная, из дома. А вот у Лили – все через одно место. Больной ребенок, долги, ипотека, на работе непонятно что творится…

Мама сказала это привычным тоном, с тяжелым вздохом. Валерия сидела напротив и чувствовала, как внутри снова поднимается это липкое раздражение.

— Да ладно тебе, мам, у Лили тоже все неплохо! – начала она. – На своей работе она сидит уже сто лет и никуда уходить не хочет, ипотеку они платят нормально, да и дочка не такая уж больная. Ты же сама говорила, что анализы у Маши хорошие, ее давно уже даже с учета у нефролога сняли.

Мама махнула рукой.

— Ты что, не понимаешь? Такие болезни бесследно не проходят. Это теперь на всю жизнь отпечаток, у Лилечки сердце болеть за Машу будет… И у меня за них тоже!

Подписывайтесь на Телеграм-канал и на канал в МАХ с реальными историями из жизни от читателей!

Вот в этот момент Лера поняла, что сейчас опять будет чувствовать себя неловко. Как будто она виновата в том, что у неё всё нормально.

Они с Лилией всегда были разными, хотя росли в одной семье. Лиля старше на четыре года, с детства тревожная, впечатлительная. Лера же была спокойнее. Без привычки накручивать себя и окружающих.

Сейчас обе взрослые, замужем, с детьми. Живут примерно одинаково. Квартиры у обеих в ипотеке, машины – не новые, но нормальные, отпуск – раз в год. Но если слушать Лилю, кажется, что они с мужем балансируют на грани выживания.

Особенно история с ребёнком. Когда дочка Лили Машенька ходила в сад, она тяжело переболела ОРВИ — с осложнением на почки. Тогда действительно было страшно. Больницы, анализы, врачи. Девочку год не водили в сад, Лиля уволилась с работы и сидела дома. Машу берегли, каждые пару недель сдавали анализы. Но годы прошли. Анализы стабильно хорошие, ограничения отменили, сняли с учета.

Только Лиля будто застряла в том времени.
— Нам нельзя бегать, переохлаждаться, болеть. Машеньке нужна диета, витамины, на ее питание уходит просто куча денег! Но ничего не поделаешь, вопрос о здоровье ребенка. И еще нам обязательно нужно на море каждый год…

Она каким-то образом выбила освобождение от физкультуры, хотя девочка вполне себе обычная — носится, смеётся, на велосипеде гоняет. Но при родителях — сразу «ой, мне нельзя».

Мама до сих пор уверена, что внучка серьёзно больна. Переживает, звонит Лиле, постоянно консультируется, что можно дать и что нужно купить, может, витамины какие. Если вдруг Маша заболевает, мама прямо сама не своя, у нее все падает из рук: «Ну как же так! Не уследили!».

И с деньгами — та же история.

— Так давит этот долг – ипотека! Я просто иногда просыпаюсь ночью, лежу без сна и думаю: а вдруг что? Это же не заболеть нельзя, ни работу сменить. А вдруг уволят, меня или мужа, и что тогда?

— Да ладно тебе, Лиль, не нагнетай. Ну, ипотека, и что? У нас с мужем, кстати, тоже ипотека, никто волосы на себе не рвет.

— Ну, скажешь тоже, у вас! У вас материнский капитал лежит, хоть какая-то подушка безопасности, в случае чего. А мы живет и трясемся, от зарплаты до зарплаты. Вообще ничего лишнего себе позволить не можем…

При этом они спокойно заказывают доставку, ходят в рестораны, покупают технику. Лиля как-то между делом показывала новую кофемашину за полсотни тысяч и тут же вздыхала:

— Ну а что делать, без кофе вообще жить невозможно, а так — экономим на всём.

Родители слушают это все и принимают за чистую монету. Мама очень переживает за Лилечку, печет пироги, отправляет им закрутки с дачи, зелень.

— Пусть хоть поедят нормально, — говорила мама. — Им сейчас тяжело.

Лера пару раз пробовала возразить.

— Мам, ну они же не бедствуют. У них всё нормально.

На неё махали рукой.

— Ты просто не понимаешь. Это тебе повезло. У тебя муж целеустремлённый, дети здоровые, работа из дома. А у Лили всё с трудом.

Лера ловила себя на странном чувстве. С одной стороны, вроде бы радоваться надо — да, у неё действительно многое сложилось. С другой — рядом с родителями она всё чаще ощущала себя как будто… не к месту. У неё «и так всё хорошо», значит, можно не жалеть, не поддерживать, не спрашивать лишний раз.

Даже когда дети болели. Когда двое малышей лежат с температурой, на самом деле ничего хорошего. Но мама болезни Лериных детей серьезно не воспринимает: поболеют и поправятся. Все дети болеют, это обычное дело, тут нечего расстраиваться. Это не Маша, у которой больные почки, и каждое ОРВИ опаснее чумы.

А Лиля все подливает масла в огонь:

— Ой, даже не знаю, как мы этот месяц вытянем… Платёж огромный, у Маши опять что-то не то со здоровьем, надо идти брать направление на анализы, не нравится мне она. В школе нагрузка бешеная…

Как-то они сидели у мамы, и Лера, слушая очередное нытье сестры, почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло.

— Лиль, да сколько можно уже? — она сама удивилась, как спокойно это прозвучало. — Хватит! Ты всё время говоришь, что у тебя всё плохо. Что денег нет, что ребёнок больной, что работа вот-вот накроется… Но ведь это не совсем так. Точнее — совсем не так.

— Это в каком смысле? — голос у Лили стал холодным.

— В прямом. У вас ипотека, да, но вы живёте нормально. Вы отдыхаете, заказываете еду, покупаете технику. Машу давно сняли со всех учётов, ты сама это знаешь, она носится как конь. Дениса твоего весной повысили, и зарплату ему увеличили на работе, он сам моему мужу летом проговорился. Так что по деньгам у вас сейчас все неплохо. А мама живёт с ощущением, что у вас катастрофа каждый день.

— То есть ты предлагаешь мне радоваться? Хвастаться? Делать вид, что у меня всё идеально? – тут же кинулась в бой Лиля.

— Я предлагаю не сгущать краски, — Лера повернулась. — Мама реально переживает. Она думает, что вы еле выживаете.

— А тебе, конечно, легко рассуждать, — усмехнулась Лиля. — У тебя же всё хорошо. Муж золотой, дети здоровые. Тебе повезло.

— При чём тут я? — Лера почувствовала, как внутри закипает. — Речь вообще не обо мне. Ты просто постоянно прибедняешься.

— Я не прибедняюсь! — Лиля повысила голос. — Мне тяжело! И ребёнок у меня не такой, как у тебя!

— Лиль, ей одиннадцать лет, — тихо сказала Лера. — Она прекрасно себя чувствует и носится по двору не хуже других.

— Ты не врач! — отрезала Лиля. — И вообще, тебе бы помолчать. Ты всегда была любимицей.

В этот момент мама вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.

— Что у вас тут происходит? Чего кричите?

— Лера считает, что я всё выдумываю, — сразу сказала Лиля, и голос у неё дрогнул. — Что я специально жалуюсь.

— Мам, я не так… — начала Лера.

— Лер, ну зачем ты так? — мама устало опустилась на табурет. — Ты же знаешь, как Лиле тяжело. Зачем ты её добиваешь?

— Я не добиваю, — у Леры пересохло в горле. — Я просто говорю, что не всё так плохо. Вы переживаете, а она…

— А она живёт, как может, — перебила мама. — Не тебе судить. У тебя всё есть. А у неё каждый шаг дается с боем.

Лера замолчала.
Она вдруг ясно поняла: дальше говорить бессмысленно.

Домой в тот день Лера ехала с тяжёлым осадком. Ей было не столько обидно, сколько муторно. Получается, родители искренне переживают, жалеют сестру. А она в их глазах — та, у кого «и так всё хорошо», и которой сочувствовать не обязательно.

Как считаете, есть у Леры моральное право обижаться на сестру? Или ничего такого ужасного Лилия не делает? Ну да, любит, чтобы ей сочувствовали и жалели. А кто не любит-то.

А может, это родители неправы, которые поощряют это нытье?

Как вам ситуация? Что скажете?